Тёмный Нижний

Птицын растерянно поднял взгляд на Алису.
– Режь, князь! Я посторожу!
«Вот чёрт! – мысленно ругнулся Птицын. – А я прям хирург от бога, да?»
– Ничего-ничего! – говорил парень совсем не то, что думал. – Сейчас мы тебя быстренько полечим, Демьян! Ты только не помри, ладно? Давай, перекладывайся вот на спину, и руки, руки убирай.
– Князь, ты не переживай так сильно. И не жалей. Лучше лишнего вырезать, я потом восполню, чем если какая-то часть останется в ране.
  
– Хорошо-хорошо, – кивнул Валерка. – Вырежу так, что кулак пролезет!
Парень убрал руку упыря, которую тот сам всё никак не мог убрать от раны, задрал куртку и рубашку. Рана выглядела прескверно. Дыра в животе покраснела и воспалилась, как будто рана оставалась без лечения сутки. Валерка сунул руку за пазуху, достал нож. «А я ещё думал – брать, не брать?» – мелькнула дурацкая мысль. Он поднёс нож к коже. Рука слегка подрагивала – парень велел себе прекратить панику.
– Режь поскорее, князь, – попросил Демьян. – И нам бы Алису позвать. Меня держать надо будет. Я ведь не бесчувственный.
В этот момент снова раздались выстрелы. Одиночные. Валерка глянул в ту сторону, и увидел, что Алиса уже дерётся с кем-то. А стреляет Лёха. Поддерживает сверху.
– А ты не дёргайся, – ответил Птицын. – И вообще, сам подержу.
Он сел верхом на упыря, прижав руки коленями. «Больно, наверное, но потерпишь!» – подумал Птицын, и решительно вдавил лезвие в живот пациента.
Нож у него был хороший. Стальной, так что дополнительного вреда он упырю не нанесёт. Крепкая кожа поддавалась очень неохотно. «Как будто не человека режешь, а манекен резиновый», – подумал Птицын. Ему, наконец, удалось достаточно погрузить лезвие, и теперь он повёл его в бок. Видимо, в какой-то момент он задел что-то важное, потому что Демьян дёрнул руками. Так дёрнул, что парень чуть не взлетел.
– Хрен ты меня сбросишь, – пропыхтел Птицын, покрепче обхватив коленями тело упыря. – Я как тот клещ, раз вцепился – не сковырнёшь!
Валерка подковырнул и вытянул вверх кожу вместе с куском мяса, отрезал. Думать о том, что режет по живому, не хотелось.
– Глубже, князь, – прорычал Демьян. – И быстрее. Больно.
– Терпи, – не менее злобно прорычал Птицын. – А будешь клыки распускать – выбью, понял?
Он сунул руку в рану, нащупал пальцем раневой канал, протолкнул дальше. Палец нащупал что-то твёрдое. Упырь взвыл и дёрнулся, на полном серьёзе попытавшись сбросить Птицына, но парень был готов и даже не шелохнулся.
– Вот она, гадина. Ну всё, потерпи. Недолго осталось.
Не вынимая левую руку из раны, правой вдавил нож вглубь, подвёл лезвие под пулю.
– Хорошо, что в мягкие ткани попала, – бормотал Птицын, то ли пытаясь отвлечь брыкающегося упыря, то ли самого себя. – А то бы об кость ударилась и разлетелась. Мы бы её вытащили по частям, но задолбались бы гораздо сильнее. Да не брыкайся ты! – Упырь снова дёрнулся, попытался выкрутиться из-под Валерки, но тот только крепче сжал колени.
Ещё движение ножом, и ещё. Операция явно изуверская, Валерка разделывает упыря как тот мясник. Да ещё наживую. Упырь уже не может говорить, только воет и пытается вырваться.
– Вот и всё! – Птицыну, наконец, удалось ухватить комок мяса вместе с застрявшей в нём пулей. Последние движение ножом, и парень отбрасывает гадость подальше. А потом и сам скатывается с обмякшего Демьяна.
Оглянувшись, Валерка заметил, что, во-первых, за время операции они с упырём здорово сместились. Во-вторых, Алиса с Лёхой уже почти закончили – как раз в тот момент, когда он поднял голову, девчонка повалила последнего из нападавших. Получилось так, что упали они буквально у его ног – видимо этот самый нападавший рвался именно к ним с Демьяном. Несколько движений когтей и девушка отделила голову низшего. Птицын несколько раз воткнул нож в снег, чтобы очистить, и решительно взрезал ладонь. Разжал тем же ножом зубы Демьяну, в рот страждущего потекла струйка крови.
– Алиса, всё нормально? – спросил парень, глядя, как Демьян судорожно делает глотки. Уродливая рваная рана на животе начала понемногу затягиваться.
