Потерянный рыбак (ЛП)

И наконец, я взяла свои запасные ключи, упаковала печенье (и глазурь) и отправилась к дому Фишера после того, как Рори и Роуз легли спать. Легко постучав в дверь, я вздрогнула от порывистого холодного ветра, который обещал к утру принести еще больше снега.
— Привет. — Фишер открыл дверь с очень довольным выражением лица.
— Доставка печенья.
Он хихикнул.
— Мы их ждали.
  
Мы?
Я вошла в кухню, заполненную парнями.
— У тебя… большая компания, — сказала я с натянутой, фальшивой ухмылкой.
— Да, Шейн собрал всю команду на ужин, и… они все еще здесь. — Фишер взял контейнер с печеньем.
— Йоу, Риз! — сказал Шейн с энтузиазмом пьяного человека. — Фишер сказал, что ты придешь с печеньем.
— Йоу, — ответила я с видом очень расстроенной подружки, снимая куртку и ботинки.
Фишер открыл контейнер и поставил его на стол, чтобы стая волков поглотила его, но не раньше, чем взял по одной штуке себе и положил их на бумажное полотенце.
— Ребята, это Риз. А это ребята.
Они засмеялись, а я закатила глаза. Это слишком напоминало его жалкие представления, когда я знакомилась с его семьей.
— Игра идет внизу. Пойдемте. — Сказал один из парней, и остальные последовали за ним с пивом и печеньем.
— Это не то, что я планировала на сегодняшний вечер, — пробормотала я Фишеру, когда мы шли позади.
— Я тоже. Но они здесь, и я не могу просто бросить их.
Я прикусила язык. Бросать компанию друзей и уходить, чтобы побыть в одиночестве, было нашей фишкой. Неужели он этого не помнит?
Несколько парней сидели на барных стульях, еще двое играли в бильярд, а остальные расположились на диване или на полу перед диваном, чтобы посмотреть игру.
Я взяла одеяло со спинки дивана и улеглась рядом с Фишером.
— Мне не нужно одеяло, детка. Здесь достаточно тепло, — сказал Фишер.
— Не так уж и тепло. — Я накрыла его одеялом, вызвав у него хмурый взгляд. Это длилось целых пять секунд, прежде чем его тело напряглось, а губы разошлись в звучном вдохе.
— Риз… — прошептал он.
— А? — Я переключила внимание на телевизор, облизывая губы, пока он хватал меня за руку — за руку, запущенную в его трусы.
Я не знала, что на меня нашло, но подозревала, что это как-то связано с подавлением сексуального возбуждения. Фишер наконец-то был моим, и мне больше не нужно было скрывать это от всего мира. Мы больше не были запретными любовниками. И хотя его друзья ничего не знали о нашей запретной любви, а значит, мне нечего было им доказывать, я все равно чувствовала необходимость заявить о Фишере во всеуслышание.
Мой парень.
Моя рука на его члене (теперь уже МОЕМ).
Все поцелуи принадлежат мне.
Все ночи на природе принадлежат мне.
Я в его ванне.
Я в его постели.
Мне. Мне. МНЕ!
Мое беспокойное чувство собственничества, казалось, подстегнуло мою руку, и Фишер прошептал «блядь» под громкий выдох, выдергивая мою руку из джинсов и стаскивая меня с дивана.
— Сейчас вернемся, — сказал он всем, кто был в поле зрения, пока тащил меня вверх по лестнице. Я не пропустила несколько взглядов в нашу сторону. Они знали, что мы собираемся делать, и, хотя от этого мое лицо слегка покраснело, мне было все равно. На самом деле нам было совершенно не по пути подниматься наверх, когда там стоял отличный бильярдный стол.
Когда мы дошли до его спальни, то услышали, что в ванной кто-то есть.
Фишер зарычал и потянул меня к одной из свободных спален, но один из его друзей сидел на кровати и разговаривал по телефону. Он поднял палец, словно собирался задержаться на минуту.
Фишер зарычал и потянул меня в гостевую ванную. Дверь была заперта.
Еще одно рычание.
Его хватка на моей руке усилилась. Бешеный Фишер стал для меня новым кайфом. От предвкушения у меня стыло в жилах. Мне нравилось, когда он выходил из-под контроля, нуждаясь во мне.
— Кладовка? — Я рассмеялась, немного не веря, когда он потянул меня в кладовку.
