Сиделка

Толкнув дощатую дверь, я вошла и огляделась. Невысокая кровать, веселенький набивной ситец на стенах, колченогий стул, круглый стол в углу, большой старомодный шкаф и маленькое зеркало над потертым рукомойником – с моего последнего визита здесь ничего не изменилось.
Поставив саквояж на пол и положив на него сумку, я остановилась у окна и выглянула наружу. Свет фонарей освещал безлюдную Карстерс-роуд. Дома напротив были темными и запущенными. Пятна сырости на давно некрашеных стенах, позеленевшие, не чищенные бронзовые ручки, покосившиеся решетчатые ставни… Когда-то эта улица была оживленной и шумной, но семь лет назад мэрия проложила новую дорогу на Эрголь, и старый выезд из города оказался заброшен, а вместе с ним захирела и Карстерс-роуд.
  
Я задернула шторы, повесила в шкаф плащ и подошла к рукомойнику. Вода была ледяной, но это меня не остановило. Если уж не получилось принять ванну, то стоило хотя бы обмыться немного перед сном. Это было мое первое незыблемое правило – в постель следует ложиться чистой.
Скинув блузку, намочила полотенце и принялась обтираться. Сквозняк, гуляющий по комнате, заставлял вздрагивать от холода, но упрямство и привычка не позволили сдаться.
«Терпи, Кейт, – убеждала я себя, – пять минут мучений, и ты снова станешь человеком!»
Так и вышло. Вода больше не казалась холодной, кожа горела от прикосновений грубой льняной ткани, щеки раскраснелись.
Улыбнувшись, я наскоро переплела косу, натянула ночную рубашку и нырнула в постель.
Стоило мне опустить голову на подушку, как тут же вернулись мысли о работе. Словно рой злых ос, они накинулись на меня и жалили, жалили, жалили…
Где искать место? Быть может, мне стоит попытаться найти какую-нибудь одинокую старушку, не имеющую родственников мужского пола? Или чахоточную даму. Или старую деву, живущую в уединении пригородного имения. А что? Столица большая, тут кого только нет! Дам объявление в «Брегольские ведомости», укажу желаемые условия, кто-нибудь да откликнется.
И с Тильдой поговорю, может, она знает нуждающуюся в уходе пожилую теру. Да. Так я и сделаю. Больше никаких мужчин.
С этими мыслями, я незаметно уснула.
– Кейт! Кэтрин, проснись!
Громкий шепот Папаши Дюка заставил меня открыть глаза. Висящие напротив кровати часы показывали три утра. М-да. Рановато, однако.
– Что случилось? – убрав от лица выбившиеся из косы пряди, посмотрела на хозяина гостиницы.
– Вставай, Кейт, – серьезно ответил тот. – Одевайся, и пойдем, нужна твоя помощь.
Я резко села в постели. Голова казалась чугунной.
– Больной?
– Да, – кивнул Папаша Дюк, и по его лицу я поняла, что дело плохо.
Эх… Прощай, ночной отдых…
Не задавая лишних вопросов, я поднялась и стала одеваться. Это был не первый случай, когда мне приходилось оказывать помощь постояльцам «Серой утки», так что ничего удивительного в ночном визите хозяина гостиницы не было.
– Я готова, – одернув блузку, подхватила лекарскую сумку и выжидательно посмотрела на Папашу Дюка.
– Идем, – кашлянув, ответил тот.
Мы спустились по лестнице, свернули в узкий коридор, прошли его до самого конца и оказались у небольшой темной двери, ведущей на нижний этаж.
– Заходи, – открывая ее, буркнул Папаша Дюк.
М-да. Судя по поведению хозяина гостиницы, зрелище мне предстояло то еще.
Я шагнула вниз.
Тусклая масляная лампа осветила низкие своды полуподвального помещения, и ее колеблющееся пламя выхватило из темноты яркую циновку, покрывающую каменный пол, стоящие вдоль стен лавки, большой, грубо сколоченный стол и низкий топчан, на котором лежал укрытый плащом мужчина.
В затхлой атмосфере подвала отчетливо чувствовался запах крови.
– Вот.
Папаша Дюк протиснулся в дверь и замер за моей спиной.
– Нашел на крыльце, – пояснил он. – Услышал шум, вышел, ну и наткнулся…
Я подошла к раненому, откинула тяжелую ткань, и покачала головой. Плохо. Очень плохо.
