Порочная красавица (ЛП)

— Нет. Я заплатил десять кусков за кресла без подлокотников. И если ты не собираешься садиться, мы могли бы с таким же успехом пройти в гостиную, чтобы я мог приготовить себе что-нибудь выпить.
— Выпить? Сейчас девять часов утра.
Я тяжело выдыхаю.
— Я удивлен, что прождал так долго.
Глаза Коннора цвета обсидиана впились в мои.
— Настолько плохо, да?
— Может быть. Я не знаю. Поэтому ты здесь.
  
Я встаю и выхожу из кабинета. Коннор следует за мной. Для такого крупного парня он на удивление легко передвигается; я не слышу его шагов за спиной. Когда мы доходим до гостиной, он прислоняется к стене, засунув руки в карманы черных брюк-карго, и наблюдает, как я наливаю себе виски из хрустального графина на буфете. Я подношу бокал к губам, выпиваю его содержимое и снова наполняю.
Коннор растягивает слова: — Не видел тебя таким взвинченным с той ночи, когда мы встретились.
Ночь, когда мы с Коннором встретились – в захудалом ковбойском баре – была худшей ночью в моей жизни. Мне было двадцать два, я был пьян в стельку и плакал как ребенок. Я затевал драки со всеми самыми крупными парнями, которых мог заметить, включая его. Я хотел убить всех. Хотел, чтобы они убили меня.
Я хотел умереть.
Часом ранее я узнал, что любовь всей моей жизни мертва.
Коннор, который был на пять лет старше меня, только что уволился из Командования специальных операций морской пехоты и уже работал в Metrix, вырубил меня одним ударом, а затем оттащил к своему пикапу, чтобы я мог отлежаться на заднем сиденье. Когда я проснулся с похмельем и синяком под глазом, он стоял, прислонившись к кабине Chevy, и спокойно курил. Он посмотрел на меня и сказал: — Тебе лучше избавиться от этого желания умереть, брат, пока оно не сбылось.
Я смотрю сквозь панорамные окна на яркий полдень. Лес небоскребов смотрит на меня в ответ. Окна, как пустые глаза, подмигивают на солнце.
— Есть одна женщина…
Коннор смеется.
— У тебя всегда есть женщина.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него и тихо говорю: — Не такая.
Он изучает мое лицо долгим молчаливым взглядом.
— Продолжай.
Я снова поворачиваюсь к окнам.
— Есть вероятность, что я могу быть мишенью.
Тишина. Мгновение спустя Коннор стоит рядом со мной, любуясь видом.
— Деньги?
Я качаю головой.
— Сомневаюсь. У нее есть свои. Может быть, даже больше, чем у меня.
Он скользит по мне взглядом.
— Шантаж?
Я пожимаю плечами и делаю еще глоток виски.
— У этой шлюшки есть имя?
— Виктория Прайс. — Я поворачиваю голову и смотрю ему в глаза. — И если ты еще раз назовешь ее шлюхой, я вырву твою гребаную глотку.
Коннор, не напуганный моей угрозой даже слегка, как был бы почти любой другой мужчина, выглядит удивленным.
— Вау. У нее, должно быть, роскошная киска, раз ты так возмутился.
— Ты понятия не имеешь, — бормочу я.
Темные брови Коннора сходятся на переносице.
— Подожди. Виктория Прайс? Откуда я знаю это имя?
Я залпом выпиваю последние несколько глотков виски, который обжигает мое горло.
— «Стервы добиваются большего». Звучит знакомо?
После паузы Коннор говорит: — Ты, блядь, издеваешься надо мной, брат.
Я провожу рукой по волосам.
— Нет, брат, я говорю серьезно.
Он смотрит на мой профиль, а затем – своим глубоким, звучным баритоном – начинает смеяться.
Я рычу: — Заткнись, придурок.
— Ты? Парень, который за неделю меняет девушек чаще, чем носки? Ты влюблен в женщину, рядом с которой велоцираптор выглядит как домашний питомец?
— Я никогда не говорил, что влюблен в нее!
Коннор перестает смеяться.
— Ага. А отрицание – это просто река в Египте37.
Я чертыхаюсь себе под нос и наливаю еще виски.
Внимательно понаблюдав за мной несколько секунд, Коннор возвращает взгляд к окну.
— Хорошо. Расскажи мне, что у тебя есть.
