Потерянный рыбак (ЛП)

— Надеюсь, все пройдет хорошо. — Рори улыбнулась, разгружая продукты.
Я закинула сумку на плечо и обула туфли.
— Я тоже. Не знаю, когда мы увидимся. Это могут быть долгие роды.
— Разве это не было бы благословением?
Я поняла, что она имела в виду. И я тоже это чувствовала. Фишер и Энджи вернутся домой позже, а мне нужно было не быть дома. Не быть доступной для него и его гнева или жалких оправданий. Не ставить себя в положение, когда я могу взорваться и сказать что-то, что сделает все в геометрической прогрессии еще хуже.
  
— Да. — Я улыбнулась ей. — Это действительно было бы так. — Я закрыла за собой дверь.
Мама Эллиотта действительно рожала почти двадцать четыре часа, и за это время я получила одно сообщение от Фишера.
Фишер: Я дома, если ты хочешь поговорить.
Если я хочу поговорить. А не «я дома, нам нужно поговорить».
Я ответила, как только у меня появилась возможность.
Риз: Я на родах.
Он не ответил.
В понедельник было почти семь часов вечера, когда я добралась до дома.
Роуз и Рори украшали дом к Рождеству.
— Привет, милая. Как все прошло?
Вздохнув, я улыбнулась — крошечной улыбкой.
— Хорошо. Мальчик. Семь фунтов, девять унций. Мама плакала. Папа плакал.
— А ты? — спросила Роуз.
Я пожала плечами.
— Возможно, у меня немного слезились глаза, потому что я просто… — Еще раз вздохнув, я нахмурилась.
— Ты устала. Эмоционально истощена. — сказала Рори.
Я кивнула.
— Так истощена. Пойду завалюсь. Увидимся через сто лет.
— Люблю тебя.
— Я тебя тоже, — пробормотала я, волоча ноги и заползая на кровать.
***
На следующее утро я проснулась чуть раньше пяти и никак не могла заснуть. Не помогло и то, что звук был такой, будто кто-то стрижет наш газон. Я выглянула в окно. За ночь выпал снег. Много. И Фишер чистил нашу подъездную дорожку и тротуар от снега.
Конечно, он…
Комната Рори и Роуз была спрятана в дальнем углу дома, так что они, скорее всего, его не слышали. Повезло им.
Десяти часов сна мне хватило, поэтому я приняла душ и высушила волосы. К тому времени было уже пять тридцать, и я больше не слышала снегоуборщика. Когда я выглянула в окно, Фишер грузил снегоуборщик и лопату в кузов своего грузовика.
Не ставя перед собой никакой цели, я надела куртку, шапку и ботинки, и вышла через заднюю дверь, открыв дверь гаража, где горел свет. Фишер на секунду взглянул в мою сторону, прежде чем захлопнуть багажник. Он направился по подъездной дорожке, а я стояла в гараже между двумя машинами, засунув руки в карманы куртки.
— Спасибо, что сделал это, — сказала я со сдержанными эмоциями. Мое сердце болело слишком сильно. Мне так много нужно было сказать. И я не знала, с чего начать и подходящее ли сейчас время для разговора. Может, ему нужно расчистить другие подъездные пути? Работа?
— Ничего значительного. — Он смахнул снег со своей куртки и комбинезона. Его мокрое лицо было мокрым от снега.
— У тебя есть время выпить кофе? — Он задрал рукав куртки, чтобы посмотреть на часы. — Старбакс откроется через пятнадцать минут.
Старбакс. Он мог бы пригласить меня к себе домой на чашечку кофе, чтобы у нас было полное уединение, но он пригласил меня в Старбакс. Я не знала, как это интерпретировать. Но я также знала, что мне что-то от него нужно. И, возможно, это тоже было его целью. Возможно, ему что-то было нужно от меня. Мы направлялись в Старбакс, чтобы расстаться? Были ли мы еще вместе? Были ли мы когда-нибудь по-настоящему вместе?
Я кивнула.
— Хорошо. Захвачу только свою сумку.
— Хорошо.
После того, как я взяла сумочку, мы направились вниз по подъездной дорожке, Фишер держал мою руку в перчатке, но это не было интимным жестом. Это был дружеский жест, он просто следил за тем, чтобы я не поскользнулась и не упала.
После того как мы сели в грузовик, дорога до Старбакса заняла всего несколько минут. По дороге мы не проронили ни слова, и это только усилило боль в моей груди.
