Жестокий космос (СИ)

— Слушаюсь, герр лейтенант! — отключился по уши озадаченный Ларсен.
Ну вот, сразу бы так! А то корчит из себя новобранца, ещё не до конца избавившегося от демократических замашек гражданской жизни. Ветеран называется! Кста-а-а-ати! А вот и первый «звоночек». Похоже, и у Агне в психике какие-то изменения происходят… так что инструкции инструкциями, а подстраховаться не помешает.
— Сара? — позвал я пилотессу на закрытом канале.
— Да, Ник? — с тревогой в голосе отозвалась та. — Что у нас в хвосте творится? Чего Агне припёрся раньше времени?
— Я тебя как раз по этому поводу дёрнул, — невольно поморщился я. — В общем, заблокируй переборку, и будь готова запустить дезинфекцию десантного отсека.
— Настолько всё… серьёзно? — не сразу поверила мне Эштон.
— Серьёзнее не бывает, — заверил я. — Ты ж сама всё слышала! И чтобы никаких колебаний, поняла меня?
— Так точно, господин мастер-лейтенант! Протокол «Очищение» — готовность один, — доложила Сара.
— Вот и умница, — закруглил я не самый приятный для обоих разговор.
Почему неприятный? Да потому что выносить, по факту, смертный приговор, да ещё человеку, которого знаешь не первый год, всегда трудно. Господи, да о чём я⁈ Да будь на месте Барди и Агне новички из последнего пополнения, проще бы дело не стало. Если реально дойдёт до «Очищения», ни у одного, ни, тем более, у второго шансов нет — при активации этого режима десантный отсек «Грифа-первого» превращается, по сути, в здоровенную микроволновку, способную уничтожить любого паразита, проникшего в человеческое тело. Единственное, Барди мучиться не будет, поскольку в отключке. А вот Агне хлебнёт полной ложкой. И логика здесь простая: раз оный паразит сумел интегрироваться в тушку незадачливого «альфы», значит, среда обитания для него благоприятная. И функционировать он должен по сходным с нашими биологическим принципам. Следовательно, на него — в теории — подействуют стандартные средства, в частности, повышение температуры. Вот только наш излучатель разогревает ротозеев не до тридцати девяти, край сорока, градусов, а… градусов до шестидесяти-семидесяти. То есть, по факту, взорваться тело не успевает, уж извините за неаппетитные подробности, но гарантированно погибает вместе со всем содержимым. Мера вынужденная, зато действенная. И неоднократно проверенная на практике. Спросите, почему именно СВЧ, а не какое-нибудь жёсткое излучение, да хотя бы рентгеновское? А я отвечу: а шаттл мы где новый брать будем, если у этого все управляющие цепи накроются известным местом? Ну а с радиацией ещё хлеще, сами понимаете.
Есть, конечно, альтернативный вариант — устраивать карантин где-нибудь в другом месте, а не в собственном транспорте. Да, есть. Но далеко не всегда он доступен. Как, например, сейчас. Так что приходится выбирать из двух зол — дополнительный риск заражения или потеря контроля над пострадавшими — меньшее. И поверьте моему опыту, лучше быть в курсе потенциальной опасности, чем дожидаться крайне неприятного сюрприза. А в нынешней заварухе, что-то мне подсказывает, поганых сюрпризов будет много… и да, я что-то заметил. Как раз в той стороне, откуда явились бедолаги Агне и Барди. И примерно в том же направлении, куда свалил Дед Максим с двумя «скаутами». А ещё в том секторе, что так заинтересовал одну блондинистую особу, которая довольно успешно притворяется отмороженной журнашлю… э-э-э… репортёршей. То есть всё те же три факта, из которых уже вполне выводится закономерность. Жаль, с наблюдательной площадки толком не видно. Но это не беда — как раз на такой случай есть возможность вскарабкаться ажно на маршевый двигатель, благо у пилона угол наклона градусов тридцать примерно. А ещё для облегчения задачи техники с «Ливингстона» к нему специальные скобы приварили, при должной сноровке позволяющие использовать их в качестве лестницы. Ну и мне не впервой, опять же. Главное, чтобы Юлька следом не увязалась! А то она может…
  
