Прекрасная защитница

— Взаимно, — выдавила девушка.
Кошмарная пытка продолжалась еще несколько часов. За столом Лиз оказалась довольно далеко от леди Бенсингтон и Марка, однако напротив нее усадили Роберта и его подружку по имени Нобби. Всякий раз, когда взгляд ее лучистых глазок останавливался на Элизабет, девица принималась глупейшим образом хихикать, отчего мисс Смолвуд хотелось провалиться под землю. Старший брат Марка не бросал на нее откровенно презрительных взглядов, вероятно из–за избытка воспитания, но относился к ней с холодной учтивостью, за которой, как показалось Лиз, скрывалась брезгливость. Собеседники слева и справа пытались втянуть девушку в разговор, но она не могла ни на чем сосредоточиться, поэтому так весь вечер и промолчала.
  
После парадного обеда, вкуса которого Элизабет даже не почувствовала, леди и джентльмены устроили некое подобие фуршета в гостиной. Передвигаясь от группы к группе гостей под руку с Марком, Лиз чувствовала, что вот–вот упадет от невероятного напряжения, не отпускавшего ее весь вечер. К счастью, ей удалось удержаться от беседы с Робертом Уотсоном — когда Марк направился к брату, мисс Смолвуд удалилась под предлогом сильной головной боли. Отметивший ее необычно усталое лицо Уотсон–младший лишь недовольно скривился, но ничего не сказал, скорбным жестом отпустив подругу.
Едва дойдя до постели, Элизабет рухнула на нее и разрыдалась. Подумать только: всего несколько дней назад она с надеждой ожидала этого визита, предвкушая, как тепло ее примут в семье Марка! Сидела бы лучше в Оксфорде или в Лондоне и не пыталась лезть в игры высшего света! Даже не пытаясь прекратить потоки слез и всхлипывания, Лиз мысленно устроила себе выволочку, но даже это безотказное обычно средство на этот раз не помогло ей быстро взять себя в руки.
Лишь несколько часов спустя она нашла в себе силы хотя бы снять платье и умыться, прежде чем свернуться под холодным одеялом, оплакивая свою жизнь и карьеру и отчаянно жалея себя. Примерно до полуночи Элизабет еще надеялась, что к ней зайдет Марк, но, когда часы на каминной полке стали показывать начало первого ночи, поняла, что ему, видимо, не до нее. Или же он просто обиделся, что любимая девушка не уделила его семейству столько внимания, сколько он бы хотел. Или «наследник престола» уже посвятил его в подробности своего знакомства с Лиз, и теперь Марк даже близко к ней не подойдет, а завтра утром передаст с дворецким записку, в которой ей будет предложено отправляться прямиком на вокзал, даже не выпив утреннего кофе. Эта мысль заставила Элизабет расплакаться еще горше, и так, всхлипывая, она и заснула.
Завтрак на следующий день прошел примерно в том же ключе, что и обед накануне, за исключением того, что гости разъехались еще вечером, и за утренним столом сидела только семья и гости, приехавшие на весь уик–энд. Продолжилось глупое хихиканье Нобби, сопровождаемое ледяными взглядами Роберта Уотсона. Впрочем, леди Дафна и сэр Ричард были вполне благосклонно настроены к Элизабет, что заставило ее предположить, что их старший сын все же не поделился с ними пикантной новостью о том, что их гостья любит прятаться в чужих ванных комнатах. Если бы к улыбочкам Нобби и холодному спокойствию «наследника» добавилось еще и презрение хозяев дома, Лиз точно сбежала бы из–за стола.
После завтрака она буквально заставила Марка пообещать отвезти ее в Оксфорд. Под предлогом того, что ей необходимо срочно собрать вещи, Элизабет пригрозила, что может уехать и без него. Марк ушел, ворча, что не понимает, к чему такая спешка. Впрочем, он, кажется, уже тоже понял, что его знакомая пришлась не ко двору в Бенсингтон–холле, но со свойственным ему упорством пытался настаивать, что они могут задержаться еще до вечера, сыграть пару сетов в теннис или сходить на прогулку к озеру. Но от одной мысли о том, что ей предстоит провести еще ланч и пятичасовой чай в той же компании, у Лиз начиналась чуть ли не истерика.