Фишер снова держал меня за руку, пока мы пробирались через нерасчищенную парковку и заходили в пустой Старбакс, если не считать двух сотрудников за стойкой.
— Я угощаю. Ты расчистил нам дорогу, — сказала я так, как сказала бы доброму незнакомцу. — Кофе. Черный?
Он кивнул и направился к столику, пока я заказывала напитки. И вместо того, чтобы занять место и ждать, пока назовут мое имя, я бродила вокруг кассы, читая рекламу праздничных напитков. Все, что угодно, лишь бы отсрочить неизбежное.
— Вот, пожалуйста. — Парень у кассы поставил два напитка на стойку.
Я глубоко вздохнула и направилась к столику. Фишер положил перчатки на стол, снял куртку, но его шапочка все еще была надета, а на лице появилось грустное выражение. Когда я села и расстегнула куртку, прошло несколько неловких секунд, прежде чем наши взгляды встретились. Но, как только это произошло, я поняла, что больше не нужно вести светские беседы.
— Мы были больше, чем друзьями, — сказал он так, будто ему было физически больно это произносить.
Я подумала, что это утверждение, но, возможно, это был вопрос. Может быть, ему нужно было подтверждение того, что то, что он вспомнил, было реальностью.
— Мы были больше, чем друзьями, — повторила я, давая ему подтверждение.
— И ты не сказала мне об этом, почему?
Покачав головой, я поджала губы.
— По нескольким причинам. Сначала я не считала нужным делиться этой информацией, учитывая, что ты помолвлен и мы все равно не виделись пять лет. И я не хотела давать тебе что-то, что ты не сможешь запомнить, и заставлять тебя чувствовать, что ты что-то должен мне взамен. Какое-то эмоциональное признание. Да и, честно говоря, мне это было не нужно. Мне нравилось, куда мы движемся. Мне нравилось наше настоящее. И чем ближе мы становились, тем меньше меня волновало то, что мы делили прошлое.
Я остановилась. У меня была целая куча других вещей, которые можно было бы сказать, но я должна была держать себя в руках и понять, в каком состоянии находится его голова после недавних откровений.
— Так мы… что? Мы просто трахались?
— Было физическое влечение. И мы развлекались, да.
— Развлекались. Но мы не спали вместе, потому что ты уже сказала мне, что отдала другому парню свою девственность. Верно?
Я кивнула.
— Я пытался заняться с тобой сексом?
Я сделала глоток кофе, потом еще один, покупая все время, прежде чем прочистить горло.
— Нет.
Он несколько раз моргнул, на его лице застыло нечитаемое выражение.
— Почему нет?
— Потому что я сразу предупредила тебя, что не собираюсь заниматься с тобой сексом.
— Но оральный не считается?
Мои щеки заалели от смущения, и я посмотрела в сторону стойки, чтобы проверить, не подслушивает ли нас кто-нибудь.
— Нужно ли вдаваться в такие подробности? Разве это имеет значение?
— Я просто пытаюсь понять.
— Ну… — Я продолжала смотреть на столик: —…у тебя амнезия, так что, возможно, ты никогда ничего не поймешь.
— Может быть, если ты расскажешь мне все факты, все детали, я смогу понять.
— Как Энджи? Она выложила тебе все. Ты понимаешь свою любовь к ней? Или лучше сказать, до того, как ты уехал в Коста-Рику, ты понимал свою любовь к ней?
— Что это значит? До того, как я уехал в Коста-Рику… — Он сузил глаза.
— Ты хорошо провел время? Массаж для пар был в той же комнате? И как это работает? Если они действительно думают, что вы пара, значит ли это, что вы раздеваетесь для массажа в той же комнате? Ты снял с себя всю одежду для нее? А она сняла свою для тебя? Что насчет комнаты, где вы остановились? Там было две кровати? Потому что на фото в Instagram кажется, что там была только одна кровать. И прежде, чем ты ответишь на этот вопрос, предупреждаю… Энджи рассказала мне, Роуз и Рори о своих планах на вашу поездку. Она попросила номер с одной кроватью, а не с двумя. Массаж для пар. О, и мы не должны забывать о сексуальном нижнем белье, которое она купила, чтобы надеть для тебя. Тебе оно понравилось? Пытался ли ты заняться с ней сексом? Или ограничился оральным, как со мной? Это был оральный секс на всю ночь? Потому что на фото в Instagram, где ты спишь в постели, ты выглядел совершенно измотанным. О… и это определенно выглядело так, будто ты был голым под простыней, так низко лежащей на твоем торсе.