Я сделала ошибку

– Это только до завтра, – поясняет Бетти. – Бедной женщине нужно было куда-то уехать – она казалась испуганной, совершенно измученной, – и ей не с кем было ее оставить. – Она понижает голос: – Дейзи немного расстроилась из-за урока. Все прошло не так уж хорошо. Эти неправильные глаголы кого хочешь доведут.
Я всем сердцем сочувствую своей младшей дочери. В отличие от прирожденной отличницы Мелиссы, Дейзи никогда не блистала успехами в учебе. И хотя она определенно склонна к рисованию, базовые знания иметь тоже необходимо.
  
– Хорошо, – киваю я. – Но, пожалуйста, не позволяйте щенку лезть на диван.
– Ага, – говорит Бетти, пока мы бежим за Коко, которая направилась прямо в гостиную. – Похоже, уже поздно.
Следы лап по всей моей прекрасной голубой обивке от «Коулфакс и Фаулер». Грязь на чистом холсте. Точь-в-точь как мое прегрешение.
– У тебя на руке большой синяк, дорогая, – замечает свекровь. – Откуда он у тебя?
Я почти забыла, как отчаянно Мэтью пытался удержать меня. Сейчас уже не больно, но Бетти права. Там большая красно-синяя отметина.
– Ударилась, когда выходила из такси, – быстро отвечаю я.
– Бедняжка. Там в ванной есть новый тюбик крема с арникой в шкафчике. Обязательно намажь.
– Бабушка! – зовет Дейзи из кухни. – Иди поиграй с Коко! Правда, она прелесть?
Эта собака повсюду! Мне нужен отдых, иначе моя голова взорвется. Поэтому я предоставляю их самим себе и поднимаюсь наверх, чтобы принять ванну. Я добавляю туда щедрую порцию дорогого масла с лавандой и лимонной вербеной (бесплатно со съемочной площадки) и погружаюсь. А потом – блаженство! – ложусь на спину и закрываю глаза на несколько роскошных мгновений, вытянув ноги. Мой телефон рядом, на случай очередных проблем по работе или чего похуже…
Я погружаю голову в воду, словно пытаюсь смыть из памяти прошлую ночь. Мне становится немного лучше. Но когда выныриваю, раздается звук входящего сообщения. Я поспешно тянусь за полотенцем, чтобы вытереть руки, и смахиваю уведомление в сторону. На экране вспыхивает фотография.
Я замираю. Там я. Лежащая в объятиях Мэтью.
 
«Сделал это селфи, когда ты
 
спала прошлой ночью.
 
Мы красивая пара, тебе не кажется?»
 
Что он творит? Внезапно я прихожу в такую ярость, что готова швырнуть телефон в стену. А если бы я была рядом с детьми, когда открыла эту фотографию? Или со Стюартом? Они могли бы увидеть… Об этом невыносимо думать.
 
«Удали это. Я серьезно, Мэтью.
 
Ради всего святого, я замужем.
 
И ты тоже женат. В какую игру ты играешь?»
 
Ответ приходит мгновенно:
 
«Попс!
 
Я ни во что не играю. Я предельно серьезен.
 
Когда два человека вроде нас снова встречаются
 
после стольких лет, мы не можем
 
просто отпустить друг друга…»
 
Я собираюсь напечатать ответ, но три точки в конце его фразы показывают, что он еще не закончил. Я права.
 
«Я признаю, что совершал ошибки, когда мы
 
были молоды, но еще есть время все исправить.
 
Ты хочешь меня. Я знаю. Ты просто боишься,
 
и это понятно. Но не надо бояться. Как я уже сказал,
 
я здесь ради тебя. Я позвоню завтра. Сладких снов».
 
