Дочь Дракулы

– Отвалите! – заорала я так громко, как только могла. – Помогите! Пожар!
Мама учила, что в таких случаях лучше кричать именно «пожар», потому что на опасность пожара люди реагируют почти всегда, а вот при криках «помогите, убивают, насилуют» могут не захотеть вмешиваться. Но в данном случае даже «пожар» меня не спас и на помощь никто не спешил. Да как такое может быть? Тут же больница! Тут должна быть охрана, полно врачей, персонала, пациентов, в конце концов! Почему эти уроды не боятся?
  
Потому что ещё не знают, что такое страх…
Мир не замер, как в тумане, время не замедлилось и не превратилось в кисель, совсем наоборот – всё происходило быстро, резко и по-настоящему. Меня почти затащили в гараж. Я отчаянно завизжала и ухватилась руками за косяк. Кто-то уже начал задирать мою юбку, один из уродов попытался залезть мне в лифчик. Я укусила его за руку и, дёрнув на себя, прокусила её насквозь. Мужик замер на пару секунд, а потом дико заорал, отскочив в сторону и повалившись на землю. Кровища пошла рекой, а располосованная кожа и мышцы свисали с кисти ошмётками.
Я чувствовала солёный привкус на внезапно отросших клыках. Второй попытался возмутиться, обалдев от увиденного, ударил меня по лицу и схватил за шею, пообещав сломать её. Отмахнувшись ногтями, я вдруг прорезала его лицо, как дешёвую пожелтевшую бумагу, оставив крупные кровавые борозды. Правый глаз выпал из разорванной глазницы и болтался, раскачиваясь на связках и нервных волокнах. Мужик коротко всхлипнул, нащупал вывалившийся глаз и рухнул бревном на пол гаража.
Третий схватил канистру с чем-то и решил огреть меня по голове сзади с тихим бормотанием про какую-то тварь и попытками чтения молитвы. «Господи, иже еси что-то там…» Я в этом не слишком разбираюсь, но было вполне ясно, что ни о каком изнасиловании речь уже не шла, он просто решил меня убить прямо тут, в гараже.
– Бес-ни-и-ик!
Наверное, я окончательно струсила, раз вспомнила о предательском цыгане. Третий мужик заорал, я замахнулась на него ногой, целя в пах, но не достала. Меня спас каблук. Туфли, которые достались мне от каких-то маминых знакомых, были чуть-чуть свободными. И сейчас одна из них слетела с выброшенной вперёд ноги, и каблук, подбитый железной набойкой, ударил мерзавца прямо в лоб!
Говорят, что лобная кость самая крепкая в черепе, но каблук ушёл в неё почти до основания, словно нож в масло. Нападавший упал, уронив канистру на себя же. Трое затихли, кровь растекалась лужами, заволакивая горячими парами мозг, но, быть может, кого-нибудь ещё можно было спасти? Не знаю. Я молча вернула себе туфлю и покинула гараж, потому что сейчас были дела поважнее.
Самый первый, с прокушенной рукой, с воем бросился убегать. Не в моих интересах было, чтобы мир узнал о моих особенностях. Он уже почти пролез к спасительной дырке в стене, но я, на эмоциях и адреналине, просто отломила стрелу шлагбаума. Мой неудавшийся насильник оглянулся и затравленно посмотрел на меня, поскуливая. Я одним движением проткнула его этой огромной металлической палкой!
Его тело приняло её с лёгким сопротивлением и хрустом, как курица, ещё не до конца пропечённая в духовке, спичку. Он так и распластался на земле, раскинув руки в стороны и повернув голову налево. Теперь в его глазах было настоящее осознание страха. И, кажется, он обмочился перед смертью. Или уже после?
Когда всё закончилось, в «ворота», если так уместно называть дыру в бетонном заборе, вошёл румын. Он мрачно улыбался, держа в руках мою сумку, которую я потеряла, когда меня затаскивали в гараж.
– Рад, что вы в порядке, моя господарша.
– В порядке?! Да меня чуть не изнасиловали тут! – в голос заорала я. – И чуть не убили! И я сама тут всех поубивала!
Он предупреждающе приложил палец к губам.
– Да плевать! Никто тут ничего не услышит! Сколько я орала, никто не слышал, никто не вышел посмотреть, что тут такое! Всем пофиг! И тебя звала! Где ты шлялся?!
