Обещай помнить (ЛП)

Я не знаю, кто прислал эти фотографии, и мы, вероятно, никогда не узнаем, и, честно говоря, мне всё равно. Единственное, что меня беспокоит, это то, чтобы это больше не повторилось. Пусть история, которой я так горжусь, никогда больше не будет использована как оружие, направленное на меня.
— Вопрос не в том, как, по твоему мнению, другие отнесутся к этой статье, а в том, как ты, — он делает акцент на местоимении «ты», — чувствуешь себя.
  
— Я всё ещё не знаю, — признаюсь я, продолжая расхаживать по своему кабинету. Артур следует за мной, поворачиваясь, чтобы оказаться передо мной. — Но я уверена, что твоему отцу это не понравится.
Хотя я хотела бы стать маленьким мышонком и стать свидетелем того момента, когда Эурико Брага узнает, что операционный директор его компании когда-то была проституткой, я беспокоюсь о том, как это повлияет на Артура.
— Мы позаботимся об этом. Насколько я знаю, его физическое восстановление не продвинулось значительно. И я искренне верю, что даже если Эурико когда-нибудь полностью восстановится и захочет вернуться в компанию или прислать другого представителя на голосование, ни один совет директоров в мире не захочет возвращаться к прежнему руководству после того, как пройдёт целый квартал с момента нашего избрания.
— Такой высокомерный! — Говорю я в шутку, но знаю, что он прав. То, чего мы достигли в «Браге» всего за три месяца, наполнило карманы партнёров так, как руководству Эурико потребовалось на это два года.
— Я такой и есть, — отвечает он, кладя руки на крышку моего стола и облокачиваясь на неё. — Моя женщина фигурирует в списке «Фортуны 69»! Я могу быть высокомерным.
— Ты наконец расскажешь мне, о чём вы так долго шептался с Кристиной в день интервью? — Спросила я, разглядывая наклейки, разбросанные по стенам. Артур широко улыбнулся в ответ.
— Ничего особенного, Лия. Я просто повторил ей те обещания, которые дал тебе, и она пригрозила отрезать мне яйца, если я их нарушу. — Говорит он спокойно, а я моргаю, немного шокированная тем, что Кристина произнесла такие слова.
— Какие обещания? — Спрашиваю я.
— Каждую секунду, каждую минуту, каждый день, каждую неделю, каждый месяц, каждый год, каждое десятилетие, каждое столетие. — отвечает он, и я закусываю губу, прежде чем беззвучно произнести - «Я люблю тебя». В ответ Артур озорно подмигивает мне.
Я смеюсь с абсолютной уверенностью: несмотря на все трудности, я никогда не была так счастлива.
  
