Потерянный рыбак (ЛП)

Я поперхнулась вином, и Роуз пришла на помощь, несильно шлепнув меня по спине, в то время как Рори вклинилась в разговор.
— Риз всегда была любознательной и умела все делать своими руками. Даже будучи маленькой девочкой, она хотела делать все то, что делали ее папа и я.
— О… — Энджи сморщила нос. — Это прозвучало странно. Прости. — Она хлопнула себя ладонью по лбу. — Я не имела в виду, что ты ребенок. Это… просто… — Она отставила вино и зарылась лицом в грудь Фишера.
  
Он отвел руку, в которой держал пиво, в сторону, чтобы не расплескать его при объятиях Энджи.
— Это был долгий день. — Она хихикнула, прижавшись лбом к его груди, а его рука, забинтованная в гипс, мягко легла ей на спину.
Каждые тридцать секунд приходилось напоминать себе, что разум Энджи помнит все о Фишере Мэнне с шестилетнего возраста. Она чувствовала себя комфортно в его присутствии и в его объятиях. Не только как любовника, но и как друга почти тридцать лет.
— Все в порядке. Я поняла, что ты имела в виду.
Нет. Я понятия не имела, что она имела в виду. Это было самое безумное сравнение. Но я не занималась тем, чтобы заставлять людей чувствовать себя плохо или неловко. Если бы мы с Энджи не боролись за одного и того же холостяка, мы могли бы стать лучшими друзьями. Я сочувствовала ей в том, что она единственный ребенок и потеряла родителей. В течение трех лет между смертью отца и выходом Рори из тюрьмы я чувствовала себя сиротой. Энджи любила бокал хорошего вина и красивые платья. Как и я. И она любила Фишера Мэнна… как и я.
Я не ненавидела ее.
Во многих отношениях я была ею.
— Я включила обогреватель на крыльце. Пойдемте туда. — Рори передала Роуз пиво и взяла две коробки с пиццей.
Фишер и Энджи взяли тарелки и салфетки, а я, как хорошая девочка, двумя руками несла свое вино.
На крыльце главного этажа Фишера была трехсезонная веранда с красивой мебелью и множеством растений. Рори положила пиццу на деревянный кофейный столик причудливой формы, а сама устроилась рядом с Роуз в кресле, в то время как Фишер сидел на противоположном кресле с Энджи рядом с ним, ее спина частично прижалась к его груди, словно она была его плюшевым животным, с которым можно пообниматься.
Для меня осталось светло-серое кресло, похожее на мешок с фасолью. Его спинка и подлокотники были более структурными, чем у бобового мешка, что делало его самым удобным креслом в доме. Это было справедливо, поскольку на ночь я заняла место на пятом колесе.
— Ну, у кого-то через две недели день рождения. — Рори отпила пива и посмотрела на меня.
Я в ответ натянуто улыбнулась и сосредоточилась на том, чтобы не пролить свое красное вино на светло-серое кресло Фишера.
— Если ты не на дежурстве, мы должны пойти в поход.
— Звучит холодно. — Сделав медленный глоток вина, я оскалилась в зубастой ухмылке.
— Костер. Теплые спальные мешки. Шерстяные носки. Все будет хорошо. Мы никогда не ходили в походы, когда ты была младше. Твой отец не был любителем походов. Но мы с Роуз купили снаряжение для похода несколько лет назад. И мы думаем, что было бы здорово пойти всей компанией.
— Компанией? — Я не позволила своему любопытному уму направить взгляд на Фишера, так как надеялась, что она имеет в виду группу людей с ее работы или какую-то походную группу, к которой они присоединились. Если такое вообще существует.
— Мы. Наш круг друзей. — Рори обвела взглядом всех, подавая сигнал. — Что скажете, вы двое? Вы согласны на поход в день рождения Риз? — спросила она Фишера и Энджи.
— Звучит весело. Я уже много лет не ходила в походы. Думаю, у Фиша полно снаряжения, которое он брал с собой в походы с семьей. Правда, малыш?
Фиш. Малыш.
У меня не было прозвищ для Фишера. По крайней мере, ни одного, которое я могла бы использовать в присутствии кого-либо еще. Точно так же я не могла поцеловать его или взять за руку в присутствии кого-либо еще. Пять лет изменили все… и ничего. Мы оба были в лучшем положении, но время все еще было неподходящим. Я хотела закрыть глаза, кивнуть головой, как джинн, и перескочить на год вперед, чтобы узнать.
