Ритуал (ЛП)
Все белое, как снег, и отполировано до блеска. Стены выкрашены в белый цвет с черно-белыми картинами. На стене слева от меня висит большая картина Эйфелевой башни. Я была там несколько раз, но никогда не видела ее красивее, чем на этой фотографии. Прямо по курсу — парадная лестница, покрытая черным ковром с соответствующими перилами. На втором этаже открывается площадка, дающая возможность пойти налево или направо. Верхний уровень также открыт посередине, что позволяет взглянуть на высокий, выкрашенный черной краской потолок, с которого свисают люстры до первого этажа. Я вижу несколько дверей, которые ведут в некоторые комнаты. Лифт в левом углу должен доставить на третий и четвертый этажи.
— Это потрясающее место, — шепчет Сара в благоговении.
— Телефоны, ключи и удостоверения личности.
Мы обе поворачиваемся направо и видим мужчину, стоящего за стойкой. На нем черная маска с крестиками над глазами и швами на губах, а также черный плащ.
— Телефоны, ключи и удостоверение личности, — громко повторяет он сквозь музыку, протягивая нам два пакета.
Подойдя к нему, я беру их.
— Зачем? — спрашивает Сара.
— Потому что таковы правила. Либо бросайте свое дерьмо в мешок, либо убирайтесь на хер, — рявкает он, протягивая пакет парню рядом с нами. Тот, не задумываясь, выгребает свои вещи из карманов и кладет их в сумку. Он застегивает его на молнию, прежде чем отдать обратно.
Парень в маске пишет на ней, а затем кладет ее в шкафчик за ним на стене.
— Пойдем, — она хлопает глазами на меня. — Что может случиться? Это будет весело. — Затем она начинает класть свои вещи в свой пакет.
— Правда?! — что может случиться? Это то, что я хотела сделать. Выбраться и получить ответы.
Отдав ему пакет, он протягивает нам два листка бумаги.
— Напишите свое имя на бирке и прикрепите ее на пакет, — затем он нажимает на ручку и протягивает ее мне.
Нагнувшись, я пишу свое имя, а затем отдаю Саре, чтобы она сделала то же самое со своей биркой.
— Это дико. Я никогда не была на такой вечеринке, — она хватает меня за руку и начинает возбужденно подпрыгивать вверх-вниз. — Это для приза? — спрашивает она его.
Он откидывает голову назад, смеясь. Мы не можем видеть его лица, но под углом нам хорошо видно, как его кадык двигается от смеха.
— Это начало ритуала, — говорит он, успокоившись.
— Что это такое? — спрашиваю я, потому что до сих пор не получила прямого ответа.
— Не стоит слишком беспокоиться. Я сомневаюсь, что вам двоим есть о чем беспокоиться, — загадочно отвечает он и отпускает нас, переходя к следующей группе девушек, которые только что вошли.
— Пойдем, найдем немного алкоголя, — она тащит меня через коридор на кухню. Помещение большое, с приборами из нержавеющей стали. Справа расположена барная стойка, где в данный момент находятся люди.
Это выглядит как любая другая студенческая вечеринка. Единственное отличие — некоторые одеты как парень впереди — в масках и плащах.
— Кто эти люди? — шепчу я ей на ухо под «Needles» группы Seether.
Она пожимает плечами.
— Если бы у меня был телефон, я бы погуглила.
Что-то подсказывает мне, что Google ни черта не знает о ситуации, в которой мы оказались. Ритуал? По-моему, звучит по-церковному, с кровью и жертвоприношением. Интересно, это Лорды одеты по-другому? Насколько я знаю, в Баррингтоне не секрет, кто является его членами. О них не так много говорят, но я знаю только то, что рассказал мне Мэтт, а это не так много. Я просто всегда считала, что это что-то вроде братства.
Подойдя к островку, я вижу маленькие стеклянные чаши, выстроенные в ряд. В каждой из них лежат таблетки разных цветов и форм. В некоторых я узнаю Ксанакс [3], Перкоцет [4] и Аддерал [5]. То, что моя мама принимает время от времени, когда у нее стресс или болит голова.
— Что ты хочешь? — спрашивает Сара, оглядывая выстроившиеся в ряд напитки.
