Обещай помнить (ЛП)

— Ты хорошо выглядишь, — осторожно говорит он, и я отвожу взгляд, и протяжно вздыхаю. Это не то, чего я не заметил. Это просто то, с чем я не знаю, как справиться. Это кажется несправедливым. — Это хорошо, Артур, — сказал он, правильно истолковав выражение моего лица.
— Я так много работаю ... когда дело не в «Браге», не в «Малине». Я думаю, у меня просто не было времени подумать, почувствовать. И кажется чертовски неправильным не улаживать это.
  
— Не мучить себя не значит не чувствовать, и это также не значит, что ты забыл. — Я улыбаюсь без чувства юмора. — Она хотела бы, чтобы ты был счастлив.
— Но я не смог этого дать ей и нашему ребёнку, не так ли? — Я снова смотрю на своего друга, и озабоченное выражение его лица не доставляет мне никакого удовлетворения. Я коротко качаю головой из стороны в сторону и закрываю глаза, поднося руки к вискам и проводя ими по волосам.
— И как бы ты ни винил себя, это ничего не изменит.
— Нет, это не изменит, — я открываю глаза.
— Ты должен отпустить это.
— Я думаю, что каким-то образом это уже происходит. Я просто не знаю, готов ли я к этому.
— Ты готов. Прошло почти двадцать лет, мой друг.
— Ты не можешь знать.
— Помнишь, что ты сказал Бруно через несколько недель после того, как он встретил Милену?
— Вы, чёрт возьми, сплетники, не так ли? — Жалуюсь я, хотя я привык к вечной арабской телефонной шутке, которая касается личных разговоров между мной и моими друзьями. Так или иначе, мы все в конечном итоге узнаем всё.
Иногда слова намеренно отредактированы, чтобы вызвать небольшие интриги, которые быстро разрешаются, или необоснованную ревность. Но мы все всегда всё знаем. Время от времени я задаюсь вопросом, почему мы все ещё стараемся разговаривать один на один.
— Да, мы такие. — Он кивает с той же озабоченностью, с какой относится к цвету мешков для мусора на улице, то есть никакой.
— Несомненно это было что-то мудрое? — Спрашиваю я и Гектор смеётся, а я закатываю глаза.
— Это была мудрая вещь. Странно. Это было средь бела дня, но я не исключаю возможности, что ты был пьян. Это кажется разумным оправданием.
— Это должен быть мотивирующий разговор?
— Как я уже говорил, ты сказал ему, что определенные возможности представляются только один раз.
— Появляются только один раз. — Тихо шепчу я, не в силах не думать о Лидии. Счастливой и довольной, помимо того, что она замужем и мать.
— Конечно, пусть раньше всё было и испорчено, но знание этого также означает, что ты должен ценить каждую представившуюся возможность, потому ничто не повторяется.
— Моя уже прошла.
— Быть счастливым с Лидией? Конечно, но быть счастливым? Жить без бремени этой вины? Ты цепляешься за неё, как за спасательный круг, а не за камень, который тянет тебя на дно океана. Ты должен отпустить её, и я не верю, что твоя возможность жить без неё прошла, мой друг. Я действительно в это не верю. На самом деле, я думаю, что всё это время, та сама возможность, ждала, когда ты её схватишь.
— Может быть, ты ошибаешься.
— Или, может быть, это ты ошибаешься.
— Я думаю, что только время покажет.
— Время – это ещё не всё, Артур. В какой-то момент тебе придётся взять на себя ответственность за свой выбор, не за те, что были в прошлом, сделанные много лет назад, а за те, которые ты продолжаешь делать каждый день.
— Тебе не пора? — Спрашиваю я, обеспокоенный истинами, которые мне говорят со спокойствием разговора о погоде.
— Пока нет.
— Ты уверен?
— Совершенно точно, мой друг. Но не волнуйся, я просто выпил сегодня достаточно для этой дозы мудрости. — Он подмигивает мне, улыбаясь уголком рта. И хотя ощущение в моей груди нельзя точно назвать радостью или счастьем, в конце концов я тоже улыбаюсь.
— Тебе не следовало тратить всё сразу.
  
