Улей. Трилогия

– Уверен, что сможешь вовремя остановиться? – спрашивает Кая низким шепотом и ведет ладонью ниже, накрывает внушительный бугор под джинсами, слегка сжимает, поглаживая по всей длине.
– Мне не привыкать, – сдавленно отзывается он, толкаясь эрекцией в ее ладонь.
– Я же могу тебя трогать? Да? Скажи, что еще мне можно? – Тихо застонав, она дергает пуговицу на джинсах, растягивает молнию и засовывает руку в боксеры. Большой, горячий и в полной боевой готовности. Черт, она б сейчас душу дьяволу отдала за возможность почувствовать этот мощный поршень внутри, но это единственное, что ей запрещено. Где, черт возьми, справедливость?
  
– Детка, ты отнимаешь у меня мой хлеб. Это должен был делать я, – немного растерянно хрипит Эйнар. Лицо парня охвачено адским напряжением, вены на висках вздулись, ноздри трепещут, жадно втягивая запах ее возбуждения.
– Что именно? – Улыбаясь как пьяная, Кая освобождает возбужденный член, неторопливо двигает рукой по бархатистой раскаленный плоти, всё больше распаляясь от ошалелой похоти в широких мужских зрачках. Он дрожит и низко стонет от умелых ласк, требовательно тянется к ее губам. Целует яростно, напористо, иступленно, сплетая их языки в откровенном пошлом танце.
Прикрыв глаза, Кая с радостью передает ему инициативу, позволяя себе утонуть в удовольствии. Ее до одури заводит его вкус, отдающий первобытной дикостью, и резкие, немного грубые прикосновения. Разорвав поцелуй, Эйнар опускает голову и низко рычит, захватывая губами розовый сосок. Терзает, дразнит языком, с жадностью прикусывает зубами и быстро, словно извиняясь за несдержанность, зализывает следы укосов. Голодный, люто голодный викинг, вынужденный контролировать свои животные порывы.
– Не бойся причинить мне боль, – возбужденно шепчет Кая. Прогнувшись в пояснице, она запускает пальцы в лохматую шевелюру и притягивает его ближе, сжимая мощный торс коленями. – Не щади, не растаю, – нетерпеливо ерзая, уговаривает пчелка.
– Нельзя, – отвечает он яростным стоном, стаскивая девушку на пол. Раскинувшись на ковре, она широко разводит бедра, приветствуя голодный рот на своей промежности.
– Но я хочу, – возмущенно шипит Кая.
– Я тоже… безумно хочу тебя. – Парень сдвигает в сторону влажную ткань трусиков и жестко всасывает пульсирующий клитор, сразу, не церемонясь пускает в ход пальцы. Вбивается грубо, глубоко, быстро, заставляя развратно хлюпать, надсадно стонать и истекать влагой. Не щадит, но и не оставляет следов на нежной бледной коже. Дает тот максимум, который может, уверенно подводя к финальной черте. Задохнувшись от первой острой волны наслаждения, Кая окончательно теряет контроль, мечется, кричит, иступленно впиваясь ногтями в ворс ковра. Спазмы стремительного оргазма сотрясают взмокшее извивающееся тело.
– Да, да, да. – Протяжное эхо ее стонов разносится по соте, густой мускусный запах секса усиливает неослабевающее возбуждение. – Мало… еще, – требует ненасытившаяся пчелка, но парень и не думает заканчивать. Пальцы долбятся в нее всё резче, яростнее, быстрее, горячий язык без устали жалит набухший комок плоти. Новый взрыв, такой же стремительный, но в несколько раз мощнее, разносит ее на ошметки, заставляя дергаться от каждой обжигающей пульсации и до крови кусать губы. Невыносимое, запредельное удовольствие, острое, ослепительное до ярких вспышек под сомкнутыми веками.
– Хорошо… – в изнеможении бормочет Кая, ощущая тяжесть мужского тела, твердый член, трущийся о низ ее живота, пряные жадные губы на своих, глухой рык, вибрирующий на языке. Страстно целует его в ответ, царапая мощную спину, и всхлипывает от восторга, когда густая горячая сперма толчками извергается на ее живот.
– Хорошо? – ошалело глядя в пылающее лицо девушки, хрипло выдыхает Эйнар. – По-моему, это было охуенно круто, ангел. – Уткнувшись в изгиб ее шеи, он пытается восстановить дыхание, явно не ожидая внезапного нападения.
– Еще раз назовешь меня так – убью, – рявкает Кая, оставив кровавый след своих зубов на цветном татуированном плече.
– Как скажешь, о великая богиня возмездия и справедливости, – хрипло смеется Эйнар, отлипая от агрессивной пчелки.