Вещи девушка собрала молниеносно. По правде говоря, она сделала это еще до завтрака. Лиз проснулась очень рано, упаковала чемодан и некоторое время, сидя у окна и наслаждаясь тишиной спящего особняка, лелеяла трусливую мысль сбежать до того, как в доме поднимутся. Единственным, что ее удержало, было то, что Элизабет понятия не имела, где в доме телефон, поэтому не могла вызвать такси. А перспектива прогуляться до ближайшей станции с чемоданом в руке не нравилась ей еще больше, чем грядущая встреча за завтраком с домочадцами сэра Ричарда. Кроме того, ее бегство уж точно не понравилось бы Марку, а он ничем не заслужил, чтобы ему испортили уик–энд.
Прощаясь, Лиз постаралась максимально тепло поблагодарить леди и лорда Бенсингтона за гостеприимство и вежливо отговорилась срочными делами, когда ей любезно предложили еще немного задержаться. Впрочем, леди Дафна не слишком настаивала — лишь столько, сколько требовали приличия. Элизабет не сомневалась, что гостеприимная хозяйка вздохнет с облегчением, как только гостья с непонятным статусом покинет ее владения. Лорд Ричард тоже не слишком настаивал на том, чтобы коллега младшего сына составила им компанию на весь воскресный день.
Лиз мысленно возблагодарила судьбу за то, что при прощании не присутствовал Роберт — как ей сказали, они с Нобби решили прогуляться по окрестностям. Лиз была полна желания невежливо сбежать, не попрощавшись со старшим братом Марка, хотя и попросила передать ему свои сожаления от того, что она никак не может задержаться и даже не нашла времени лично засвидетельствовать свое почтение.
Когда на подъездной дорожке к дому появился автомобиль Марка, Элизабет на крыльце уже почти приплясывала от нетерпения. Сама мысль о том, что можно юркнуть в машину и затаиться за тонированными стеклами, вызывала в ней невиданный энтузиазм. Но торопиться во дворе Бенсингтон–холла было не принято, и ей пришлось еще некоторое время сохранять спокойствие. Монументальный дворецкий вынес ее чемодан и уже упаковывал его в багажник, когда за спиной Лиз вдруг раздался знакомый бархатистый голос Роберта Уотсона.
— Как, вы уже нас покидаете?
Мисс Смолвуд на секунду окаменела, а когда ей удалось повернуться, она невольно удивилась, что ее несчастные суставы не поскрипывают от такого вопиющего насилия над собой. Застывшая на лице улыбка превратилась в гримасу, а у Лиз даже не было сил стереть ее с губ. В двух шагах за ней на подъездной дорожке, засунув руки в карманы, в небрежной позе стоял старший брат Марка. На его лице играла вчерашняя брезгливо–холодная улыбка, а синие глаза взирали на Лиз с такой откровенной насмешкой, что она густо покраснела.
— К несчастью, у Элизабет запланированы дела на сегодняшний вечер, — ответил за нее Марк, выныривая из–под крышки багажника, куда он помогал уложить вещи. — Здорово, что ты пришел нас проводить. Жаль, что мы не можем задержаться. Если бы не срочная необходимость…
— Вот как? — саркастически переспросил Роберт, даже не дослушав реплики брата. — Срочная необходимость? Какая жалость — мы с мисс Смолвуд даже не успели пообщаться! Ну что ж, дела есть дела — не стану вас задерживать.
Он вежливо поклонился и прошествовал мимо Элизабет.
— Какая муха его укусила? — недовольно заворчал Марк, открывая перед ней дверцу машины. — Такое ощущение, что он со вчерашнего дня не в своей тарелке! Н–да, похоже, мы выбрали не самый удачный уик–энд для визита… Надеюсь, настроение Роберта не связано с проблемами в бизнесе…
Марк продолжал что–то говорить, но Лиз его не слушала. Она должна была бы испытывать облегчение от того, что ее постыдная тайна все же не выплыла наружу, но вместо этого ей неожиданно стало горько. Прошедший мимо Роберт Уотсон обдал ее легким презрительным взглядом, и девушка ощутила себя шариком, из которого Неожиданно выпустили воздух. Хотя чего еще, собственно, она могла ожидать? Что на прощание наследник лорда Бенсингтона скажет ей что–нибудь приятное или пригласит приезжать еще? Да она должна быть ему благодарна уже за то, что ее не выставили вон на ночь глядя с громким скандалом!