Я сделала ошибку
Динь! Это входящее электронное письмо от моей помощницы Салли со вложенной фотографией.
«Нам нужно застолбить участие в этом новом фильме. Прикинь! Они ищут мужчину с по-настоящему длинной бородой. Идеальная роль для Ронни-викария, не находишь? Ты можешь позвонить ему и выяснить, свободен ли он: я тороплюсь на съемочную площадку».
Я пытаюсь написать ответ, одновременно разговаривая с Реджем:
– Вы сообщите мне, когда увидитесь с папой?
– Обязательно. Он приедет к вам на Рождество?
– Нет. Папа говорит, что хочет побыть один, как обычно.
Я чувствую себя ужасно из-за этого, но каждый год повторяется одно и то же. Отцу нравятся «тишина и покой», хотя этого у него и так в достатке каждый день. Втайне я думаю, это потому, что он до сих пор тоскует по маме.
– Не волнуйся. Я присмотрю за ним. И позвоню тебе сегодня позднее. Он, наверное, просто задремал.
Разумное предположение. Но у меня в голове крутятся всевозможные варианты. А если он упал и лежит там без сознания? А если подожжет дом? Снизу доносится лай – собака требует прогулки. Как будто мне больше нечем заняться! Честно говоря, эта учительница французского обнаглела. Но пока веду Коко в парк, закутавшись в стильную темно-синюю куртку, которую Бетти подарила мне на мой прошлый день рождения, я начинаю понимать, почему собачники всегда выглядят такими счастливыми и здоровыми. Это действительно приятно – выйти на свежий воздух, даже если он прохладный. А Коко – забавная. Она всякий раз приносит мне мячик, когда я кину!
– Вы, наверное, хотите это убрать, – неодобрительно замечает проходящая мимо женщина.
Я и не заметила, что Коко выложила «инсталляцию». Учительница французского снабдила нас пакетиками для экскрементов, но я никогда не делала этого раньше. Фу! Затем я направляюсь сразу домой, чтобы поскорее вымыть руки, хотя почти уверена, что ни к чему такому не прикоснулась. Коко бежит рядом, высунув язык, словно смеется надо мной.
– Может, я возьму тебя с собой встречать Дейзи из школы, – говорю я ей. – Она будет в восторге.
Звонит телефон. Это Редж. У меня замирает сердце. Если бы с отцом все было в порядке, он бы сам позвонил мне и отругал за то, что я связалась с его приятелем.
– Ты только не волнуйся… – начинает он.
– Что случилось?
– С твоим отцом все в порядке…
Благодарение небесам за это.
– Однако он был в некотором затруднении. Не отвечал на звонки, потому что пытался решить проблемы с кредитной картой.
– Но у него нет кредитной карты. Только дебетовая.
– В том-то и дело. Очевидно, он клюнул на одно из банковских предложений и взял такую. Тратил деньги, не осознавая, что должен возвращать определенную сумму каждый месяц. А теперь они прислали ему письмо с предупреждением.
– Это совершенно недопустимо! – возмущаюсь я. – Разве в банке не знают, сколько ему лет?
– Многие люди нашего возраста вполне способны следить за своими счетами, – сухо замечает Редж.
– Простите. Разумеется, вы правы.
– В любом случае, не дергайся. Я помог ему с этим разобраться. Он выписал чек за все сразу, и я заставил его разрезать карточку на кусочки.
– Огромное вам спасибо. Меня бы отец ни за что не послушал.
– Для того и существуют друзья, дорогая. А теперь расслабься и получай удовольствие от общения с дочерьми.
Расслабиться и получать удовольствие? Я – работающая женщина. Но множество людей вроде Реджа не понимают сути работы на дому. Они считают, что это такой эвфемизм для безделья. Тем не менее это все же дает мне определенную свободу для таких дел, как в компании одолженной собаки встретить младшую дочь из школы.
Я как раз собираюсь взять Коко на поводок, когда телефон снова звонит. Так оно всегда и бывает. Стюарт отказывается носить мобильник с собой без крайней необходимости. Он постоянно рассказывает мне об исследованиях, которые предполагают, что наш мозг будет совершенно изношен от излучения к тому времени, когда мы состаримся. «Это все равно, что курение для поколения наших родителей, – объясняет он. – Тогда никто не понимал, насколько это опасно».
Я смотрю на экран. Мэтью.
