Порочная красавица (ЛП)

— Я знаю своих поваров, — мурлычет Дарси. Она наклоняется, скрестив руки на груди, так что из-за выреза платья ее декольте становится невероятно объемным, понижает голос и пронзает шеф-повара своим соблазнительным взглядом из-под длинных ресниц. — И, честно говоря, мистер Фюрст, я действительно с нетерпением ждала, когда вы меня накормите.
Бедный Кай чуть не падает в обморок.
  
Вот еще что я могу сказать о Дарси Лафонтен: она чувствует себя комфортно в своем теле. Несмотря на то, что она довольно крупная женщина, она держится так, словно она Мэрилин Монро, Холли Берри и Пенелопа Крус в одном лице. Откровенная красотка, Дарси не боится быть сексуальной, флиртовать или наслаждаться едой несмотря на то, что мы живем в обществе, которое требует, чтобы женщины морили себя голодом до приемлемого индекса массы тела, иначе они не достойны любви, а тем более мужского внимания.
У подруги огромный аппетит к жизни, еде и мужчинам, и то, что она принимает себя такой, какая она есть, вдохновляет меня. Каждый раз, когда я рядом с ней, то чувствую себя лучшей версией себя.
Исключая настоящий момент.
Дарси и Кай обмениваются любезностями еще несколько мгновений, а затем он гордо удаляется, улыбаясь от уха до уха.
Глядя ему вслед, Дарси издает звук «ммм-ммм» и облизывает губы, словно жалеет, что в меню не он, а треска с ароматом хиноки.
— Я так понимаю, тебе нравится шеф-повар?
Она берет свой бокал с вином и вертит его в руках, вдыхая аромат.
— Девочка, я бы разломила этот шницель пополам, но он такой милый. Ты видела эти ямочки на щеках? — Дарси снова издает аппетитный звук. — Ему повезло, что я завязала с шеф-поварами, иначе я бы заставила его тощую задницу петь сегодня вечером!
В моей голове всплывает тревожный образ его поющей задницы, на мгновение заставляющий волков замолчать, а серийных убийц – растеряться. Я быстро меняю тему.
— Итак, что мы знаем об этом заведении? Помимо того, что это новое популярное место.
Теперь, когда мы заговорили о еде, Дарси сразу переходит к делу: — Открылось три недели назад и получило восторженные отзывы. Я с большим подозрением отношусь к необходимости открытия еще одного ресторана японской кухни фьюжн, но у шеф-повара потрясающая родословная, а владелец за последние десять лет участвовал в открытии нескольких моих любимых заведений. По словам Чарлин из Фонда Джеймса Бирда, говядина вагю9, посыпанная трюфелем, была просто идеальной, так что…
Дарси аккуратно накалывает вилкой один из тонких, как вафля, ломтиков японской говядины, посыпанных трюфелями, которые Кай оставил нам в качестве своего первого угощения, отправляет в рот и закрывает глаза. Несколько мгновений она молчит. Я не перебиваю ее; я уже видела этот ритуал раньше. Он будет повторяться с каждым новым кусочком, который она съедает, на протяжении всего ужина. Мы могли бы торчать здесь часами.
Краем глаза я вижу Паркера, лавирующего между столиками. Кажется, он смотрит прямо на меня.
О черт, он направляется сюда?
Брови Дарси хмурятся. Она поджимает губы. Как и в случае с Мирандой Пристли, героиней Мерил Стрип в «Дьявол носит Prada», поджатые губы – недвусмысленный признак катастрофы.
И да – Паркер направляется прямо к нашему столику.
И да – он смотрит прямо на меня.
Волки рычат и скалятся. Бензопилы ревут.
Поморщившись, Дарси произносит: — Странные трюфели! — и выплевывает пережеванный кусок говядины на тарелку, стоящую перед ней. Он приземляется с неаппетитным звуком.
Паркер останавливается у нашего столика. Удивленный, он смотрит на кусок пережеванного мяса на тарелке Дарси и говорит: — Я вижу, мой шеф-повар был прав, трюфели дерьмовые.
Удар в живот, и из моих легких высасывается весь воздух. Этот голос, который я не слышала целую вечность, глубокий и сочный, спокойный и властный. Голос, который тысячу раз шептал мне: «Бель, моя милая Изабель, я буду любить тебя до самой смерти».