54
 
АРТУР
— Артур! — Радостно приветствует меня Гаэль Карвалью, когда находит за столиком в ресторане отеля, где я назначил нашу встречу. — Мне нравится эта смена обстановки! — Он улыбается, и я тоже не могу сдержать смех.
— Привет! — Гаэль протягивает мне руку, и я с некоторой нерешительностью смотрю на неё, но в конце концов встаю и принимаю рукопожатие.
Я приглашаю его сесть, и мы оба занимаем свои места. Он сохраняет свою обычную прямую осанку, безупречно одетый, в то время как я откидываюсь на спинку стула, вытягиваю руку и тихо постукиваю кончиками пальцев по скатерти.
— Я знаю, что эти переговоры затягиваются дольше, чем ожидалось, — комментирует он с довольным видом. — Но у меня такое впечатление, что мы уже на последнем этапе. Ты сказал, что у тебя есть для меня хорошие новости?
— На самом деле, это отличная новость!
— Хорошо! Сколько стоит новое предложение, которое ты готов предложить?
Я улыбаюсь и киваю, прежде чем поднять глаза и встретиться с Гаэлем взглядом:
— Для тебя? Ничего.
Он слегка хмурит брови:
— Прости, что?
— Знаешь, Гаэль, — я отвожу взгляд в сторону, замечаю официанта, который уже приближается, чтобы обслужить нас, и жестом показываю ему, что в этом нет необходимости. Это не займёт много времени. — Когда ты был просто жадным, я мог это снести. Мне это не нравилось, но я мог. — Я поджимаю нижнюю губу и снова смотрю на него. — Твоей ошибкой было думать, что шантажировать мою женщину было хорошей идеей.
Обычно я не часто упоминаю о своём статусе миллиардера, но, если бы мне пришлось купить Букингемский дворец, чтобы найти и наказать того, кто вызвал отчаяние на лице Лии, когда эти фотографии упали на пол, я бы купил два. Но в этом не было необходимости. На самом деле, ничего близкого или далёкого. Двух недель и участия хороших людей в расследовании было более чем достаточно.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь. — Он сглатывает слюну, и я улыбаюсь. Я надуваю губы и прищуриваю глаза.
— Ты проделал огромную работу! Монтаж выполнен настолько качественно, что любой бы поверил, что это настоящие фотографии. Я должен признать, ты очень умён. Доставка без отслеживания, оплата наличными, отправления из мест, которые никак не могли быть связаны с тобой. Отличный план, и он бы сработал, если бы ты, наш образец нравственности, не упустил единственные настоящие фотографии, сделанные болгарским фотографом.
Из моего горла вырывается смех, хотя в этой ситуации нет ничего смешного. При взгляде на лицо этого человека я чувствую, как закипает моя кровь, и просыпаются инстинкты убийцы, которые не смог пробудить даже самые худшие выходки Эурико.
— Я понимаю, — говорю я, кивая в знак согласия. — Эти миниатюрные сиськи просто великолепны, Гаэль. Трудно отвести взгляд. И если тебе интересно, ведь у тебя никогда не будет шанса узнать, как выглядит её киска? Чёрт возьми! «Восхитительно» – это даже не то слово. Честно говоря, я ещё не решил, что мне больше нравится: её киска или её задница.
— Ты ничего не сможешь доказать, — говорит он, но в его голосе нет ни капли уверенности.
— Я могу, но мне это не нужно, и я не хочу. — Фальшивая весёлость в моём тоне сменяется суровой серьёзностью, когда я выпрямляюсь. Трус на другом конце стола сворачивается калачиком, а мне даже не приходится вставать. Я кладу локоть на крышку стола. — Даже мне было бы недостаточно очернить твою репутацию хорошего мальчика, Гаэль. Я уничтожил тебя, потому что именно это я сделаю с любым, кто будет настолько глуп, чтобы думать, что может прикасаться к моей любимой женщине так, чтобы она не кончила.
— Ты уничтожил меня? — Спрашивает он, всё ещё пытаясь сохранить высокомерие, несмотря на дрожащий голос.
— Да. Знаешь, Гаэль, почему новое предложение тебе ничего не даст? Потому что у тебя больше нет работы.
— Что? — Спрашивает он, осмеливаясь говорить насмешливым тоном.
— У тебя больше нет этих документов. Можешь проверить свой телефон, возможно, в этот момент пришло сообщение. — Он запускает руку во внутренний карман пиджака и достаёт телефон. Румянец, который ранее исчез с её лица, внезапно возвращается, окрашивая её матовую кожу в насыщенный красный оттенок.
— Ты не можешь так поступить! Они не имеют права! Я младший партнёр в этой компании! — Его голос полон искреннего возмущения, и я чувствую удовлетворение.
— И я мог бы стать её владельцем уже через пять минут, если бы они не поступили так, как я хотел. — Мой голос звучит холодно и угрожающе, и я даже не помню, чтобы слышал его раньше. — И они были не единственными. Совершенно незнакомый человек, Гаэль. Вот кто ты теперь. Тебя уволили с работы, все твои связи с клубами и обществами приостановлены, ты объявлен персоной нон грата в общественных кругах, и все штаб-квартиры в этой стране получили предупреждение не нанимать тебя на работу.
Я останавливаюсь и облизываю губы, наслаждаясь вкусом отчаяния этого человека.
— Гаэль, твоё имя вычеркнуто из истории, которая имеет значение. И честно говоря, — я смеюсь, переплетая пальцы, — я бы всё равно хотел бить тебя, пока ты не потеряешь не только зубы. Удачи тебе в объяснении своей жене и любовнице всего, что они потеряли за этот час. — говорю я, вставая и застёгивая пиджак. — Если, конечно, к концу дня у тебя ещё будут жена и любовница.
  
Я отворачиваюсь от него, наконец-то ощущая, что эта история закончилась. Лия никогда не узнает, что произошло в этом ресторане, потому что ей это не нужно. Я понимаю, что моей куколке трудно поверить, что она не одна и в безопасности, и я не собираюсь повторять это снова и снова, пока она не поверит. Я намерен сделать так, чтобы чувство одиночества стало для неё чем-то далёким и незначительным.