Дочь Дракулы

…На набережной было тихо. Мы молча прошлись до памятника Гагарину и Королеву и встали под ещё не включённым фонарём. Лестница, ведущая вниз, почти на треть утопала в воде. Редкие прохожие останавливались у памятника за нашими спинами, тихо переговариваясь между собой.
– Хотите мороженое, Нина? – спросил Бесник.
– Я хочу выяснить, что вам от меня нужно.
– Я должен представить вас отцу.
  
– Дракуле? Спасибо, конечно, но нет.
– Я должен, – с нажимом повторил он.
Мне уже было просто интересно, что будет дальше. В конце концов, жизнь студентки в провинциальном городке предсказуема и скучна. Нет, конечно, многие девочки развлекаются, как могут. Тусят в ночных клубах, встречаются одновременно с двумя-тремя парнями, старательно скрывая этот факт от каждого из них, ходят в кино с попкорном и пивом, катаются на мотоциклах в шумной компании полупьяных мальчиков, едят пиццу, каждое лето ездят загорать в Геленджик или в Анапу, а некоторые даже за границу.
Но я не такая. Ночные клубы мне неинтересны, кинотеатр и пиццерия далеко от моего дома, мотоциклы я не люблю, а море и тем более заграница мне не светят. Никогда. Я просто учусь, стараюсь выйти на красный диплом, чтобы порадовать маму, читаю книжки, иногда встречаюсь с подругами. И всё.
Но тут появляется этот цыганорумын, который несёт многозначительный бред про моего отца и, самое главное, откуда-то знает о тёмных пятнах моей биографии. Хотя никто об этом не знает. Даже Алинка. Даже мама. Никто.
Я повернулась спиной к реке, облокотившись на перила, и с интересом посмотрела на него. Мужчина замер в ожидании.
– Ну допустим, – сказала я, выдержав паузу. – Просто давайте на время допустим, что я не сошла с ума и всё это правда. Вы не обладаете гипнозом, чтобы убедить меня, что перевоплощаетесь в животных и мой отец – действительно граф Дракула. Но моя мама никогда не была в Румынии. Как румынский вампир нашёл её в России? Причём не в Москве, а в нашей провинциальной дыре? Ради чего?
– Ради того, чтобы зачать вас, домна Нина.
– Поближе вариантов не нашлось?
– Не знаю, моя домна. Тогда я ещё не был его фамильяром, – честно ответил Бесник.
– Раз я твоя госпожа, то ты мой раб?
– Я ваш слуга, домна, – поклонившись, ответил он.
– Сойдёт. Тогда я буду обращаться к тебе на «ты». А ты перестанешь называть меня домной, это отвратительно. Итак. Как давно ты за мной следишь?
– С того дня, как вам исполнилось пять лет, моя дом… моя господарша. Тогда вы впервые проявили себя, открутив голову голубю.
…О да, я себя проявила! Это было в детском саду. За мной уже пришла мама. Она заболталась с бабушкой моей подружки Дашки Кудряшовой. Мы с Дашкой, чтобы не скучать, объедали ягодки ирги с кустов. Там ещё была маленькая девочка Катя в смешных очках, которая была в меня влюблена и почти каждый день рисовала мне в подарок какие-то рисуночки. Она ходила за нами хвостиком и тоже периодически срывала с кустов ягоды.
Остальные тоже вышли на прогретую солнцем площадку, рисовали мелом на асфальте, бегали, возились. Потом какая-то девочка рассыпала семечки, и прилетели голуби. Их было так много, что они совсем не боялись детей, только немного сторонились взрослых.
Мы с Дашкой решили поймать голубя и погладить, но наглые птицы постоянно убегали, даже не собираясь взлетать. Вот тогда я заметила хромого голубя, бросилась вперёд, и он довольно быстро оказался у меня в руках. А ещё через минуту я свернула ему шею, оторвала голову и ловила ртом капли голубиной крови под визг разбегающихся детей.
Из садика мне пришлось уйти. Дашка со мной больше не дружила. Маму долго вызывали на какие-то комиссии, сначала вместе со мной, а потом без меня. После всех этих официальных разговоров она возвращалась очень расстроенная, а иногда даже плакала по ночам. Полгода я провела у бабушки, а потом мама пристроила меня в новый садик, строго-настрого запретив вести себя плохо.