— Серьезно? — Он повернул меня лицом к стене с несколькими крючками, на которых висели случайные вещи: сумки, веник и инструменты для гриля. — Заниматься рукоблудием на глазах у моих друзей? Кто ты такая и что сделала с моей Риз? — Фишер прижал мои руки к стене и стянул мои треники до лодыжек, а затем и трусики.
— Надеюсь… я твоя, — произнесла я на дрожащем дыхании, ошеломленная тем, что он делал со мной, и тем, как сильно это меня возбуждало.
Он засмеялся.
— Ты моя, однозначно. — Мне нравились его быстрые руки. Он нетерпеливо возился с молнией на джинсах, вынимая член, и входя в меня одним мощным толчком.
— Фише… — Я не была готова к такому быстрому вторжению.
Он заставил меня замолчать, закрыв мне рот рукой и произнеся резкое «шшш» на ухо. Фишер двигался быстро и жестко, одной рукой уделяя внимание моему клитору, в то время как его другая рука забралась мне под футболку и дразнила мои соски.
Это было быстро и грязно… и мне это нравилось.
И мы кончили всего через несколько минут, он принес новый рулон бумажных полотенец и протянул мне несколько квадратиков.
Мой герой. Я рассмеялась при этой мысли.
Мой герой также прислонился к полке и открыл пакет с попкорном, поедая его, наблюдая за тем, как я натягиваю трусики и треники. Потом он ухмылялся, пока я искала, куда бы положить пачку бумажных полотенец, в которой был его беспорядок.
Я сунула ее в карман.
Он ухмыльнулся.
— Не забудь вынуть их перед стиркой. Это как клинекс. В стиральной и сушильной машинах будет беспорядок.
— Ты выглядишь слишком довольным собой. — Я выхватила у него пакет и схватила горсть нечистой рукой.
— Это ты начала.
— Ты пригласил меня с печеньем. Я принесла побольше глазури! А потом я прихожу и обнаруживаю, что это праздник сосисок.
— Я хочу, чтобы ты пошла со мной на рождественский ужин. Рори и Роуз тоже, конечно.
— Как мы перешли от праздника сосисок к рождественскому ужину?
— Я хочу, чтобы моя семья знала, что это ты. — Его рука нырнула в пакет с попкорном. Фишер обсуждал наши отношения и то, насколько все серьезно, и что должен сообщить об этом своей семье, как будто это было не более чем приглашение на гриль с соседями.
Это было Рождество с его семьей! Семья, которая только что узнала о расторжении его помолвки с женщиной, которую они любили, как родную.
— Даааа… — Я сдулась. — Но захотят ли они узнать об этом так скоро?
— Да. Моя мама сказала так: «Дорогой, если ты влюблен в другую женщину, она должна быть действительно особенной. Поэтому ты должен привести ее на рождественский ужин».
Я подкрепила свое беспокойство еще одной огромной горстью попкорна, а потом пробормотала:
— Думаю, тебе стоит сказать им об этом заранее. — Я немного пожевала и проглотила. — Нет причин для сюрприза. Если только ты не знаменитость, никому не нравится быть таинственным гостем на вечеринке.
Он покачал головой, забирая пакет и закрывая его на защелку.
— Все будет в порядке.
— Позволь мне перефразировать это для тебя. Если ты не скажешь им заранее, я не пойду с тобой. И я дежурю на этой неделе. Когда ты бросил меня после кофе в Старбаксе, я вызвалась дежурить на Рождество с одной из других акушерок. Так что я не могу дать никаких гарантий, даже если ты скажешь им заранее.
Его голова дернулась назад.
— Я не бросал тебя. Я подвез тебя к твоему дому, но я не бросал тебя. Это ты бросила меня с напутственными словами: «Я никогда не пожалею, что не отдала тебе свою девственность». — Фишер использовал женский голос, насмехаясь надо мной.
— И я нет. — Я задрала подбородок. Даже с полным карманом его спермы я ни о чем не жалела.
  
— Я был твоим. До того, как ко мне вернулась память, я уже был твоим. Я думал, что этот твой «первая любовь» был полным кретином, раз не согласился на секс, когда ты предложила. Но теперь я вспомнил, почему я не стоял всю ночь в палатке, чтобы быть первым в очереди на лотерею девственниц.