  
Глава 14
 
Бетти
 
Когда я очнулась – с трубкой в руке, прикрепленной к капельнице рядом, – то увидела испуганного Джока.
– Я думал, ты умерла, – прошептал он. По его щекам потекли слезы. – Это была чрезвычайная ситуация. Им пришлось разрезать тебя, чтобы вытащить ребенка.
Волна острой паники вместе с тошнотой захлестнула меня.
– Мой ребенок! – воскликнула я. – Где мой ребенок?
Муж кивнул в сторону пластиковой кроватки рядом со мной, которую я раньше не заметила.
– Все в порядке. Но мы могли потерять тебя. Я так испугался. Не знаю, что бы я тогда делал. Один, с малышом.
Я покосилась на кроватку, где лежал маленький белый сверток.
– У нас мальчик или девочка? – прошептала я.
Лицо Джока смягчилось.
– Парень. Однажды он будет играть за Шотландию. Я запишу его в клуб «Селтик».
Раньше не видела Джока таким заботливым, любящим. Как будто он превратился в другого человека. Но я невольно почувствовала разочарование, вспомнив об Элис с ее светлыми волосами и белозубой улыбкой. Как же я хотела дочь!
– Мы назовем его Стюартом, – произнес он. – Это звучит профессионально. Он может стать врачом или адвокатом с таким именем.
У меня на языке вертелось, что мой муж всегда весьма язвительно относился к образованным классам. Но сейчас, похоже, было не время спорить. Что же касается имени, то Стюарт казалось слишком взрослым для ребенка. Я попыталась дотянуться до белого одеяла, из которого торчала маленькая головка, но острая боль в животе остановила меня.
– Ой!
– Боюсь, вы пока не можете этого сделать, – сказала вошедшая медсестра. – Некоторое время после кесарева сечения никаких резких движений. И не беспокойтесь о боли. Она часто ощущается в месте разреза после операции. Вот, позвольте мне.
Она положила ребенка мне на руки. Я уставилась на него. Руководительница дородовых курсов предупреждала нас, что дети могут выглядеть как «сморщенные маленькие обезьянки». Но у моего сына – как странно звучало это слово! – была гладкая кожа, и он смотрел на меня ярко-голубыми глазами, словно запоминая каждую черту моего лица. «Привет, – казалось, говорил он. – Я знаю, что ты вообще-то хотела девочку, но ты научишься любить меня. Так же, как я люблю тебя».
Научусь? Я уже любила. Я наклонилась, чтобы поцеловать сына в лобик. Его запах притягивал меня. Темные пушистые волосы на его голове были такими мягкими!
– Мы обтерли его губкой, – сообщила медсестра, проверяя мое кровяное давление и катетер. – Обычно мы предлагаем матерям самим сделать это, но вы еще были в отключке. Мы немного испугались, но теперь с вами все в порядке. Я оставлю вас втроем, по-семейному, на некоторое время.
Я не могла оторвать глаз от своего прекрасного мальчика. Мечтала дать ему все, чего у меня никогда не было. Любовь. Понимание. Настоящее будущее.
– А он симпатичный парень, правда? – воскликнул Джок, обнимая меня одной рукой. – Взгляни на нас теперь! Настоящая семья. Верно, моя цыпочка?
Я положила голову ему на плечо, исполненная облегчения и благодарности. До этого бывали времена, когда я действительно задумывалась, правильно ли поступила, выйдя за него замуж. Но теперь, когда у нас родился ребенок, я знала, что все будет хорошо. Как будто наш сын – какое же чудесное слово! – снова сплотил нас вместе.
– Кстати, – спросил Джок, слегка отодвигаясь, чтобы посмотреть на меня. – Как ты сюда попала? Мне сказали, что тебя кто-то привел.
– Одна из соседок заходила, чтобы спросить, не нужна ли мне старая колыбелька, которая стала мала ее дочери, – ответила я, скрестив пальцы.
– Это хорошо. Нам пригодятся все бесплатные вещи, которые мы сумели достать.
Я ждала, что муж спросит меня, какая именно соседка. Я не любила лгать и была удивлена тем, как просто это оказалось сделать. Но, к моему облегчению, он не спросил.
– Как у нас дела? – поинтересовалась другая медсестра, входя в палату. – Уже начали кормить? Похоже, у вашего малыша хороший сосательный рефлекс.
Я помнила этот термин с наших дородовых курсов. Ребенок действительно будто «самонаводился» на мою грудь. Я начала расстегивать ночную рубашку, но тут вмешался Джок.
– Моя жена ничего такого делать не будет! Я слышал об отвисших сиськах. Она сохранит свою прекрасную фигуру.
Я покраснела от эдакого комплимента. Они мне редко перепадали! Несомненно, это был еще один признак того, что мой муж меняется к лучшему.
  
Медсестра уперла руки в бока:
– Мистер Пейдж! Если вы желаете, чтобы ваша жена действительно ее сохранила, то лучше позволить ей кормить ребенка естественным путем. Грудное вскармливание помогает вернуть форму. К тому же оно бесплатно. Вы же не хотите тратить все деньги на детские молочные смеси, бутылочки и стерилизаторы?