– Простите, Нина, я должен был ещё убедиться. И показать вам, на что вы способны.
– На тройное убийство?!
– Господарь граф приказал мне продемонстрировать вам вашу же силу. – Он достал из своего рюкзака маленькую бутылку воды и протянул мне.
Я выпила её всю, не отрываясь. В это время румын обошёл меня, вынес из гаража канистру, полил из неё труп у шлагбаума, а потом достал спички. Вот так всё и кончится. Или начнётся. Он схватил меня за руку, и мы бегом вернулись назад к зданию стационара и уже там несколько минут пытались вызвать такси.
Поднялась ужасная суматоха: звенела сигнализация, бегали какие-то люди, вдали слышалась сирена пожарной машины. Бесник накинул мне на плечи свою куртку, чтобы спрятать под ней мою одежду, запачканную кровью, и помог оттереть кровь с лица и рук влажными салфетками, наспех попрятав грязные салфетки по карманам.
– Ты не дал мне выпить их кровь! – в истерике орала я, топая ногами.
Румын пытался заткнуть мне рот рукой, чтобы нас не услышали. Впрочем, окружающим явно было не до нас. Пожарная машина проехала где-то очень близко, оглушив нас сиреной, и уже через несколько секунд замолчала. В это же время к парадному входу больницы подкатило наше такси. В город возвращались молча.
Домой я вбежала, даже не поздоровавшись с бабушками у подъезда, и сразу спряталась у себя в комнате, чтобы не объяснять маме свой ужасный вид. Наскоро переоделась в платье и джинсовку и только после этого зашла на кухню. Мама перебирала какие-то бумаги, на табуретке стояла багажная сумка.
– Ты чего это забегалась?
– Да там… меня ждут, – неопределённо ответила я. – Ты уезжаешь?
– Отправляют в командировку в Москву, на авиационный завод.
– Прямо сейчас, на майские праздники?
Мама неопределённо пожала плечами. Что ж, оборонные предприятия работают и в праздники, это понятно. Просто я надеялась провести майские выходные с мамой, мы в последнее время так мало просто разговариваем. У меня учёба, у неё работа и так далее и вообще, а сейчас ещё и…
– Надолго?
– На десять дней.
Ну чё, класс…
– Надеюсь, через девять месяцев после этой московской командировки у меня не появится братик или сестрёнка?
Мама подняла на меня тяжёлый взгляд, поджала губы и после короткой паузы довольно резко порекомендовала мне идти к тому, кто меня ждёт. Я хмыкнула и ушла. Да, я неслабо охренела. Но у меня шок и стресс, нервы не железные.
«Проверил?»
«Да».
«Она уже поверила тебе?»
«Она ещё слишком напугана».
«Какой вздор! Она не может испытывать страх, так почему эта девчонка столь инфантильна?! В ней же течёт моя кровь!»
«Она дитя своего века, господарь».
«Она моя дочь!»
…Бесник терпеливо ждал меня под тополем напротив подъезда. Я вернула ему куртку и молча посмотрела на него в упор. Что дальше?
Он вызвал такси, и мы поехали в центр, в небольшую уютную кофейню «Дабл кофе». Я никогда в ней не была, а вот румын, видимо, заходил сюда часто, потому что ему даже дали бесплатный шестой капучино. Мы сели за дальний столик у окна.
– То есть ты уже давно ошиваешься в городе? – довольно резко спросила я.
– Несколько дней, господарша.
– И где ты живёшь?
– Я ночую под кустом в образе собаки или чёрного кота, ночи сейчас тёплые.
– Ясно-понятно, ты бомж. Не надейся, что я приведу тебя в нашу с мамой квартиру.
Он не ответил. Я молча уставилась в окно.
Меня до сих пор потряхивало, руки дрожали. Такого никогда ещё не было: я убила троих людей. Сразу троих. Да, они бы изнасиловали меня, а потом, скорее всего, убили, но…
  
Я, хрупкая девушка, загасила троих мужиков. Кроваво. У меня выросли клыки и когти. А этот румынский уродец даже не почесался помочь мне, он просто смотрел, как они меня… они со мной…
– Я тебя ненавижу, – сказала я. – Надеюсь, ты будешь гореть в аду.
– Я горю в аду уже много лет, господарша.
– Мне плевать.