Обещание

– Что с тобой случилось, Изриел? Он не ответил.
– Кто тебя избил? Уж не Миклби ли постарался? Я предупреждал этого надсмотрщика. Я говорил ему, чтобы не смел бить детей.
Изриел будто ничего не слышал и не сводил глаз с Ребекки.
– Изриел! Меня зовут миссис Форд. Я живу в Солгрейве, где собираюсь провести часть лета. Мы соседи.
Его взгляд блуждал по ее лицу.
– Да, мэм, – наконец произнес он едва слышно.
– У тебя из губы идет кровь, я могу тебе помочь? Он снова потупился.
– Пустяки, мэм.
Она вынула носовой платок и протянула ребенку.
– Прости. Ты уже взрослый и можешь сам о себе позаботиться.
Он уставился на кружевной платок в ее руке.
– Возьми. И приложи к губе. Изриел не шелохнулся.
– Оставь его себе.
Он протянул руку и взял платок.
Но вместо того чтобы приложить к губе, закрыл глаза, вдохнул легкий аромат лаванды, и когда открыл глаза, в них блестели слезы.
– Благослови вас Господь, мэм, – прошептал мальчик, сунул платок за пазуху, повернулся к волокуше и потащил ее вниз по склону.
– В Мелбери-Холл много таких, как он?
– В Роще проживает с десяток детей африканского происхождения. Некоторые здесь родились, других привезли сюда вместе с матерями с плантаций сквайра на Ямайке. Но Изриел – единственный, у кого нет родных. Может быть, поэтому с ним обращаются хуже, чем со всеми остальными.
Ребекка поняла, почему Миллисент была накануне в таком подавленном состоянии, и на душе у нее стало тяжело.
– Кто этот Миклби, которого вы упомянули?
– Он самый жестокий из всех надсмотрщиков, когда-либо работавших у сквайра. Сущий изверг, то и дело пускает в ход кулаки.
Некоторое время они ехали молча. Ребекку вывел из задумчивости голос мистера Каннингема.
– Здесь наши пути расходятся, – сказал он, когда они достигли дороги, ведущей к господскому дому. Он указал жестом на въезд во двор. – Кто-нибудь из грумов присмотрит за вашей лошадью, а мажордом доложит леди Уэнтуорт о вашем прибытии.
– А где вы проводите свои уроки, мистер Каннингем?
– Сначала я загляну на кухню, мэм. Этот час отведен юным чадам прислуги. Затем поеду к бугру, который виднеется вдали за лощиной. Это место называется у них Рощей. Там стоят хибары невольников.
– Миссис Тримбл обмолвилась, что вам, возможно, нужна помощь для проведения занятий. После встречи с леди Уэнтуорт я, если позволите, навещу вас в Роще?
– Мне не хотелось бы вас затруднять, миссис Форд.
– Но это мое собственное желание, – промолвила Ребекка.
– Должен предупредить, что роща Гроув – не самое подходящее место для леди, миссис Форд.
– Это меня не волнует, мистер Каннингем, – сказала Ребекка. – Увидимся в Роще. – С этими словами Ребекка направила лошадь к особняку.
– Ее зовут Ребекка Невилл, – произнес Оливер Берч. Проделав длинный путь, прочесав самые неспокойные кварталы Бристоля, Дартмута и водораздела Темзы, он в этом не сомневался. – Во всяком случае, это имя она носила десять лет назад, когда покидала Англию.
– Что еще? – осведомился Стенмор. Ребекка ему сказала, что всю жизнь прожила в колониях. Но говорила неуверенно, смущаясь, словно что-то скрывала.
– Вместе с Элизабет они поднялись на борт корабля. Элизабет почувствовала недомогание. Вскоре плывшие на судне пассажиры поняли, что женщины договорились о судьбе Джеймса еще до начала путешествия. Собранная мной информация не оставляет в этом никаких сомнений.
Стенмор вспомнил их утренний разговор с Ребеккой. Она, как обычно, беспокоилась о Джеймсе, и, когда Стенмор плохо отозвался об Элизабет, вступилась за нее. Это свидетельствовало о том, что они были знакомы.
– Вызывает некоторое недоумение, – продолжал адвокат, – что никто из родственников и друзей вашей покойной супруги не имеет ни малейшего понятия о миссис Форд.
– Значит, она была среди тех, кто помогал Элизабет во время родов. Кого нанял врач, пользующий моего отца?
– Каждый из них доподлинно известен. Она не из их числа. – Берч просмотрел список имен на листке бумаги, который держал в руке. – Но может быть, ваше сиятельство знает еще кого-нибудь, кого мне следовало бы допросить.
 
