Я сделала ошибку

Раздается стук в дверь. Вытирая глаза, я подхожу к ней. Это Мэтью! Мое сердце колотится одновременно от возбуждения и от ужаса. «Не попусти мне быть искушаемой сверх сил. Не попусти».
– Я просто хотел попросить – дай мне номер своего телефона на тот случай, если мы разминемся за завтраком, – говорит он. – Боюсь думать, что мы можем опять потерять связь.
Мэтью протягивает мне один из тех блокнотов, которые можно найти в отелях, и ручку. Он не порывается войти внутрь. Я его и не приглашаю. Наоборот, стою в дверях, пока записываю номер. Потом Мэтью передает мне свой. Мне даже нравится его старомодный способ – записывать, вместо того чтобы просто набрать мой номер на своем телефоне.
  
– Спасибо, – кивает он. – С тобой все нормально?
– Да, – отвечаю я. – А что?
– Ну, у тебя такой вид, будто ты плакала.
– Нет, у меня просто глаза такие. Выглядят заплаканными, когда я сильно хочу спать.
– Ах, да, я помню. Попробуй ватные тампоны, смоченные холодной водой. Я так делаю для Сандры, если она не выспалась.
И я понимаю, что это действительно новый Мэтью. И он добрее. Мужчина, к которому я начинаю испытывать симпатию, но, конечно, не в том смысле, твердо говорю я себе. Я замужняя женщина и люблю свою семью.
– Что ж, спокойной ночи! – произносит он. – Чудесно было снова с тобой увидеться.
Мэтью делает шаг вперед и прижимается своей щекой к моей. Люди в актерском мире постоянно так здороваются и прощаются, но от него этот жест ощущается совсем по-другому. Мое лицо пылает жаром. Как и все прочие части тела.
– Спокойной ночи! – откликаюсь я, поспешно отступая.
Мэтью тоже отходит, но возле своей двери оборачивается.
– Ты до сих пор проделываешь тот обряд, когда ложишься спать?
Больше никто не знает, что я трижды переворачиваю перед сном подушку на счастье, за исключением мужа и, конечно, Мелиссы с Дейзи, которых научила делать то же самое. Это традиция или глупая привычка, смотря с какой стороны взглянуть, которую я усвоила в детстве, и она прижилась.
– Да.
– Меня это всегда умиляло. Спокойной ночи, Попс! Сладких снов.
Мэтью бросает на меня долгий взгляд. У меня такое ощущение, будто я отвечаю ему тем же. Я плотно закрываю дверь, запираю ее и несколько минут стою, прижавшись к ней спиной, прежде чем отправиться в душ и лечь спать. В одиночестве.
Но не могу сомкнуть глаз почти до четырех часов утра.
  
