Ритуал (ЛП)

— Потрясающе.
Девушка передо мной оборачивается, сверля меня взглядом.
— Пожалуйста, скажите мне, что вы двое не…
— Не лезь не в свое дело, — говорит ей Сара.
— Может, не надо говорить так громко, — огрызается она, а затем поворачивается обратно, перебрасывая волосы через плечо, как в прошлый раз.
Мы выходим из класса, когда я вижу Раята в другом конце коридора. Как и раньше, он стоит с Ганнером и той блондинкой.
  
— Обед? — спрашиваю я Сару, прежде чем она уходит.
— Конечно, — бросает она через плечо.
Я пытаюсь подойти к ним поближе, не выглядя так, будто подслушиваю. Я спешу за угол и выглядываю.
Она стоит перед ними, положив обе руки на бедра. Ее короткие светло-русые волосы убраны в высокий хвост, а одета она в короткие шорты и футболку с черными туфлями на каблуках. Она стоит ко мне спиной, поэтому я не вижу ее лица. Ганнер ухмыляется, а Раят выглядит скучающим, глядя на нее.
— Синди Уильямс, — я слышу знакомый голос.
Я подпрыгиваю и оглядываюсь, чтобы увидеть, что Мэтт наблюдает, как я подслушиваю. Черт! Попалась. Почему именно он?
— Кто? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди, не ожидая ответа.
Он улыбается холодной и собранной улыбкой. Как будто это был его план, чтобы заставить меня заговорить с ним.
— Ее старший брат… он на пять лет старше меня. Однажды он станет президентом Соединенных Штатов.
— Да, точно, — я смеюсь над этим странным разговором, который мы ведем. Это первый раз, когда он заговорил со мной с тех пор, как мы поссорились здесь, в холле.
— А Раят… — я напряглась, когда он произнес свое имя. — Раят Арчер будет самым безжалостным и известным судьей в Нью-Йорке. Ну, возможно, в США.
Я хмурюсь, глядя на него.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — почему он вообще со мной разговаривает? Разве он не был на церемонии клятвы с той девушкой, с которой был в доме Лордов? Разве он не знает, что я принадлежу Раяту?
Он фыркает.
— Синди Уильямс будет миссис Синди Арчер.
Мой пульс ускоряется от его слов. Теперь я понимаю, почему он говорит со мной. Он думает, что может причинить мне боль. Он думает, что я такая нуждающаяся, одинокая сучка, что после одной гребаной ночи уже влюбилась в Раята! Серьезно? Значит, из-за того, что парень наконец-то трахнул меня, я должна его любить?
Он делает шаг ко мне, и я упираюсь спиной в стену.
— Мэтт… — предупреждаю я.
Наклонившись к моему уху, он шепчет:
— Она будет его женой. У нее будут его дети. И она будет той, кого он трахнет, привязав к своей кровати.
У меня по позвоночнику пробегает холодок. Не от его слов, а от того, как он их произносит. Мрачный тон его голоса посылает предупреждающие мурашки по моему позвоночнику.
Он отстраняется и улыбается мне.
— Точно так же, как ты будешь для меня всем этим, — протягивая руку, он играет с прядкой волос, выпавшей из моего беспорядочного пучка. — Развлекайся, пока можешь, Блейкли. Может, он и трахает тебя сейчас, но я буду тем, кто будет обладать тобой до конца твоей жалкой гребаной жизни. И я никогда не позволю тебе увидеть свет. — Наклонившись вперед, он облизнул край моего лица, заставив меня почувствовать вкус рвоты. — И ты заплатишь за то, что сделала со мной. Помни, что сейчас он играет с тобой, но ты будешь принадлежать мне. Пока смерть не разлучит нас. А она не наступит достаточно быстро для тебя. — Его взгляд опускается на засосы, которые Раят оставил на моей шее, затем на синяки на руках и запястьях. — Ты можешь быть его шлюхой, но потом ты будешь моей никчемной шлюхой. — Затем он уходит.
РАЯТ
— Почему ты не выбрал меня? — спрашивает Синди, положив руки на бедра. — Я знаю, что мое имя было в том списке, — огрызается она.
Я ничего не говорю. Не каждую девушку выбирают. В этом году у нас пятнадцать выпускников и сотни женских имен в списке. Поэтому некоторые Лорды предпочитают иметь несколько. Список женщин, желающих стать избранной, длиной в милю.
Ганнер смеется над ее словами.
