В Новый Свет (СИ)

Ну что уж теперь?! Дал слово сеньорите, так держи, назад дороги нет. Да и не к этому я стремился в самом начале. Стремился, стремился, хотел, хотел, разочаровался и забыл уже. И вот раз, и то, самое ожидаемое счастье само упало в мои руки, шокировав быстротой и неумолимостью.
Было отчего растерянно покрутить головой. Завтра с самого утра мне необходимо ехать в академию, где ждёт Мерседес. Надо было поспешать. Ведь скоро придет срок возвращаться обратно. Но пока я не на официальной службе, можно и задержаться ради такого дела, да и вообще, пусть больше матросов наберётся, чтобы у меня был выбор.
Утром, приодевшись, я оседлал коня и, тронув его бока шпорами, отправился в Толедо на столь экстренное и важное дело.
***
Себастьян де Сильва с крайне кислой миной на лице сидел в гостевой комнате, ожидая младшую дочь. Его обуревали самые противоречивые чувства. От досады до ярости. Но спорить с дочерью он больше не хотел. В конце концов, помолвка, это ещё не свадьба, можно и разорвать.
Ну, объявят их женихом и невестой, и что? Жизнь, она такая штука, что никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. Так что, можно и потерпеть пару-тройку месяцев.
Прервав его не очень весёлые размышления, дверь отворилась, и в неё вошёл граф Эрнандо Гарсия, собственной персоной.
— Сеньор! — почтительно наклонил он голову.
— Граф! — с трудом выдавил из себя де Сильва, в упор рассматривая мальчишку.
«А мальчишка здорово изменился, — признался он себе. — Заматерел, повзрослел, появились твёрдые складки в носогубном треугольнике. На лице были видны следы плохо заживших ожогов, что многое говорило о нём.
Получалось, что мальчишка просто не вылезает из приключений и стычек. С одной стороны, он становится только сильнее, а с другой стороны, он может довольно скоро погибнуть. И если дочь выйдет за него замуж, то не хотелось бы, чтобы она сразу же стала вдовой, хотя, как знать…»
Мысли промелькнули и исчезли, затянувшаяся же пауза была нарушена словами Гарсии.
— Рад вас видеть, сеньор. Особенно в свете сегодняшних событий.
Де Сильва сморщился.
— Да, я удивлён этими событиями, и весьма. Вы в самом деле любите мою дочь?
— Да.
В этот момент в гостевую комнату буквально впорхнула Мерседес.
— Папа! — она порывисто шагнула к нему и сделала книксен. — Эрнандо! — и Мерседес одарила Гарсию обворожительной улыбкой, которую репетировала полчаса, вертясь перед зеркалом и так, и этак.
Де Сильва вздохнул и окинул взглядом и дочь, и Гарсию.
— Давайте присядем, — он указал рукой в сторону кресел.
— Я хотел бы спросить тебя, дочь моя, и вас, граф. Насколько вы уверены в том, что готовы заключить между собой помолвку?
— Я уверена, готова, и хочу это сделать, — гордо блеснула глазами Мерседес.
— Я знаю, дочь моя, но решаю, в конце концов, Я, а не ты! Так что, веди себя скромно, Мерседес, ты же дворянка! — де Сильва серьёзно разозлился и позволил себе небольшую бестактность. — Я жду ваш ответ, граф?!
— Я согласен с Мерседес и со своей стороны заявляю, что люблю вашу дочь и готов закрепить начало наших отношений помолвкой. И в знак своих твёрдых намерений прошу вас принять от меня эти подарки.
Сделав паузу, я полез во внутренний карман, доставая оттуда совсем крохотную золотую шкатулку. Вытащив коробочку, я встал и передал её графу де Сильва. Мерседес тут же вскочила со своего места и, не обращая внимания на гневный взгляд отца, заглянула в открытую им шкатулку.
Там на бархатной тонкой подушечке лежали три больших драгоценных камня. Красный рубин, зелёный изумруд и синий сапфир. Все три камня были прекрасны, как своим видом, так и размерами.
— Это подарок всей вашей семье. Вам, вашей супруге и старшей сестре Мерседес Долорес.
Себастьян де Сильва внимательно рассматривал камни, а были они очень дорогими. Рубин стоил около ста тысяч реалов, сапфир чуть меньше, самым дорогим же был изумруд, и он тянул почти на сто пятьдесят тысяч. Все вместе они стоили больше трёхсот тысяч реалов.