17
 
ДЖУЛИЯ
— Ты издеваешься надо мной! — Тихо рычу я, надеясь, что мои глаза обманывают меня, но Артур продолжает приближаться ко мне, красивый и улыбающийся, одетый только в шорты для бега и футболку, которая полностью обнажает его мышцы и вены на руках.
Мои ноздри расширяются, когда я делаю глубокий вдох, но я тут же жалею об этом, потому что мне не хватает воздуха, но беговая дорожка не даёт мне передышки. Я должна была подумать, что занятия в тренажёрном зале рядом с офисом были плохой идеей, потенциально катастрофической идеей, если бы постоянно расширяющаяся улыбка Артура была каким-либо признаком.
— Я чувствую себя обманутым. — Он здоровается, опираясь на мой прибор, и я закатываю глаза, не замедляя бега. Судя по его сухой коже, он только что прибыл. По крайней мере так. Сама я нахожусь на последней части своей тренировки.
— Доброе Утро, Артур. — Он цокает языком.
— Серьёзно, кому я говорил о лживой рекламе? — Я не должна была спрашивать. Я знаю, что не должна, но всё равно спрашиваю.
— О чем ты говоришь, Артур?
— Ты заставила меня поверить, что всё это было просто божественным предпочтением. — И, опять же, преданная самой собой, я в конце концов смеюсь, хотя и не должна.
— Ты серьёзно? Ты часто говоришь такую чушь?
— Что я могу сделать? Это дар.
— Болтать всякую чушь без умолку?
— Быть честным, — шепчет он, как будто доверяет мне какой-то секрет. Я не сопротивляюсь. Наслаждаясь близостью, которую он мне предоставил, и я отвечаю тем же шёпотом.
— Честным?
— Угу, — быстро отвечает он, его глаза на мгновение выражают удивление, увидев, что я участвую в его играх. Я должна остановиться. Ну должна же?
— Тогда как насчёт того, чтобы пойти к тому парню вон там, — шепчу я ему на ухо, не прекращая бега. Абсурдно, что он находится достаточно близко, чтобы я могла это сделать, но Артур самый открытый человек, которого я когда-либо знала. Даже больше, чем Селина. Его глаза ищут человека, о котором я говорю, и как только находят его, они сужаются. Парень огромен. Артур красив, но мужчина там - чудовище. Он, вероятно, культурист. — Что ты думаешь о том, чтобы подойти к нему и дать ему дозу честности?
— Ты злюка, — обвиняет он, намеренно поворачиваясь слишком быстро, я уверена. Но я вовремя отступаю, чтобы наши губы не оказались непоправимо близки.
— А ты идиот.
Он улыбнулся, не отвечая на обвинение, и я закатываю глаза.
— Ты часто сюда приходишь?
— Нет, потому что если бы я тебя увидел здесь раньше, то у меня не было бы такого тела, потому что я бы проводил все своё время, наблюдая за тобой вместо того, чтобы тренироваться.
— Тренироваться кажется гораздо лучшей идеей, чем стоять здесь и посылать мне несколько фраз, достойных шоу Родриго Фаро. Почему бы тебе не пойти туда? — И снова всплывает знакомый жест, когда Артур прикладывает руку к груди, симулируя боль.
— Когда ты перестанешь издеваться над моим бедным сердцем, Джулия?
— Когда ты перестанешь злоупотреблять моим бедным терпением?
— Когда ты перестанешь лгать нам обоим. — Он тихо шепчет, так что слышу только я, наклоняясь над беговой дорожкой, которой я пользуюсь, поворачиваясь спиной к тренажёрному залу и приближаясь, пока его лицо снова не оказывается слишком близко к моему.
Я не сопротивляюсь, на секунду кидая взгляд на его губы, но этого достаточно, чтобы он почувствовал себя победителем. При первом знаке Божественного Милосердия, который я получаю с тех пор, как встретила Артура, моя программа заканчивается, и беговая дорожка начинает замедляться, пока полностью не останавливается.
Я беру свою бутылку с водой и телефон с беговой дорожки и жду, пока мои ноги не станут достаточно устойчивыми, прежде чем спуститься. Я быстро смотрю вверх, прося у Бога удовлетворения. Зачем? Почему, а? Ответа нет.
  
Я не прощаюсь. Я просто оставляю Артура позади, зная, что чуть более чем через два часа мне придётся выдержать встречу, которая, скорее всего, займёт всё утро, рядом с ним.