– Да. Это, наверное, их подруги. Если бы они тоже стреляли, я бы не справилась.
Только теперь Птицын заметил, что низшая, которую последнюю убила Алиса, оказалась, скажем, женского пола.
– По-моему, больше не должно быть, – добавила яломиште. – Все здесь.
– Браво! Это была прекрасная охота, я получил истинное наслаждение! – А вот этот голос Птицыну был незнаком.Парень мгновенно развернулся, и едва сдержал разочарованный стон. Неподалёку, на краю освещённого пространства, стоял незнакомый парень. Примерно ровесник Валерки на вид, одет легко и дорого. Явно вампир. Явно – не низший. Самое паршивое – этот гость одной рукой держит за шею Лёху, запрокинув тому голову. Ладонь левой руки сжата в кулак и поднята над лицом полицейского. Птицын сначала не понял, в чём дело, а потом догадался – угрожает так. На левой ладони рана – чуть разожмёт, и в Лёха непременно наглотается гадости, тем более, рот закрыть он явно не может.
– Знаю, смотрится очень угрожающе, но если мы спокойно поговорим, никто не пострадает. Это всего лишь гарантия, что вы не станете нападать, стрелять серебром, и заниматься прочими глупостями, – пояснил вампир. – Если я правильно понял, этот человек их вашей команды, и вам будет неприятно его потерять.
– И чего тебе надо, – спросил Птицын. Рядом приподнялся на локте Демьян – хоть одна хорошая новость. Хотя бы упырь пока жив. Правда, явно не в форме – иначе уже стоял бы на ногах.
– От вас – ничего. Я просто пришёл сказать, чтобы вы за мной не охотились. Я знаю, смертные не любят высших существ. И даже готов признать, что у вас есть на это основания. Но я – не такой, как все. Я – вегетарианец. Кровь животных меня не интересует. Я не пложу низших – мне не нужно много слуг, достаточно троих, и я ими очень дорожу. Из-за вас мне пришлось их сегодня запереть. И, пожалуйста, не нужно звать то существо, которое побывало в доме Олисова. Насколько я понял, это какая-то разновидность навьей. Уверяю, эта встреча не станет для меня проблемой. В нашей сторонке обычно недооценивают ритуалы восточных соседей, а напрасно. Скорее всего, у меня не хватит сил, чтобы убить это существо, но я легко смогу его перенаправить. Они обычно очень сильно подвержены инстинктам, на этом довольно просто сыграть, если знать, как.
– Тогда зачем пришёл? – уточнил Птицын, вытаскивая руку из кармана. Вампиру он поверил сразу, особенно после объяснений про инстинкты. В конце концов, только что они сами воспользовались этими самыми инстинктами низших.
– Ох, ну пища не может отличаться сообразительностью. Тем более, стресс, гормоны. У него сейчас интеллект, как у табуретки, – сам себе сказал вампир. – Я не охочусь на пищу. Не пью кровь. Дело не в моральных соображениях. Люди, что бы вы о себе ни думали, это низшая ступень эволюции. Моя мораль к вам неприменима. Просто однажды я поставил себе цель обходиться без крови. Мои неразумные собратья даже дали мне кличку Гематоген, представляете? Вы тоже можете ко мне так обращаться, к слову. Так вот, я не охочусь на пищу. Но если пища нападает на меня, я считаю себя вправе защищаться. Ферштейн? Это предупреждение. Не нужно доставлять мне проблем, и нам не нужно будет воевать. Я, конечно, одержу победу, но зачем вообще воевать, если можно обойтись без этого? К тому же мне может понадобиться какая-нибудь услуга. Другая сторона меня пока не интересует, но сам факт появления проводника не может не радовать. Жизнь – длинная, возможно, мне когда-нибудь захочется посмотреть, что там интересного есть на тёмной стороне.
  
– А по поводу ваших собратьев? Мстить не собираетесь?
– Эти идиоты сами виноваты, – хмыкнул Гематоген. – Слишком расслабились, слишком привыкли, быть вершиной пищевой цепочки. Я не участвовал в их играх, мне не интересны их устремления. У меня с ними был нейтралитет. Надеюсь, с тобой у меня тоже будет нейтралитет. Ну же, соглашайся, мальчик. Альтернатива у тебя очень плохая. Сейчас твой защитник не сможет мне противостоять. Я могу убить вас всех, а этого превращу в низшего. Ещё одного слугу я, так уж и быть, смогу содержать.