Если до этого чёрные сомнения бурлили в голове графа, как кишечные газы у старика, то сейчас они благополучно испарились. Граф перевёл взгляд на Эрнандо и уже более внимательно стал его осматривать. Опустив взгляд на руки Эрнандо, он заметил великолепный перстень, распространявший вокруг себя магическое свечение. Перстень был очень дорогим.
 
«Однако», — крякнул про себя старый граф и уже совсем другим взглядом снова посмотрел на Гарсию, тот лишь вежливо улыбался. А дочь горделиво улыбалась, неизвестно чему, и даже сделала маленький шажок навстречу избраннику, но прислониться к нему не решилась.
— А как же подарок невесте на помолвку? — и граф де Сильва вопросительно посмотрел на Гарсию.
— А у меня уже есть! — вскричала Мерседес и полезла себе за пазуху, в отворот праздничного платья. Выудив оттуда жемчужное ожерелье, она опустила его поверх ткани на груди. Граф онемел и от стоимости подарка и от выходки Мерседес.
«Хватит! — решил он. — Надо выдавать дочь замуж, и скорее. Помолвка ничего не гарантирует. От Мерседес можно ждать любую глупость. Не ровен час, она сама заберётся в постель к этому идальго. И ладно бы, но их семья пользуется заслуженной репутацией!
Нет уж, пускай не в постель лезет, а ему на шею, и сидит там всю жизнь, а с меня уже хватит заботиться о негодной девчонке!» — и де Сильва сочувственно посмотрел на Гарсию.
Тот не понял взгляда, но отец Мерседес не собирался его больше отговаривать. Да и своей жене он по приезду собирался сказать всё, что он о ней думает. И поговорить о том, как она хорошо воспитала дочь.
***
Помолвка состоялась в церкви, ближайшей к академии. Со стороны Мерседес присутствовал отец, со стороны же Гарсии, кроме него самого, лишних и любопытных не было. Всё прошло скромно и быстро.
Падре объявил их женихом и невестой и после окончания церемонии выпроводил из церкви. Абсолютно радостная Мерседес, смущённый Эрнандо и облегчённо, если не сказать обречённо, вздыхающий граф де Сильва направили свои стопы в академию.
Здесь, в присутствии отца, Мерседес дала себя поцеловать в алую щёчку и подержалась за руку с Эрнандо. Тяжело вздохнув, она рассталась с Гарсией и упорхнула к себе в комнату.
— Пойдёмте, граф, нам пора, — сказал де Сильва. — Мне домой, а вам?
— А мне в Кадис, там ждёт мой корабль и должность капитана королевской морской инквизиции Его Святейшества.
— Прекрасно. Тогда я хочу обсудить с вами сроки свадьбы.
— Да, конечно. Я думаю, что Мерседес должна доучиться, а я выполнить своё первое задание. Если выживу, то приеду к вам за Мерседес и женюсь на ней. Жениться можно будет тогда, когда вы укажете, и там, где вы скажете. А потом заберу её в своё поместье. Свадьба, я полагаю, произойдёт не раньше, чем через четыре месяца. Четыре долгих месяца, но надеюсь, что за это время всё будет готово к свадьбе.
— Не волнуйтесь, граф, это самое простое, что можно сделать. Мы ждём вас — и отец Мерседес коснулся пальцами своей широкополой шляпы, а я берета.
На одном из перекрёстков наши пути разошлись. Де Сильва поехал в гостиницу, собираться, а я — к себе в поместье, неспешно покачиваясь в седле.
В это время Мерседес, наплевав на всё и вся, бешено ругаясь и торопясь, сдирала с себя праздничное платье, чуть не разрывая его. Благополучно закончив с ним, она сразу же стала облачаться в костюм для верховой езды.
Отец не дал ей по-настоящему поцеловать Эрнандо, но её это решительно не устраивало. Эрнандо уедет, а ей что останется вспоминать, еле заметный поцелуй на щёчке? Ну, уж нет. Если целоваться, то по-настоящему, но не больше, а то она за себя не отвечает, а за Эрнандо тем более.
Переодевшись, она вынеслась из комнаты и стремглав понеслась к конюшне. Там, оседлав своего коня, вырулила на нём к выходу из академии. Подъехав к воротам, она натолкнулась на привратника. Диего недоумённо посмотрел на неё.
— Сеньорита?
— Мой отец забыл у меня бумаги и мне срочно нужно его найти, пока он не уехал.