Я сделала ошибку

Я все еще стыжусь своей оплошности.
– Нет, – прошу я. – Расскажи, пожалуйста.
– Думаю, с давней подругой можно поделиться. Я потерял связь с остальными однокурсниками, но…
– Я очень хороший слушатель! – заверяю я.
Мэтью кивает:
– Я помню.
И вот оно опять. Напоминание, что этот человек знал меня задолго до мужа и дочерей.
– Дело в том, что у Сандры тяжелая болезнь. Рассеянный склероз. Мы старались держать это в секрете, потому что она не хотела, чтобы кто-нибудь знал. Но ей стало хуже, и теперь… ну, теперь она в инвалидном кресле.
  
У меня нет причин любить Сандру, однако такого я бы никому не пожелала.
– Мне очень жаль.
Мэтью опускает голову на руки, трет глаза и снова вскидывает взгляд на меня.
– Порой жизнь бывает очень жестока. Вот поэтому я и не особо много работал, честно говоря. Я был ее основным опекуном. Я не против, конечно. Как можно? Я все сделаю ради своей жены. В конце концов, я ведь обещал любить ее и в болезни, и в здравии.
Я пытаюсь справиться с щемящей болью в груди.
– В этом и есть смысл брака, – замечаю я. – Наверное, вам обоим нелегко пришлось.
– Я знал, что ты поймешь.
Затем взгляд Мэтью смягчается.
– Ну, а ты как? – спрашивает он. Когда Мэтью был помоложе, он был из тех людей, которые скорее вещают при тебе, как радио, чем разговаривают с тобой. Но сейчас он выглядит искренне заинтересованным. – Вроде неплохо.
Теперь я чувствую себя расстроенной. Не только из-за него. Из-за прошлого, которое вернулось ко мне с его появлением. Но не могу ему об этом сказать.
– У агентства дела отлично, спасибо.
– Забавно, Попс. Я-то думал, однажды ты станешь актрисой.
Я тоже так думала. Однако обсуждать с ним это не собираюсь.
– Ну, знаешь, – произношу я, – надо реально смотреть на вещи. Не всем же быть такими успешными, как ты.
– Я только один раз выстрелил по-крупному. Слава не длится вечно. – Его голос срывается. – А кроме того, у тебя есть нормальная семья. Я бы все отдал за такое.
Маленький комок боли, который появился у меня в груди, когда я впервые увидела Мэтью сегодня вечером, с каждым мгновением разрастается все больше и больше.
– А знаешь, – говорит он, и в его глазах возникает подозрительный блеск, – мы с Сандрой очень хотели иметь детей. Но у нее не получалось.
Как же мне повезло, что у меня есть Мелисса и Дейзи! Я это понимаю. Иногда я думаю, заслуживаю ли такого счастья.
– Ну да ладно, расскажи мне лучше о своем муже, – просит Мэтью, махнув рукой, словно отметая последнюю тему. – Он тоже из нашей профессии?
Я улавливаю в его голосе нотку любопытства, наверное, как и он ранее в моем. Это придает мне ощущение собственной значимости. Вот так, Мэтью, думаю я. Может, ты и не хотел меня, зато кто-то другой захотел.
И снова я мысленно возвращаюсь к тем безумным годам, когда Мэтью бросил меня и когда мы со Стюартом познакомились в ресторане. К тому времени я уже окончила театральную школу и работала официанткой. Стюарт был там на мальчишнике одного из своих приятелей. Пьяный жених попытался ущипнуть меня пониже спины («Люблю телочек с большой кормой!»), а Стюарт попросил своего друга не быть таким хамлом и извинился за него. Затем он дождался, когда я закончу смену, и спросил, можно ли проводить меня до дома.
«Благодарю, не надо», – отказалась я, решив, что он тоже пытается меня склеить. После Мэтью меня больше не интересовали свидания.
«Прошу вас, – настаивал он. – На улицах полно пьяных обормотов. Я буду волноваться, что молодая женщина возвращается домой одна».
«С чего вы взяли, что меня некому проводить?» – усмехнулась я.
Стюарт развел руками, словно говоря: «Да, вы правы. Простите. Это было чудовищно смелое предположение».
Тут мимо нас протиснулась очередная стайка молодежи, залившая шары водкой. Неделю назад на одну из наших официанток напали после работы. Мысль о прогулке по темным улицам к своей одинокой постели показалась мне еще менее привлекательной.