Меня охватывает тошнота, когда я понимаю, что он сказал «мой шеф-повар». Что означает, что он либо управляющий этого ресторана, либо владелец.
Это также значит, что он, скорее всего, живет в городе. В моем городе. И уже… сколько? Боже мой, сколько месяцев, а может, и лет я живу рядом с ним? Дышу тем же воздухом, что и он, хожу по тем же улицам, что и он, и нахожусь в блаженном, жалком неведении?
Стараясь не задыхаться, я остаюсь совершенно неподвижной, на моем лице ледяная улыбка, я оцениваю каждый вдох и выдох, как будто он мой последний.
Одно маленькое утешение: Паркер, кажется, не узнает меня. Он украдкой бросает на меня взгляды, но в его глазах нет узнавания. Я благодарю богов времени, денег и пластической хирургии за то, что они помогли мне превратиться из гадкого утенка в безымянного лебедя, потому что, если бы он произнес мое настоящее имя вслух в этот момент, произошел бы жестокий инцидент с моим ножом и его промежностью.
Паркер протягивает Дарси руку. Она загорелая и элегантная, как и весь он сам.
— Паркер Максвелл. Очень приятно.
Дарси пожимает ему руку: — Я бы сказала, что мне тоже, мистер Максвелл, но, судя по тому, что мне только что подали, боюсь, остаток ночи я проведу в поисках ближайшего рвотного заведения.
Она улыбается ему, обнажая все свои зубы. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не захихикать, как ведьма, помешивающая воду в котле.
Паркер, должно быть, чувствует, что у меня начинается нервный срыв, потому что снова смотрит на меня. Я поднимаю подбородок и встречаюсь с ним взглядом, сосредоточившись на том, чтобы держать руки подальше от столовых приборов. Не сводя с меня глаз, он говорит: — Первое впечатление может быть обманчивым, мисс Лафонтен.
С уничтожающим презрением я отвечаю: — Или оно может быть невероятно точным.
Его глаза темнеют. Я чувствую явную перемену в его настроении, от прохладного к горячему. Как бы про себя, он бормочет: «Я очень на это надеюсь».
Затем Паркер моргает, выпрямляется и поворачивается обратно к Дарси.
— Нет. Простите, я хотел сказать, что надеюсь, что нет.
Мы с Дарси обмениваемся взглядами. Он взволнован? Я чувствую, что здесь что-то не так, но пока не могу понять, что именно.
Паркер снова поворачивается ко мне. — Виктория Прайс, не так ли?
Когда его глаза встречаются с моими, мне приходит в голову ужасная мысль: он действительно узнал меня, и все это игра. Игра, в которую мы оба играем, потому что я притворяюсь, что тоже понятия не имею, кто он такой.
Я игнорирую его вопрос и смотрю через его плечо, как будто ищу помощи у какого-то другого, более интересного человека.
— Не будете ли вы так любезны попросить Кая вернуться за наш столик? Я бы хотела поговорить с ним о…
— Вы можете поговорить со мной обо всём, что вам нужно, — перебивает Паркер. Его взгляд опускается на мою грудь. Долю секунды спустя его щеки краснеют. Теперь я уверена, что здесь точно что-то не так.
Он хочет меня. Этот ублюдок хочет меня. Меня, женщину, которую он так бессердечно вышвырнул на обочину миллион лет назад.
Наши взгляды снова встречаются, и я тихо говорю: — Поговорить с вами? Всё, что мне нужно? Хм.
Я медленно оглядываю его с головы до ног, не торопясь, наслаждаясь моментом, ненавидя его и теперь уже точно зная по его едва заметному заигрыванию, что он понятия не имеет, кто я такая. И еще я точно знаю, что это уникальная возможность для кровавой, беспощадной, библейских масштабов мести.
Стервы не злятся. Они становятся злыми.
Всё, что бушевало и рвалось внутри меня, превращается в сталь. Моя улыбка становится медленной и смертоносной. Я почти чувствую, как удлиняются мои клыки.
  
— Я так понимаю, вы управляющий, мистер Максвелл?
Выражение его лица становится кислым.
— Я владелец. И зовите меня Паркер. Мистер Максвелл – мой отец.
Да уж я-то знаю, самодовольный ты сукин сын. А как поживает этот старый ханжа?