— Какого хрена ему выбрать тебя в избранные? Он будет трахать тебя каждый день после выпуска, пока не умрет. Зачем ему добавлять год к тюремному сроку?
Оскалив зубы, она издала рык и развернулась, топая по коридору.
— Мужик, тебе не понравится быть ее мужем. Она будет жалкой сукой, — он хлопает меня по плечу, глядя, как она, покачивая задницей, идет по коридору. — Я бы держал ее с кляпом во рту двадцать четыре часа в сутки, привязав к доске в подвале.
— Это единственный план, который у меня есть, — мои родители устроили мой брак с Синди Уильямс много лет назад. Я был старшеклассником в средней школе, а она — младше. Мы жили в Нью-Йорке; ее семья жила в Калифорнии. Мы поехали с ними в семейный отпуск в Альпы. Оба наших отца — Лорды. И два ее старших брата тоже. Ее отец хотел, чтобы она была с другим Лордом, и когда мой отец сказал ему, что в следующем учебном году у меня будет посвящение первокурсников, зазвенели свадебные колокола.
Мы провели две недели в Альпах. В первую же ночь она нашла дорогу в мою комнату и разбудила меня, засунув мой член себе в рот. Я провел больше времени в постели, трахая ее, чем катаясь на лыжах. Когда у нее полный рот, все в порядке, но когда нет, она только и делает, что болтает им. Без остановки.
— Итак, что ты собираешься делать? — спрашивает Ганнер, привлекая мое внимание.
Я смотрю на него.
— С чем?
— С ледяной королевой. Она, наверное, уже разговаривает по телефону с папочкой и доносит на тебя, что ты выбрал Блейкли, а не ее.
Я отмахиваюсь от него.
— Пусть. Они ничего не смогут с этим поделать, — мой отец знал, что мне сказали выбрать Блейкли. Он понимает, что у меня не было выбора, и он также знает, что то, что он и моя мать устроили с Уильямсами, никуда не денется. Сейчас моя цель — испортить Мэтту его жалкую жизнь. — Я нашел правильную девушку.
Ганнер хлопает меня по груди.
— Кстати, о твоей девушке, — он указывает в конец коридора.
Я вижу Блейкли, идущую в противоположном направлении с опущенной головой, прижимая к груди стопку книг в руках.
— Увидимся в доме Лордов, — говорю я ему и иду по коридору. — Блейк? — кричу я ей, но она продолжает идти. — Блейкли! — я называю ее полным именем, когда она предпочитает игнорировать меня.
Догнав ее, хватаю ее за плечо и поворачиваю к себе. Она смотрит на меня, и в ее глазах стоят слезы. Я хмурюсь. Я высадил ее час назад, и она избегала меня. Я знал, что ее возбудит, если она посмотрит, как я ее играю с ней.
— Что случилось?
Она оглядывается на то место, где я только что стоял, а затем снова на меня. Ничего не ответив, она снова начинает уходить.
— Блейк? — рявкаю я, хватая ее за руку. Она пытается вырваться, я крепко сжимаю ее и тащу в соседнюю комнату, которая, как оказалось, была пуста.
— Не трогай меня! — кричит она, роняя все свои книги на пол, когда я закрываю за нами дверь.
— Что, блядь, с тобой происходит? — требую я, приближаясь к ее лицу.
Ее глаза прищуриваются прямо перед тем, как она дает мне пощечину.
— Пошел ты! — кричит она. Она собирается сделать это снова, и я хватаю ее за запястья, кручу ее вокруг себя и обхватываю свободной рукой спереди. Прижимаю обе ее руки к груди, ее спина прижата ко мне спереди. — Да пошли вы все. — Она сопит, затем ее тело прижимается к моему, и она начинает плакать.
— Эй, — я отпускаю ее и поворачиваю лицом к себе, понимая, что что-то серьезно не так. Она опускает голову, и я хватаю ее за подбородок, заставляя посмотреть на меня. — Лучше скажи мне прямо сейчас, блядь, что с тобой происходит.
  
Ее налитые кровью глаза изучают мои, а затем она качает головой, ее ноздри раздуваются.
— Я дала клятву позволить тебе трахнуть меня, Раят. Я не обязана давать тебе ничего другого.
Я скрежещу зубами.
— Это так не работает…
— Кто сказал? — она фыркает, отстраняясь от меня. — Ты? — Ее глаза опускаются на мои ботинки и бегут вверх по джинсам и футболке. Когда взгляд достигает моих глаз, он полон презрения. Затем она быстро берет свои книги и идет мимо меня к двери.