Я сделала ошибку

– Папа! У тебя дымовая сигнализация сработала!
– Ах, это. – Он отмахивается от дыма, валящего из кухни. – Просто плита не в порядке. Надо починить.
Я направляюсь к источнику дыма.
– Это потому, что ты уже жаришь кашу, а не варишь!
– Ничего подобного.
– Иди, сам посмотри!
Его голос сердитый, словно это все из-за меня:
– Ну, я не знаю, как так получилось.
Верхняя часть плиты покрыта засохшим слоем подгоревшей пищи, не только каши. Фу! Бог знает, когда ее в последний раз чистили. С духовкой то же самое.
  
– Неудивительно, что она плохо работает, папа. Все отверстия заляпаны! Тебе повезло, что ты не устроил пожар.
Но отец меня не слушает, и я решаю, что лучше не раздражать его.
– Дай мне несколько минут, чтобы все убрать, а потом я приготовлю тебе что-нибудь другое.
– Я уже не голоден. Аппетит пропал.
Я снова обнимаю его:
– Все в порядке, папа.
– Я знаю, что все в порядке. Я просто хочу, чтобы ты не обращалась со мной как с несмышленым ребенком.
Отец демонстративно возвращается в свое кресло и включает телевизор на полную громкость. Я выскребаю всю дрянь из духовки в мусорное ведро, которое, конечно, переполнено. Затем выхожу через заднюю дверь – незапертую! – и слышу голос из-за забора:
– У вас там все нормально?
Уже стемнело, но при свете из открытой задней двери я могу разглядеть лицо папиной соседки, с которой он больше не разговаривает.
– Все хорошо, спасибо, – отвечаю я, наклоняясь, чтобы снять крышку мусорного бака. – Просто дымовая сигнализация.
– Я не об этом. Я говорю о полиции, которая приезжала сегодня утром.
Я выпрямляюсь:
– Что вы имеете в виду?
Ее голос звучит возбужденно-довольно, как это бывает, когда кто-то сообщает плохие новости и наслаждается каждой минутой.
– Разве отец вам не сказал? Он забыл оплатить бензин, когда заправлял свою машину. Просто уехал с заправки, и все. Им повезло, что они запомнили его номер, и полиция нанесла ему визит. Они выдвинули обвинения? За это можно получить судимость.
Не это ли имел в виду отец, когда сообщил, что у него проблемы? Жаль, что я не могу стереть довольное выражение с лица этой женщины. Наверное, она рассказывает все это из лучших побуждений, но мне не нравится тон, которым она говорит об отце.
– А вы-то откуда все это знаете?
У нее хватает такта принять смущенный вид, но лишь слегка:
– Моя невестка работает в автосервисе при той заправке. Вашему отцу нужен кто-то, кто присматривал бы за ним. Прошлым вечером он улегся спать, оставив заднюю дверь нараспашку. Мне пришлось перелезть через забор, пойти и разбудить его.
– Спасибо, – киваю я.
– Дело в том, – продолжает она, – что мало ли чем все это может закончиться? Если вы об этом не позаботитесь, он сделает что-нибудь такое, чем покалечит себя или кого-то еще.
Подтекст понятен. Я веду себя как плохая дочь. Я ничего не отвечаю, боясь потерять самообладание. Эта женщина ничего не знает о моей жизни и о моих проблемах. Как она смеет меня вот так осуждать?
Вернувшись в дом, я вижу, как отец колотит пультом от телевизора по подлокотнику кресла.
– Чертова штуковина! Почему она не работает? Вот раньше была только одна кнопка – «Вкл.» и «Выкл.»!
– Папа, – начинаю я, стараясь говорить спокойно. – А полиция предъявила обвинения, когда ты не заплатил за горючее сегодня утром?
Я ожидаю, что отец будет все отрицать. Однако он только потирает глаза, словно внезапно устал.
– Это была просто глупая ошибка с моей стороны. Я забыл. Они сами виноваты! У них должен быть специальный человек, который заливает тебе в бак бензин, как в прежние времена!
– Времена изменились, папа, – тихо замечаю я.
– Вернее и не скажешь. Проклятие! – Он снова начинает стучать пультом. – И мне это не нравится. Отвечаю на твой вопрос: нет. Они не выдвинули обвинений. Сделали мне «устное предупреждение», будто я сопливый школьник!
Оставив отца смотреть телевизор, я направляюсь в кухню, чтобы приготовить ему что-нибудь поесть. На улице уже совсем стемнело.
Потом я звоню домой, чтобы проверить, все ли в порядке.
– Все хорошо, милая, – отвечает Бетти.
Но в ее голосе звучит сомнение.
– Ты уверена?
– Абсолютно. Девочки делают уроки.
– Можешь позвать Стюарта к телефону?
– Он уехал на какую-то встречу.
Однако он не собирался засиживаться там допоздна.
Я звоню мужу. Вызов сразу же переключается на автоответчик.
И тут я вижу, что мне пришло сообщение. От Мэтью.
 