Я начинаю с самого начала, с того момента, как Виктория вошла в Xengu и послала мне убийственный взгляд, подобного которому я никогда не видел, вплоть до сегодняшнего утра и покосившейся картины. Коннор не думает, что это что-то значит, и говорит мне об этом.
— Не смущайся, когда я говорю это о твоей девушке, брат, но она профессиональная стерва. Прославилась этим. Сделала карьеру на этом. Вести себя как сумасшедшая – это что-то вроде золотого правила для таких.
— Она также лжет. Обо всём.
Он пожимает плечами.
— Она гребаная баба. Покажи мне бабу, которая не лжет мужчине, и я покажу тебе другого мужчину. Что еще у тебя есть?
Я качаю головой.
— Это всё.
— Всё? Серьезно? Ты позвал меня сюда из-за этого?
Я закрываю глаза, выдыхая.
— Есть кое-что еще. Но ты подумаешь, что я сумасшедший.
— Я в этом сильно сомневаюсь. Но попробуй удиви меня.
Мне требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями. Затем я открываю глаза и смотрю на своего старого друга.
— Мне кажется, я откуда-то знаю ее. Я думаю, что, возможно, встречал ее где-то раньше, но понятия не имею, где и когда. Просто она кажется такой… знакомой.
Коннор пристально смотрит на меня.
— Что, как в прошлой жизни?
— Господи. Забудь об этом. Забудь, что я что-то сказал. Возможно, ты прав. Может быть, я влюблен в нее и пытаюсь придумать любой предлог, чтобы всё испортить, потому что это то, что я всегда делаю с женщинами. Все порчу.
Коннор кладет руку мне на плечо. Его голос понижается.
— Полегче, брат. Не начинай снова это дерьмо с чувством вины. То, что осталось в прошлом, – это просто прошлое.
Я стряхиваю его руку. Он всегда говорит мне не чувствовать вины за то, что было в прошлом, но он не знает всей истории. Я никогда не рассказывал ему, что произошло той ночью, об истинной причине, по которой я хотел умереть.
Если бы Коннор знал всю историю, он определенно не стал бы говорить мне, чтобы я не чувствовала себя виноватым.
Не в силах больше стоять на месте, я отворачиваюсь и иду в противоположный конец комнаты. Коннор наблюдает за мной, не шевелясь, но всем своим видом демонстрируя готовность к агрессивным действиям. Он столько раз наблюдал за мной подобным образом, что я уже сбился со счета.
После нашей встречи прошло много времени, прежде чем он поверил, что я не собираюсь совершать глупостей и причинять себе вред.
Коннор этого не знает, но однажды я просто решил, что для меня будет гораздо лучшим наказанием, если я останусь в живых.
— Значит, я займусь ею, да? — говорит друг, все еще наблюдая за мной с другого конца комнаты. — Посмотрим, что я придумаю. Тебе нужны глаза и уши в ее доме?
— Нет. Просто посмотри, нет ли… посмотри, нет ли чего-нибудь странного в ее прошлом. Какая-нибудь связь между нами… Я не знаю. Не уверен, что мы ищем. — Я думаю о двери моего кабинета, приоткрытой на несколько дюймов. — И поставь на дверь моего кабинета замок, такой же, как у тебя на сейфе.
— Хорошо. Замок будет установлен к вечеру. Я достану тебе кое-какие документы о ней к пятнице. Могу сегодня провести быстрое сканирование, я позвоню тебе, если всплывет что-нибудь интересное, но на остальное уйдет несколько дней.
— Спасибо.
Коннор пересекает комнату, останавливается передо мной и протягивает руку. Мы обмениваемся рукопожатием.
Выдерживая мой пристальный взгляд, он говорит: — Наверное, ничего особенного.
Я киваю.
Его черные глаза становятся пронзительными.
— Но, если нет, тебе следует решить сейчас, что ты хочешь с этим делать. Соберись с мыслями, ладно? Потому что, если у тебя есть чувства к этой женщине, и она охотится за тобой…
— Я знаю, — прерываю я его, мой голос резок. Ему не нужно больше ничего говорить, и, честно говоря, я не хочу этого слышать. Потому что, если Виктория Прайс за мной охотится, мне придется сделать выбор между нами двумя.
  
После прошлой ночи я не совсем уверен, что не позволил бы ей победить.
Коннор прощается и выходит, а я возвращаюсь к созерцанию окон, потягивая виски и размышляя.