– Иди к черту, – фыркает она.
Окинув обнаженную девушку жарким взглядом, он порывисто встает на ноги и легко подхватывает ее с ковра.
– Ты очень грязная, детка. Тебя нужно срочно помыть, – нагло заявляет засранец и волочет возмущающуюся Каю в ванную комнату, где щедро и абсолютно безвозмездно дарит пчелке еще один яркий оргазм, и только после этого приступает к тому, для чего, собственно, и предназначен душ.
– По-моему, ты перестарался с количеством оргазмов, – со смешком заключает Кая, когда он вытряхивает ее из полотенца на кровать.
– Ты недовольна, женщина?
– Волнуюсь, как бы тебе не влетело, одинокий воин [9], – поясняет она. Эйнар удивленно выгибает бровь, бережно накрывая девушку одеялом.
– В прошлой жизни друзья звали меня Нэро. – Присев на край, мужчина ласково проводит костяшками по ее щеке.
– Мне не нравится, – морщится Кая. – Звучит почти как зеро. А это ноль.
– Ты такая язва, пчелка. – Надавив большим пальцем на ее губы, он шумно сглатывает. – В следующий раз я трахну тебя между сисек, может, тогда ты прикусишь свой острый язычок?
– Зачем откладывать на потом то, что можно сделать сейчас? – Лукаво усмехнувшись, Кая втягивает в рот его палец и с наслаждением посасывает.
– Боюсь, на сегодня мы перевыполнили план, – с сожалением выдыхает Эйнар, нехотя убирая руку от сладострастных губ. – Ты прекрасна, Кая, и я дико тебя хочу, но нам нельзя привязываться друг к другу. Чувства сделают нас слабыми и уязвимыми.
– А кто говорит о чувствах? – Приподнявшись на локте, Кая насмешливо изучает обескураженное выражение лица шведского красавчика. – Речь шла исключительно об оргазмах. В моей прошлой жизни они прекрасно существовали без чувств и привязанностей. Не принимай близко к сердцу, но вряд ли ты станешь исключением из правил. Я не влюбляюсь в каждого, кто доставляет мне удовольствие.
– А в кого влюбляешься? – серьезным тоном интересуется Эйнар.
– Не знаю. Может быть, я не создана для любви? – Пожав плечами, Кая устало откидывается на подушки и жестом показывает парню на выход. – Проваливай, если не хочешь продолжать.
– Стерва, – беззлобно отзывается он, вставая с кровати. – Ты вовсе не бессердечная, но будь осторожна, – оглянувшись в открывшемся проеме, тихо бросает уходящий гость. – Те, кто не влюблялся в ранней юности, беззащитны. У них отсутствует иммунитет, не срабатывает инстинкт самосохранения. Если любовь случится, она раздавит тебя быстрее, чем ты распознаешь первые признаки.
– Расслабься, малыш. Мне это не грозит, – сонно потянувшись, отзывается Кая.
Начиная с этого дня пункт с оргазмами закрепляется в расписании пчелки из пятой соты на постоянной основе и следует сразу после сеанса расслабляющего массажа. Но, как правило, нетерпеливая и страстная парочка приступала к выполнению еще в процессе.
Получив доступ к единственному разрешенному в этом аду источнику удовольствия, они жадно пили из него, изучая эротические пределы друг друга с энтузиазмом первооткрывателей. Надо признать, что ослепительные, сильнейшие оргазмы испытывала не только Кая. Отсутствие у пчелки комплексов и женской стыдливости стало для Эйнара настоящим искушением, мучительной пыткой и немыслимым наслаждением. Она удовлетворяла его всеми мыслимыми и немыслимыми способами, иногда руками, иногда позволяя трахать себя между грудей, ягодиц и даже между сжатых коленей. Кая и сама дико возбуждалась, наблюдая за тем, как Эйнар теряет самоконтроль, рычит от похоти, мастурбируя о ее тело, ладони, покрытую испариной кожу. Оказывается, запрет на физическое проникновение далеко не проблема, если двое охвачены сумасшедшим возбуждением и предельно откровенны в своих желаниях.
  
Неудивительно, что к секс-игрушкам они так и не притронулись, им хватало всего, что могли дать губы, языки, пальцы и многочисленные чувствительные зоны горячих молодых тел. Это было за гранью, за гранью имеющегося у обоих богатого опыта. Без преувеличения, самый грязный и развратный секс в их жизни, в чем они не раз изумленно признавались друг другу. Возможно, особую остроту придавали запреты и неусыпное наблюдение камер, подстегивая возбуждение, удерживая желание на самом пике.