Я бы знала, влюбился ли он и женился ли на Энджи. Если к нему вернется память. Если мое сердце выдержит все эти «если».
Фишер кивнул.
— У меня много походного снаряжения — что-то здесь в гараже, что-то в гараже моих родителей.
С днем рождения меня, подумала я, делая храброе лицо. В свой особенный день я буду мерзнуть в палатке, возможно, в одиночестве, пока влюбленные будут устраиваться на ночь в своих палатках после романтического вечера у костра.
— Скажи «да», милая. Рискни. Я думаю, тебе понравится в походе. Ты говорила, что любишь горы. Что может быть лучше, чем провести там выходные с хорошими друзьями и семьей?
Выколоть мне глазные яблоки ледорубом. Удалить ногти щипцами. Съесть тараканов. Вытереть задницу наждачной бумагой. Так много вещей было бы лучше, чем идея Рори о групповом походе.
В те выходные у меня не было дежурства, но я подумывала соврать. Но я не такая везучая, Рори увидела бы Холли в салоне. Пуф! Попалась!
— Звучит потрясающе. — Я запихнула в рот почти половину куска пиццы. Пришло время заесть свое разочарование. — Ох!
Это случилось. Конечно, случилось.
Я пролила вино на себя и на его потрясающее кресло.
— Черт. Э… черт. Мне… мне очень жаль.
И смутилась. Я не могла ни на кого смотреть, особенно на Фишера, пока пыталась встать с кресла и вытереть красное вино пачкой салфеток.
— Это был несчастный случай. Не беспокойся, Риз. Мы позаботимся об этом, если ты хочешь пойти привести себя в порядок. — Энджи поспешила на помощь, пока все остальные бросали свои салфетки в кучу, чтобы спасти кресло от пропитывания вином до самого наполнителя.
Я оттянула мокрую ткань футболки от своей кожи, пригнула голову и поспешила в гостевую ванную, закрыв за собой дверь, чтобы посмотреть на себя в зеркало. После двух минут внутреннего ругания себя за то, что я была такой неуклюжей в своем взволнованном состоянии после темы похода, я сняла футболку и провела испачканной частью под водой.
В дверь постучали два раза.
— Я в порядке. Дай мне минутку.
Дверь открылась, потому что я не заперла ее — ведь кто открывает закрытую дверь в ванную без приглашения?
Схватив со стойки полотенце для рук, я прижала его к груди, пока Фишер заглядывал в щель, которую он проделал в двери.
— Что? — Я задрала подбородок, борясь с желанием устроить мини-эмоциональный срыв.
Если бы он слишком долго смотрел мне в глаза, то увидел бы, что я на грани срыва.
— Футболка для тебя. — Приоткрыв дверь настолько, чтобы просунуть руку, он протянул мне футболку.
— Она будет тебе велика, но, возможно, скроет пятно на твоих брюках.
Я медленно кивнула, опустив взгляд на футболку в своей руке.
— Мне очень жаль, что так получилось с твоим креслом. Я оплачу любой ущерб или новое кресло. — Повернувшись спиной к двери, я бросила полотенце и надела его футболку.
— Энджи сегодня выпила слишком много вина. Я не могу позволить ей сесть за руль. Поэтому она останется здесь.
Я повернулась.
— Я говорила не о степени трезвости Энджи. Я говорила о твоем кресле.
— Ну, мне плевать на кресло.
Сжав зубы на несколько секунд, я ответила.
— А мне плевать, останется она здесь или нет. Я не дура. Я знаю, что ты занимаешься с ней сексом. Ты сказал мне, и я была с тобой, когда ты покупал презервативы.
Не существует другого способа описать этот момент, кроме как сказать, что у меня была супер-чертова (нужное слово «блядь») храбрость героя, чтобы сказать ему эти слова без того, чтобы мое сердце не вырвалось из груди и не разбилось об пол. Мысль о том, что он занимается сексом с Энджи… это было невыносимо. В груди возникла физическая боль, которая поднималась по горлу, скручиваясь в тугой узел, из-за которого каждое слово с трудом вырывалось изо рта.
  
Горящие глаза.