Порочная красавица (ЛП)

Я говорю: — Мы готовы оплатить счет, мистер Максвелл.
Паркер приподнимает бровь.
— Так скоро уезжаете?
Мне не нужно оглядываться по сторонам, чтобы понять, что мы с Дарси занимаем здесь одни из последних столиков. Я просто расплываюсь в своей убийственной улыбке и храню молчание.
Через некоторое время он говорит: — Что ж, для меня было честью принимать вас. Ужин за счет заведения.
  
— О, мы никак не можем позволить вам сделать это, — говорю я.
Теперь Паркер улыбается.
— Конечно можете. Мне это доставит удовольствие.
Дарси хлопает ресницами.
— Вы же не пытаетесь купить хорошую рецензию, Паркер?
Улыбка Паркера гаснет. Он натянуто поворачивается к ней.
— Потворствовать не в моем стиле, мисс Лафонтен. — И не сказав больше ни слова, уходит.
Ошеломленная Дарси смотрит ему вслед.
— Гордишься собой, Капитан Америка?
Я хочу сказать «да». Он всегда был таким. Даже когда ему было семнадцать лет, Паркер был гордым, упрямым и легко оскорблялся. Если бы эго было животным, у него был бы сиамский кот.
Однако он никогда не был тщеславным. Или претенциозный, или высокомерный, хотя он был самым богатым и красивым парнем в городе.
От всего этого погружения в воспоминания у меня разболелась голова.
— Что ж, если нам не нужно оплачивать счет, думаю, я пойду, Дарси. Я устала.
Она внимательно рассматривает меня краешком глаза, делая вид, что перебирает десертное блюдо.
— Хм.
Я вздыхаю.
— Я в порядке. Честно. Но чем скорее я выберусь отсюда, тем скорее смогу забыть о встрече с ним, и тем скорее пройдет моя головная боль. Не беспокойся обо мне. Ты же знаешь, что у меня кожа как нержавеющая сталь.
Дарси бросает на меня многозначительный взгляд.
— Даже нержавеющая сталь рано или поздно ржавеет.
Я наклоняюсь и целую ее в щеку, вдыхая сладкий аромат органического кокосового масла, которое она использует для смягчения кожи.
— Спокойной ночи, бабушка.
Она смеется.
— Спокойной ночи, Джон Бой12.
Я отправляю водителю сообщение о том, что готова ехать, выхожу из кабинки, беру сумочку и кашемировый шарф, а затем медленно иду через ресторан к входной двери, высоко подняв голову, покачивая бедрами, и не оглядываюсь.
Я не знаю, каким человеком стал Паркер за последние пятнадцать лет, но, зная мужчин так, как их знаю я, могу предположить, что он не привык к тому, что женщины остаются равнодушными к его ухаживаниям. Еще я подозреваю, что его гордость не потерпит такого отношения. Если я права, он сделает что-нибудь, чтобы привлечь мое внимание, прежде чем я сяду в машину.
Я стою прямо за дверью, глядя на проливной дождь, притворяясь погруженной в свои мысли, в то время как на самом деле считаю от десяти.
Четыре. Три. Два.
— Надеюсь, вам понравился ужин, мисс Прайс.
Одна из самых сложных вещей, которые я делала за свои тридцать три года: не ухмыляться в этот момент.
Я поворачиваюсь и смотрю на Паркера через плечо. Я забыла, какой он высокий.
— Это было … интересно. — Я пренебрежительно отворачиваюсь к окну.
Паркер подходит на шаг ближе. Он становится рядом со мной. Его плечо почти касается моего. Я остро ощущаю расстояние между нами, почти-но-не-совсем-его-близость. Мне невероятно трудно стоять неподвижно, еще труднее сдерживать язык и кулаки.
Он все еще находится в такой же невольной опасности, как и весь вечер. Нет никакой гарантии, что я в любой момент не сорвусь, не повернусь и не воткну большие пальцы ему в глазницы.
Стоя рядом со мной, Паркер молча смотрит на дождь. Я вздрагиваю, когда он говорит тихим, меланхоличным голосом: — Я всегда любил дождь. Некоторые из моих лучших воспоминаний связаны с дождем.
Эта фраза повисает между нами. Я не могу понять, дразнит ли он меня или просто поддерживает разговор. Я сейчас с трудом понимаю, где верх, а где низ.