– Досадно, что возница погиб во время того несчастного случая.
– Уверен, он бы с вами согласился, милорд.
Стенмор бросил на адвоката уничтожающий взгляд.
– Что насчет ее прошлого, до того, как она отправилась в колонии? Ты что-нибудь разведал?
– Почти ничего, милорд, – ответил Берч. – Мне еще многое предстоит выяснить. Мои люди еще не вернулись с докладом. Хотя удалось обнаружить некоторые загадочные факты.
– Например?
– Вскоре после отъезда Ребекки с леди Элизабет прошел слух, будто кто-то разыскивал мисс Невилл. Я даже сумел установить имена юристов, занимавшихся еe поисками. Но кто и зачем ее искал, еще предстоит узнать. Нет причин полагать, милорд, что ваш покойный отец...
– Определенно нет. В это время он не привлекал ни адвокатов, ни кого-либо другого. – Стенмор поднялся. – Невилл – старинное имя, но я никого не знал из этого рода.
– Это очень древняя английская фамилия. Со времен Завоевателя ее носили графы Уэстморленд, Солсбери, Нортумберленд. Однако род прекратился больше века назад. Но я буду продолжать расследование. Наверняка остались потомки. Возможно, я сумею установить местонахождение родителей или родственников миссис Форд.
– Снобизм Элизабет не позволил бы ей подружиться с кем-либо ниже ее по положению, – заметил Стенмор. – Но если Ребекка происходила из хорошей семьи и не попала в беду, почему отправилась в колонии? И зачем взяла на воспитание Джеймса?
– Вполне возможно, милорд, что она попала в беду. Я буду держать вас в курсе. Как долго, ваше сиятельство, вы собираетесь пробыть в Лондоне?
– Завтра в полдень у меня встреча с лордом Нортом. Если не произойдет ничего непредвиденного, вернусь в Солгрейв завтра пополудни.
– В ближайшие дни я не ожидаю новой информации, впрочем, кто знает.
– Если появятся важные новости, немедленно сообщите.
Граф не сомневался, что Ребекка помогала Элизабет, и хотя скрывала это, ни на секунду не усомнился в ее честности. Ее преданность Джеймсу, забота о нем на протяжении всех этих лет и по сей день свидетельствовали о ее глубокой порядочности. Ребекка была доброй и чистой, прекрасной как телом, так и душой.
Он потребовал провести дознание. Хотел установить истину, но, когда Берч попытался раскрыть правду, осознал, что, какой бы эта правда ни была, сам он встанет на защиту Ребекки.
 
Глава 22
– Простите, мэм, но леди Уэнтуорт не принимает сегодня.
Ребекка выдержала взгляд лакея, преграждавшего парадный вход в Мелбери-Холл. Отказ слуги впустить ее лишь усилил подозрения Ребекки. С Миллисент что-то случилось.
– Она что, заболела?
– Всего доброго, мэм.
– Я здесь по приглашению. Как вы смеете закрывать передо мной дверь? Сообщите сквайру о моем приходе, немедленно.
Лакей побагровел.
– Приношу глубочайшие извинения, мэм, – сказал он с поклоном. – Мне показалось, вы спрашиваете леди Уэнтуорт, мэм. – Он попятился, распахнув дверь. – Не будете ли вы добры подождать в гостиной? Я доложу о вас сквайру. Вы уверены, что сквайр ждет вас, мэм? – с вызовом спросил лакей, проводив гостью в отведенную для визитов комнату.
– Вы подвергаете сомнению мои слова? – повысила голос Ребекка и, когда дверь за лакеем закрылась, охваченная волнением, стала мерить шагами комнату.
Поистине она не ведает, что творит. Ведь каждая встреча с незнакомыми людьми в Англии таит в себе опасность. Не только для нее, но и для Джейми. И для лорда Стенмора тоже.
Она вернулась в Англию ради Джейми, заботясь о его будущем, – ведь он наследник графа. Но не прошло и месяца с момента ее вступления на английскую землю, как она оказалась замешанной во множестве рискованных дел.
Размышления Ребекки прервал скрип приоткрывшейся двери, которая вела в смежную комнату, и в щель заглянула Миллисент.