«Очень любезно с вашей стороны. Спасибо. Буду рада вашей компании».
– Стюарт – дантист, – отвечаю я теперь на вопрос Мэтью.
– Значит, весьма далек от актерства.
– Ага, – киваю я, стараясь не показать раздражения. В то время работа Стюарта сыграла для меня важную роль в его привлекательности. Стоматология – профессия солидная. Хотя в ней хватает собственных стрессов, они в корне отличаются от ненадежности актерского мира. А кроме того, я буквально влюбилась в Бетти и Джока, его родителей. Они казались воплощением стабильности, которой мне всегда не хватало. Моя мать жила в Австралии со своим вторым мужем. Отец коротал одинокие дни в Уортинге.
Когда мы начали встречаться, я сразу поняла, что Стюарт полная противоположность Мэтью. Но он был добр. Из тех, кого старшее поколение называло «настоящий джентльмен». На День святого Давида Стюарт притащил мне охапку нарциссов – отчасти потому, что я наполовину валлийка по матери, а также поскольку я проговорилась, что это мои любимые цветы. Он всегда звонил, если обещал. Не опаздывал на свидания. Когда я проявляла интерес к какому-то спектаклю или фильму, Стюарт покупал билеты – как сюрприз. И хотя в постели он отличался от Мэтью, со временем я научилась получать удовольствие от его более заботливой и немного нерешительной техники.
Вот от этого мужчины можно иметь детей, сказала я себе.
И оказалась права. Стюарт был, по крайней мере поначалу, вовлеченным в воспитание отцом. Но его работа, отнимавшая долгие часы, неизбежно этому мешала, как и моя, когда я открыла агентство. Подобно многим молодым парам, мы столкнулись с тем, что дети и ежедневная рутина семейной жизни изменили нас. Мы сами не заметили, как начали огрызаться друг на друга, а потом, по мере роста нашей занятости, стали вести почти раздельную жизнь под одной крышей. Когда именно Стюарт начал откатываться от меня подальше на кровати? Или целовать меня по-настоящему? Я не могу назвать точную дату. Знаю только, что стараюсь как следует выполнять свою работу и быть более-менее хорошей матерью. Если бы не Бетти, которая переехала к нам после смерти Джока, не знаю, как бы мы справлялись.
В довершение ко всему мой отец стареет и становится забывчивым. Я стараюсь навещать его в Уортинге как можно чаще, но понимаю, что этого недостаточно. Я не одна такая. Многие мои подруги находятся в схожем положении. Журналисты называют нас «поколением сандвичей». Людей среднего возраста, зажатых с одной стороны детьми, а с другой – пожилыми родителями.
– Скоро уже двадцатая годовщина вашей свадьбы, верно? – произносит Мэтью, прерывая мои размышления.
Я напрягаюсь:
– А ты откуда знаешь?
– Это было в статье про тебя, – поясняет он. – Я же стараюсь следить за новостями в отрасли.
В том интервью о Стюарте говорилось немного. Я намеренно избегала его упоминания в своих ответах, однако журналистка спросила, долго ли я замужем.
Я отпиваю глоток шардоне.
– Собственно, – говорю я, наклоняясь поближе, – я об этом тоже никому не рассказывала, однако…
«Не делай этого!» – кричит мой внутренний голос. Но слова почти уже вылетели. Мы со Стюартом теперь больше похожи на брата и сестру. На самом деле мы не занимались сексом уже три года.
Было бы так просто сказать ему это. У меня нет времени делиться с подружками. А Мэтью – часть моего прошлого. Он бы понял. Есть нечто такое в человеке, знавшем тебя когда-то так хорошо, что хочется выболтать ему все секреты, о которых ты никогда никому не говорила. Да, Мэтью скверно со мной обошелся, но я тогда была немногим старше, чем сейчас Мелисса. И, как я уже сказала, в нашем расставании виноват не только он.
  
– Но что? – спрашивает Мэтью.
«Придумай что-нибудь быстро! – приказываю я себе. – Что-то вместо этого всего!»
– В сутках недостаточно часов, чтобы все успевать, – неуверенно продолжаю я. – Возникают моменты, когда я просто разрываюсь между браком, материнством и работой…