Потому что я потеряла девственность с этим мужчиной во время грозы, когда мне было шестнадцать лет. В сарае, где же еще. Я до сих пор чувствую запах сена и лошадей, слышу гром, вижу, как короткая яркая вспышка молнии озаряет ночь. Я до сих пор вижу его надо мной, он смотрит на меня сверху вниз с удивлением в глазах.
Я все еще чувствую его губы на своей коже.
Внутри меня зарождается какое-то новое чувство. Оно смягчает мою враждебность и вызывает жгучие слезы. Я не узнаю это чувство, но надеюсь, что больше никогда его не испытаю.
Я сглатываю комок, образовавшийся у меня в горле.
— Я ненавижу дождь. Он шел во все худшие ночи моей жизни.
Я чувствую его пронзительный косой взгляд. Мне бы хотелось, чтобы на земле произошло событие уровня вымирания, и я была бы избавлена от мучительных переживаний этого момента. Гигантский астероид подошел бы для этого как нельзя лучше.
Затем – к счастью – из-за угла выезжает элегантный черный Mercedes. Он останавливается перед бордюром.
— Это за мной. — Благодарная за передышку, я поворачиваюсь к Паркеру и протягиваю ему руку. — Спасибо за ужин. Я ценю вашу щедрость.
Еще одна черта характера, присущая ему с подросткового возраста. И еще одна вещь, о которой я до сих пор не вспоминала: он всегда был таким щедрым, таким заботливым, таким внимательным ко всем остальным.
Пока не перестал.
Паркер берет меня за руку и не отпускает. Его глаза впиваются в мои.
— Мисс Прайс. Было исключительно приятно познакомиться с вами.
Его рука большая и теплая. Мне слишком нравится ощущать ее. Я спокойно отстраняюсь: — Мистер Максвелл. Хорошего вечера.
Я поворачиваюсь к двери. Паркер открывает ее для меня прежде, чем я успеваю взяться за ручку. Увидев, что я выхожу из ресторана, мой водитель выскакивает из машины и открывает заднюю дверь.
Паркер провожает меня из ресторана до машины с зонтиком, который он волшебным образом откуда-то достал, и держит над моей головой, защищая от дождя. Я осторожно переступаю лужу. Загораживая дорогу водителю, Паркер берет меня за руку, когда я сажусь в машину.
Он наклоняется, чтобы посмотреть на меня. Дождь стекает по зонтику, промокая его голени, брюки и ботинки. Он не обращает на это внимания. Заглядывая глубоко в мои глаза, он говорит низким голосом: — Я хочу увидеть вас снова. В следующую пятницу вечером я иду на благотворительный вечер. Пойдете со мной?
Должно быть, я чем-то больна. Я уже много лет не чувствовала такой лихорадки и дрожи.
— Откуда вы знаете, что я не замужем?
Улыбка мелькает на его губах. Его большой палец касается костяшек моих пальцев, оставляя за собой дорожку искр.
— Вы не носите кольцо.
— У меня могут быть серьезные отношения.
— Это не так.
— О нет? И откуда вы это знаете?
Его улыбка становится шире. В тусклом свете его глаза блестят, как будто у него тоже жар.
— Потому что, если бы это было так, мисс Прайс, вы бы так на меня не смотрели.
Вот это наглость. Вот это самовлюбленное, заносчивое, эгоистичное нахальство!
То, что я подозреваю, что он прав, делу не помогает.
— Возможно, вам нужно осмотреть глаза, мистер Максвелл, — ледяным тоном говорю я. — Или голову.
Он усмехается.
— Это «да» или «нет»?
Я высвобождаю руку из его хватки и показываю ему свой профиль.
— Ни то, ни другое. Удачи, мистер Максвелл.
Я говорю водителю, что готова. Паркер снова усмехается, а затем выпрямляется.
— Вам того же, мисс Прайс.
Он закрывает дверь.
Машина отъезжает от тротуара. Я не оглядываюсь, но все же жду несколько мгновений, прежде чем открыть сумочку, достать зеркальце-пудреницу и поднести его к лицу. Через заднее стекло мне открывается прекрасный вид на ресторан, исчезающий в ночи, и на Паркера Максвелла, стоящего на залитом дождем тротуаре под тенью зонтика и провожающего меня взглядом.
  
Впервые за несколько часов я могу дышать. Я жду, пока легкая дрожь не уйдет из моих рук, а затем откидываюсь на спинку сиденья и начинаю составлять план.