«Как дела у твоего отца?
 
Кстати, сегодня вечером я в тех краях.
 
Хочешь, выпьем в отеле?»
 
В тех краях? Серьезно? Неужели он действительно думает, что я в это поверю?
С другой стороны, шепчет мне внутренний голос, было бы неплохо посидеть с кем-то в компании – после всего случившегося с отцом и нового подтверждения моих подозрений насчет Стюарта. В очередной раз я жалею, что у меня нет лучшей подруги, с которой можно поговорить. Я не хочу откровенничать с Салли. Хотя я и жалуюсь ей иногда на мужа или девочек – это кажется слишком личным. Это означало бы объяснять ей всю мою историю с Мэтью…
Я пишу ответ:
 
«Какое странное совпадение, подумать только!»
 
Его сообщение приходит мгновенно:
 
«Я не преследую тебя, если ты об этом!
 
Просто так получилось, что меня вызвали в Истборн
 
на пробы по озвучке завтра с утра.
 
Они начнутся рано, так что я решил здесь
 
переночевать. Сандра с одной из сиделок,
 
которых мы нанимаем, когда я работаю.
 
Это недалеко от тебя, вот я и подумал, что могу
 
подъехать. Но не беспокойся, если тебе не хочется».
 
Я чувствую себя дурой. Мэтью решил, что я думаю, будто он меня преследует.
 
«Вообще-то неплохая идея. Мне бы не помешало
 
с кем-нибудь пообщаться».
 
 
«Отлично. Через час будет удобно?»
 
Это просто дружеские посиделки, напоминаю я себе. Мой муж ведь тоже где-то загулял, верно? И все равно это не совсем правильно.
– Хочешь, я переночую с тобой? – спрашиваю я отца. – Я заказала номер в отеле, но могу отменить и поспать на твоем диване.
– Мы так уже мучались, Поппи. – Отец может быть довольно грубым. – Я брожу по дому, если не могу заснуть, и включаю телевизор. Мне лучше, когда я один.
– Ну, раз ты так уверен…
– Уверен, не сомневайся. – Он зевает. – Тебе не пора ехать? Мне не помешало бы лечь пораньше. Я не дремал днем, как обычно.
– Я вернусь утром! – обещаю я, целуя отца в шершавую щеку.
В ответ он обнимает меня – снова тепло и нежно.
– Не беспокойся, милая. Я пойду играть в «бинго» с Реджем, который живет на нашей улице. И у меня есть пазлы, чтобы себя занять. Возвращайся к своим девочкам. Там ты нужнее, чем здесь.
«Сомневаюсь, что это правда», – думаю я, садясь в такси, которое уже заказала от папиного дома до отеля. В одно мгновение отец кажется таким независимым, а в следующее – растерянным из-за того, что к нему приходила полиция. Что же мне с этим делать?
Как только я вхожу в холл отеля, где в центре возвышается огромная рождественская елка в окружении мягких диванов, то сразу вижу Мэтью. Он как будто меня поджидает.
– Как раз вовремя, – произносит он. – Я сам только приехал.
По дороге я размышляла, как мы поприветствуем друг друга, когда встретимся. Обменяемся воздушными поцелуями, щека к щеке? Рукопожатие выглядело бы странно-официально.
Но Мэтью просто кидает на меня сочувственный взгляд:
– Как прошел твой визит к отцу?
– Ужасно, – признаюсь я.
  
– Ах ты, бедняжка. Давай выпьем, и ты мне обо всем расскажешь.
Мы идем к бару, держась не слишком близко друг к другу. Все очень пристойно и правильно. Однако когда мы садимся и я начинаю рассказывать ему, как отец чуть не сжег дом, то поражаюсь, насколько естественно чувствую себя с Мэтью. С ним легко разговаривать, несмотря на наше прошлое, а может, благодаря ему. Почему я не чувствую себя так же со Стюартом? Я вспоминаю неловкое молчание, возникшее сегодня за обедом.