В новом садике мне не нравилось. Там не было ирги, не было Дашки и моей любимой воспитательницы. И вообще всё было совсем не так. Но я старалась вести себя хорошо и больше не делала ничего подобного. Я понимала всё и училась быть как все.
Конечно, слухи по маленькому городку разносились быстро, но так или иначе скоро всё забылось, меня приняли, новые мамы разрешили своим детям играть со мной, я стала участвовать в детсадовской самодеятельности, вслух читала стихи Пушкина другим детям, приносила из дома красивую куклу, ходила в платьях с оборочками и носила огромные банты на голове, так что воспитатели и нянечки всегда оставались мной довольны.
– Ну и что же ты выследил за это время? – спросила я Бесника, спускаясь по ступеням к воде.
– Многое… – уклончиво ответил он.
– Ты видел меня голой в ванной?!
Румын покраснел.
– Я отворачивался, – после короткой паузы признался он.
– Дракула видел меня голой?!
– Моя господарша, ваш отец – вампир. Он видел столько обнажённых женщин, что вам и не… – Он замялся, вероятно решив, что некоторые подробности всё-таки неуместны. – Я хотел сказать, что у господаря другое отношение к человеческому телу. Тем более к телу, в котором течёт его кровь.
– И ты видел, как я плачу? – не унималась я.
– Видел. Вас так жаль… Ваш нос становится похожим на сливу. А глаза опухают и краснеют.
Кажется, теперь и я покраснела. Убью его. И того извращенца убью, который Дракула, который типа мой отец. Или убью их обоих. Почему нет?
– После всего этого ты просто обязан на мне жениться, – пошутила я, чтобы разрядить обстановку.
– Я согласен, господарша Нина-а!
Да что ж такое-то, совсем юмора не понимает?!
Следующие пять минут я терпеливо объясняла бесячьему Беснику, что это такая шутка, сарказм, ха-ха, посмеялись и забыли, я не собираюсь за него замуж, и вообще в обозримом будущем замуж не собираюсь. Потому что не за кого. И нет, он мне не подходит!
Я госпожа, а он мой слуга, это мезальянс, моветон и фу-фу-фу, его мой вампирский папочка покусает больно. Какой кошмар, что я несу?! Главное, мне самой хоть как-то сохранить крохи адекватности в голове и не поверить в эту ерунду про вампиров.
Отделаться от Бесника удалось далеко не сразу…
Я вернулась домой уже вечером. Закатное солнце светило мне в спину, когда я шла по аллее от остановки к дому. Мама на кухне листала журнал «Лиза» какого-то там года из самого начала двухтысячных. Вообще-то она никогда не покупала журналы, просто ей кто-то из подруг отдал уже ненужную подборку «Лиз», «Даш», «Караванов историй» и даже «Оракула» и «Тайн Вселенной».
Эта внушительная стопка лежала у нас на подоконнике, пылясь, мешая и постоянно цепляя занавески. Периодически мама пролистывала какой-нибудь из журнальчиков в качестве короткого отдыха, потом бросала его назад на подоконник и через месяц могла с тем же интересом просмотреть тот же самый журнал снова.
Я налила себе чай и села за стол. Пару минут мы обменивались дежурными фразами. Она спросила, как прошёл мой день? Я вяло ответила, что ничего интересного не произошло: уроки, встречи, болтовня подруг, и спросила, как её дела? Она вкратце рассказала мне, как ходила к бабушке, какую знакомую встретила на рынке, кто передавал мне привет. Обычный день, привычные темы, ничего нового.
– Мам, я хочу поговорить, – сказала я после непродолжительного молчания.
– Давай поговорим, – поддержала она меня. – О чём?
– Об отце.
– О чём? – Она подняла голову от журнала и посмотрела на меня. – Зачем о нём говорить? Я же тебе всё рассказывала уже сто раз.
  
– У меня появились другие сведения.
– Какие ещё сведения?
– Ну, например, такие, что мой отец – вампир, граф Дракула, – честно сказала я.
Мама вскинула брови и пробормотала, что, пожалуй, номера «Оракула» и «Тайн Вселенной» пора выбросить.
– Ну, мам, я же серьёзно!
– И я серьёзно! Нина, тебе уже восемнадцать, ты большая девочка, хватит городить чушь!