Глава 15
 
Территория: зона влияния Колониального содружества
  
Сектор: Приграничье
Система: Мир Эндрюса
Статус: Поселение Рио-Плата
Дата: День 694 (8 апреля 2084 года), местное время 06:32.
— Ники-и-и-ит! А ты куда⁈
Ну вот, что я говорил⁈ Засекла-таки, злыдня! Может, если не реагировать, то отстанет?
— Лейтенант Болтнев! Не делайте вид, будто меня не слышите! — прорезался в эфире порядочно раздражённый и пока ещё умеренно злой Юлькин голос.
Я аж поёжился, чуть не сверзившись с пилона — до того знакомые нотки! Капрал Вега временами этим же грешит, но она хотя бы понимает, что такое субординация, да и на большее, чем статус ППЖ, не претендует. А тут, такое ощущение, ещё немного, и в законные кандидаты в мужья запишут. Свят-свят-свят! По ходу, придётся ответить… хотя момент далеко не самый удачный: я и сам-то девяносто плюс вешу, а ещё куча снаряги и оружия! А скобы, чтоб ремонтникам на «Ливингстоне» почаще икалось, не такие уж и большие. В перчатках, если честно, едва пальцы в зазор помещаются. Похоже, кто-то на материалах сэкономил, а я теперь страдаю…
— Болт, чтоб тебя! Куда полез⁈
— Юль… ф-фух!.. Ты бы хоть на закрытый… ф-фух… переключилась! — пропыхтел я, ни на миг не прекращая подъём. Чем выше сейчас заберусь, тем меньше вероятность, что репортёрша за мной следом попрётся. — Хватит меня перед подчиненными позорить! Вон, кое-кто ржёт уже, хоть и пытается это скрыть!
— Да это наверняка Максим Дмитриевич! И потом, я же по-русски! — «успокоила» меня девица, совершенно упустив из виду, что почти половина отделения «тяжей» — наши с ней соотечественники. То есть страна происхождения у нас общая. Но совету всё же последовала, переключив канал: — Ник, серьёзно. Ты туда зачем полез? Заметил что-то?
— Сама-то… ф-фух… как думаешь? — хмыкнул я. И сыграл на опережение: — Тебе сюда нельзя! Техника безопасности, смекаешь? Мне ж головой за тебя отвечать! Не дай бог, сверзишься, да руки-ноги переломаешь! Или вообще позвоночник! И что мы потом с тобой делать будем? Хочешь остаток жизни провести овощем?
— Болтнев, а ты чего пыхтеть перестал? — с подозрением осведомилась Юлька.
— Забыл, — ляпнул я, понадеявшись на известный принцип «чистосердечное признание смягчает наказание».
— Ага! То есть до этого ты притворялся⁈ — моментально вывели меня на чистую воду. — Значит, не так уж там и опасно? Может, меня подождёшь?
— Даже думать забудь! — решительно отрезал я. — Полезешь следом, не поленюсь, дождусь, и огрею ботинком прямо по сивой головушке, чтобы уж с гарантией навернулась!
— А как же «головой отвечаю» и прочая «техника безопасности»⁈ — подловила меня репортёрша.
— Думаю, в данном случае меня поймут и простят!
— Хм… возможно…
Есть! Добрался! Теперь меня снизу не видно, так что как минимум один стимул исчез. Да и насчёт техники безопасности я отнюдь не для красного словца приплёл — здесь, на маршевом движке, куда труднее приходится, нежели на «спине» шаттла. Во-первых, сильно выше. Если бы я боялся высоты, уже бы в штаны наложил. Во-вторых, тут уже ветер чувствуется. А ещё складывается ощущение — на сто процентов обманчивое, проверено на практике — что пилон едва заметно раскачивается, и движок вместе с ним. С непривычки и замутить может. Или, что ещё хуже, словишь приступ акрофобии (это «высотная» болезнь так по-научному называется, если вдруг кто-то не в курсе) и… ну, вы поняли. А асфальт внизу отменно жёсткий. Тут никакая броня не спасёт. Так что одно дело привычный я, и совсем другое — изнеженная на гражданке журналистка.
— Короче, Юль! Сюда не лезь, очень тебя прошу! Сам бы не попёрся, кабы не нужда великая! — задействовал я всю доступную силу убеждения.
Однако, судя по тональности ответа, где-то просчитался.
— Так, Болтнев! — Я явственно представил, как репортёрша приняла картинную позу «руки в боки». — Если не хочешь, чтобы я на верхотуру забралась, то рассказывай!
— Что рассказывать? — прикинулся я шлангом.