– Мне понадобится вода, спирт и много света, – сосредоточенно сказала своему сопровождающему.
Зная Папашу Дюка, можно было не сомневаться, что скоро все это будет в моем распоряжении.
Не тратя времени на разговоры, хозяин «Серой утки» кивнул и вышел, а я разложила инструменты, тщательно протерла руки обеззараживающей настойкой и принялась срезать обрывки одежды, закрывающие огромную рваную рану.
Интересно, каким предметом она была нанесена? Похоже на огромный нож с зазубринами. Или это следы гигантских клыков?
– Вот, – на стол рядом со мной опустился чан с водой, и Папаша Дюк принялся выкладывать из карманов толстые свечи.
– Зажигай все, – распорядилась я. – И привяжи раненого к кровати, чтобы он не мог пошевелиться.
Я наблюдала за тем, как хозяин гостиницы перетягивает руки и ноги пострадавшего ремнями, а сама настраивалась на предстоящую операцию. Вообще то, что я собиралась сделать, было незаконно. Без лицензии я не имела права браться за лечение, но другого выхода не было. Если не промыть и не зашить рану, неизвестный истечет кровью и умрет. А искать среди ночи кого-либо из практикующих докторов – гиблое дело. Ни один из них и шагу не ступит за порог своего дома, не получив вперед пять ронов.
– Готово, – отчитался мой помощник.
– Отлично, – кивнула я и принялась аккуратно освобождать края раны от обрывков одежды. – Будем надеяться, что парень выдержит.
По худому лицу мужчины прошла судорога, но он так и не пришел в себя.
– Куда он денется? Если уж попал к тебе в руки, значит, выживет, – хмыкнул хозяин гостиницы.
С тех пор, как я вылечила Папашу Дюка от застарелого радикулита, он свято уверовал в мои лекарские способности и рассказывал о них всем желающим его послушать. А такие всегда находились, и в «Серую утку» постоянно тянулись больные, в надежде на то, что я им помогу. «Видишь, Кейт, – говорил Папаша Дюк. – Люди доверяют тебе больше, чем докторам!» Ха! Насчет своих особых способностей я не обольщалась, скорее, понимала, что бесплатное лечение привлекательнее платного, вот народ и идет.
Я посмотрела на неподвижно лежащего мужчину. Молодой. На вид лет тридцать. Темные волосы слиплись от пота, в лице – ни кровинки, крупный нос заострился, под глазами залегли глубокие тени, тонкие губы посинели.
– Ладно. Попробуем вытащить этого несчастного из лап костлявой.
Я склонилась над неизвестным, обработала кожу вокруг раны спиртом и принялась стягивать ее края.
Время шло, дыхание моего пациента становилось все тяжелее и прерывистее, и я торопилась.
«Давай, парень, ты не можешь меня подвести! Потерпи еще немного!»
Наконец, последний стежок – и можно было немного выдохнуть.
– Ну вот, а ты говорила, не выдержит, – довольно сказал Папаша Дюк, глядя, как я накладываю повязку.
– Ему еще предстоит ночь пережить, – остудила я излишний оптимизм хозяина гостиницы.
– Переживет, куда он денется, – хмыкнул Папаша Дюк. – Устала? – он заботливо погладил меня по голове.
– Да нет.
Я пожала плечами и принялась мыть руки. Мне трудно было судить о степени собственной усталости. Ну да, есть немного. Но это нормально, учитывая, что я толком не спала.
– Я позову Бетси, она посидит с раненым, а ты иди, отдыхай, – подавая мне чистое полотенце, распорядился Папаша Дюк.
– Нужно следить, чтобы больной не сбил повязку. И напоить его вот этой настойкой, как только он очнется.
Я достала из сумки бутыль с касильской микстурой и поставила ее на стол.
– Пять капель на ложку воды, – напомнила хозяину гостиницы. – И пусть пока не дает ему много пить, только губы смачивает.
– Не переживай, Бетси не впервой твои указания выполнять, – хмыкнул Папаша Дюк. – Справится.
  
Я кивнула, взяла свою сумку и, перед тем как уйти, бросила на раненого последний взгляд.
Лицо мужчины было все таким же бледным.
– Интересно, как он здесь оказался? – вслух подумала я. – Плащ недешевый, да и сюртук бархатный. Судя по всему, у парня есть деньги.