Глава 4
 
Бетти
 
Естественно, и Джоку, и мне отчаянно хотелось «заняться этим». Когда он меня целовал, я чувствовала внизу такой сладкий зуд, как никогда раньше.
– Я буду осторожен, если ты позволишь, – сказал он. Я не совсем поняла, что он имел в виду, и не захотела переспрашивать, чтобы не выглядеть глупо.
Но я знала, что слишком боюсь идти до конца – на тот случай, если попаду в беду. Как я уже говорила, родители вышвырнули бы меня вон, если бы я забеременела до того, как на моем пальце появилось бы обручальное кольцо.
В общем, мы с Джоком ждали, изнывая от нетерпения.
Каждую субботу мы ходили в местный паб, где я брала лимонад, а он – пинту пива. После Джок провожал меня через маленький парк возле моего дома в Хэкни, мимо скамеек, на которых располагались бродяги с бутылками, и у меня захватывало дух от предвкушения. Затем мы наконец останавливались, и он начинал нежно целовать меня, держа за щеки ладонями. В первый раз, когда его руки скользнули под мой джемпер, я подумала, что должна оттолкнуть их. Вдруг Джок подумает, что я дешевка?
Но правда была в том, что я не могла. Я страстно желала его прикосновений.
– Ты великолепна… – выдохнул он, хотя не мог видеть меня в темноте.
Потом Джок попытался просунуть ладонь мне под пояс, но я была начеку.
– Нет! – возразила я тоном, который, как надеялась, был столь же стойким, как желание внутри меня.
Джок, казалось, отнесся к этому уважительно. Мгновенно он отступил на шаг.
– Прости, – промямлил он по-мальчишечьи тихо.
– Не за что, – ответила я, взяв его за руку. – Я тоже этого хочу, но это было бы неправильно.
– Я понимаю, – кивнул Джок и снова принялся целовать меня. Целоваться было безопасно. И тоже чудесно. Порой я думаю, что было бы гораздо лучше, если бы люди просто целовались, а не занимались другими вещами. Это так же интимно.
Вскоре после нашей помолвки Джок велел мне записать, сколько я зарабатываю в магазине и сколько должна отдавать родителям каждую неделю, чтобы он мог «подбить бабки».
Сам он не сообщал, сколько зарабатывает, а мне и в голову не приходило спрашивать.
Я понимаю, Поппи, что все это звучит наивно. Конец шестидесятых был временем перемен только для некоторых. Но в таких семьях, как моя, нравы и отношения оставались неизменными с прошлого десятилетия или даже с позапрошлого.
– Нам потребуется полтора года, чтобы накопить на депозит и на первые несколько месяцев аренды квартиры, – объявил он. – Мы должны предусмотреть достаточно средств и на счета, и на свадебный прием.
Это являлось камнем преткновения. Мои родители заявили, что, хотя они очень счастливы за нас, шикарную свадьбу устраивать не в состоянии. Нам придется довольствоваться холодным фуршетом «только для близких родственников» в рабочем клубе.
Я же всем сердцем настраивалась на то, чтобы отпраздновать в местном отеле. Некоторые из моих подружек уже вышли замуж, и у всех свадьбы проходили там.
Джок увидел мое разочарованное лицо и пообещал, что перераспределит бюджет так, чтобы я могла исполнить свою мечту. Но «перераспределение бюджета» означало – ужиматься, и экономить, и остаться без всякого свадебного путешествия.
– Я не возражаю против клуба, – сказала я, когда он мне это сообщил. – Правда.
Он сурово сжал губы.
– Зато я возражаю. Я бываю в разных местах, Бетти. На фабрике уже стою в очереди на повышение. Я не допущу, чтобы все говорили, будто бы я обошелся дешевой свадьбой только для родных. Есть люди, которых я должен пригласить. Влиятельные парни с работы, которые позднее замолвят за меня словечко.
Джок был человеком, точно знающим, чего хочет. Тогда это произвело на меня впечатление.
Я провела эти полтора года, зачитывая до дыр старые свадебные журналы, которые мне одалживала Джулия, девушка-соседка (она тоже вскоре собиралась замуж). Я сама сшила себе свадебное платье из шелка, купленного на Петтикот-лейн. А потом босс Джока предоставил нам на медовый месяц свой трейлер в Девоне, служивший ему домиком выходного дня. Я была так взволнована, что остаток времени до свадьбы пролетел как в тумане.
– Чудесно выглядишь, – сказала мне начальница нашего отдела. – Любовь тебе явно к лицу, дорогая. Как ты смотришь на то, чтобы принять участие в нашем ежегодном показе модных шляпок нового сезона?
Это был восторг! Шоу имело большой успех. Все аплодировали мне, когда я шла по подиуму, но это еще и потому, что мама собрала в зале своих подруг. Теперь, когда мне повысили зарплату, она стала мной гордиться. Представитель местной газеты тоже присутствовал там. Журналист выглядел воодушевленным, приговаривая «вот отличный ракурс», когда я сообщила ему, что скоро выхожу замуж, и они разместили мою большую фотографию на первой полосе под заголовком «Будущая невеста поражает публику на показе мод». А вечером все сотрудницы, включая меня, отправились на роликовый каток – за счет начальницы, – чтобы отпраздновать успех. Было так весело!
Но в следующие выходные я заметила, что Джок какой-то притихший. А еще он давно не называл меня своей «цыпочкой».
– Что-то не так? – спросила я.
  
– Ничего, – ответил он, водя пальцем по ободку пивного бокала, что, как я замечала, всегда делал, когда нервничал.
Однако я чувствовала: что-то происходит, но не хотела на Джока давить. Только бы он не передумал! Джулия, которая одалживала мне свадебные журналы, оказалась брошенной у алтаря. Она уже несколько недель не выходила из дома от такого позора. Я бы умерла, если бы подобное случилось со мной. Я просто знала, что так и было бы. Может, мне не следовало брать у нее эти журналы. Вдруг через них мне передалось ее невезение!