Я могла бы отклонить вызов, но какой в этом смысл? Он просто перезвонит. В любом случае я предпочитаю знать, что у него на уме.
– Привет, – холодно произношу я.
– Попс! Я соскучился по тебе.
Он говорит это так, будто мы встречаемся регулярно.
– Пожалуйста, не надо подобных глупостей.
– Но я действительно соскучился. Ты свободна сегодня вечером? Я вызвал одну из сиделок для Сандры. Не волнуйся, она ни о чем не знает. Мы могли бы пойти поужинать и обсудить, когда ты собираешься рассказать о нас Стюарту. Я присмотрел чудесную квартиру в перестроенном доме, которую мы можем арендовать. Там есть балкон в стиле Джульетты, и она недалеко от станции Килберн. Найдется и комната для твоих детей, чтобы они могли приезжать к нам на выходные…
– Прекрати! – восклицаю я. Что за нелепые планы! – Я тебе уже все сказала. Я не оставлю своего мужа. Это была ошибка. Мне не следовало спать с тобой.
– Но ты все-таки переспала, Попс. И это была волшебная ночь. Признай сама.
Коко скулит возле моих ног, словно понимает, что я расстроена. Я начинаю думать, что этот человек полоумный. Психопат, вероятно.
– Мне пора забирать дочь из школы, – говорю я, чувствуя, что мой голос дрожит от усилий сохранить спокойствие. – А потом я проведу вечер со своей семьей. Я не оставлю ни Стюарта, ни девочек, и на этом все закончится. Никогда больше не пытайся связаться со мной или с кем-либо из моих близких.
– Даже с твоей свекровью в этом потешном фиолетовом берете?
Откуда он знает о Бетти? Опять из «Фейсбука»?
– Ни с кем, – настаиваю я.
В трубке тишина. Он отключился или мы потеряли сеть?
– Ты все еще там? – спрашиваю я.
– Да, Попс. Я всегда рядом с тобой. Я уже говорил тебе об этом раньше. Что касается того, чтобы оставить тебя в покое, вряд ли я смогу это сделать. Извини.
Затем связь обрывается.
Глава 16
Бетти
Шли недели, а Джейн по-прежнему не проявляла никаких признаков улучшения.
– Маме все еще плохо, – серьезно сообщала мне Элис, сжимая руку отца, будто боялась, что он тоже может заболеть.
– Не бери в голову, – говорила я фальшиво-оптимистичным тоном. – Ей скоро станет лучше.
Но не становилось. Когда-то яркие, глаза моей подруги ввалились и потускнели, вокруг них залегли черные тени. Волосы по-прежнему были тусклыми и безжизненными.
– Я пытаюсь помыть ей голову, – в отчаянии сообщил Гэри, пока Элис играла, – но она просто отталкивает меня. По крайней мере, я убедил ее сегодня одеться. Бывают дни, когда Джейн не хочет вылезать из своей ночной рубашки.
Мы говорили вполголоса в соседней комнате, чтобы никто не услышал. Вайолет крепко спала в своей плетеной колыбельке, пребывая в блаженном неведении обо всем, что происходит вокруг.
Гэри и сам выглядел не лучшим образом. Мешки под его глазами стали еще более заметными, чем прежде.
– Со мной-то ничего, – продолжил он. – Я беспокоюсь за детей. Элис постоянно задает всякие вопросы, а Вайолет не прибавляет в весе, как следует, потому что у меня, вероятно, не очень-то получается кормить ее из бутылки.
Словно по сигналу, малышка проснулась. Вскоре ее агуканье перешло в отчаянные крики. Бедная крошка, наверное, умирала с голоду.
– Давай я сама все сделаю, – предложила я. – Где сухое молоко?
Гэри показал мне, и я быстро приготовила смесь. Почему-то из моих рук Вайолет ела с радостью, глотая так быстро, что молоко потекло из ее розового ротика. Похоже, чрезмерная нервозность отца во время кормления передавалась ей. Детям важно чувствовать, что взрослый знает свое дело, даже если это не так. Вся хитрость, как я уже поняла, в том, чтобы правильно притворяться. Это придает уверенности и кормящему, и ребенку. И я знала, как ее успокоить, используя ту же методику, что и со своим Стюартом, – поглаживала пальцем по щечке, а затем дала срыгнуть, прижав вертикально к своему плечу.