— Мне ром с колой, пожалуйста.
Она кивает головой и начинает наливать мне напиток. Закончив, наливает и себе. Мы поднимаем их вместе. Выпив, я кашляю.
— Боже милостивый, — я шиплю на вдохе. — Пытаешься меня убить?
Она смеется.
— Нет. Но хорошая алкогольная кома звучит неплохо.
Она дважды была в реабилитационной клинике, пока училась в школе. Ее мать пришла домой и обнаружила ее без сознания на полу в собственной рвоте. Она приняла немного Оксикодона [6]. Сара не склонна к самоубийству, но хотела, чтобы родители заметили ее. Когда это не сработало, она пошла на вечеринку, напилась в стельку и обмотала единственную в своем роде машину своего отца вокруг дерева. У нее еще даже не было прав.
Очевидно, реабилитация ничем не помогла. Думаю, ее родители были просто рады, что она уехала в колледж после выпускного класса. Теперь она была чужой проблемой.
— Давай. Пойдем, посмотрим, что это за место, — она берет меня за руку и тянет за собой из кухни в коридор. Мы заходим в открытую комнату. Я предполагаю, что когда-то это был бальный зал с высокими соборными потолками. Стены варьируются в оттенках от белого до серого. По черному гранитному полу бегут белые лозы. Это великолепно, как и все остальное, что я видела до сих пор.
Музыка здесь звучит громче. В углу в передней части комнаты стоит диджей, он тоже в черной маске и соответствующем плаще. Длинный стол вмещает двадцать четыре человека, но занята только одна сторона. Двенадцать человек сидят бок о бок, все в одинаковых черных масках и плащах, оглядывая комнату.
— Что за хрень? — шепчу я ей на ухо под песню «Like Lovers Do» группы Hey Violet.
— Мне нравится, — она быстро кивает, делая глоток. — Загадочно.
Все не может быть так плохо, верно? Нет, если в этом замешан Мэтт. Он из тех, кто носит поло и мокасины, играя в гольф. Он не из серии, я догоню тебя в переулке и убью.
— Это похоже на культ, — бормочу ей. — Если они пытаются заклеймить наши задницы, мы убегаем. — К черту ключи, мобильный телефон и удостоверение личности. Я могу купить новые.
Она смеется, как будто я шучу.
ГЛАВА 8
БЛЕЙКЛИ
Спустя два часа и три стакана я чертовски пьяна. Сара, черт возьми, почти мертвецки пьяна. Мы смеемся и танцуем под «Mad Hatter» Мелани Мартинес.
У меня появляется леденящее душу чувство, и я перестаю танцевать. Я быстро оглядываюсь вокруг, но не могу ни на чем сосредоточиться. Мои волосы бьют меня по лицу, и я заправляю их за ухо. Но они снова падают на лицо.
— Что? — она замечает и прекращает танцевать. — Ты собираешься блевать?
— Нет. Я… — мой взгляд останавливается на столе в передней части бального зала. Он стоит высоко на платформе, давая сидящим за ним людям хороший обзор толпы. Двое из них сейчас сидят за ним, лицом друг к другу. Движения их рук дают мне понять, что они увлечены разговором. Тот, что в самом конце, печатает на телефоне, заставляя меня задуматься, почему мы должны были отказаться от своего. Но тот, что посередине. Это мужчина. Я могу сказать это по тому, как он сидит. Он откинулся на спинку кресла, подняв правую руку, положив ее на край его маски. Из-за этого рукав его плаща сполз вниз, и я вижу черно-серебряные часы на его запястье. Мигающие огни бьют по ним, почти ослепляя меня.
Тот, кто сидит рядом с ним, наклоняется и, должно быть, что-то говорит, потому что маска парня двигается вверх-вниз, как, будто он соглашается.
Эти чувства возвращаются, заставляя мое дыхание учащаться, пока я смотрю на него. Поднеся напиток к губам, я собираюсь сделать глоток, но меня толкают сзади, и я дергаюсь вперед, проливая напиток на лицо и рубашку.
— Какого хрена? — я оборачиваюсь.
— Прости… Блейкли?
Я моргаю на другого парня, одетого в черный плащ и маску.