Обещание

– Джеймс плохо слышит, но он не глухой.
Мужчина поправил очки и уставился на бумаги на своем столе.
– Я просил уделить время вашему сыну двух учителей. Вместе и поодиночке. Каждый из них утверждает, что ваш сын не слышит ни слова. Мальчик даже говорить не умеет. Таково их заключение.
– Ему всего девять. Он очень нервничал в тот день, когда я его сюда привезла.
Директор покачал головой.
– Мистер Хопкинсон утверждает, что видел, как на прошлой неделе мальчик носился по пристани с другими ребятишками и никак не отреагировал на его приветствие.
– Много ли вы знаете девятилетних мальчишек, которые станут отвечать на приветствия взрослых в то время, когда проказничают?
– Выходит, ваш сын к тому же еще и проказник?
Ребекка издала вздох разочарования и развернула бумаги, лежавшие у нее на коленях.
– Я говорила о мальчиках, занятых игрой. Джейми – не проказник, мистер Морган. Он очень умный и усердный ребенок, к тому же очень способный. Взгляните на эти бумаги, сэр. – Ребекка положила бумаги на стол. – Это образцы его почерка. Он умеет читать. Я уже учу его математике, и он справляется ничуть не хуже большинства ваших учеников.
Директор быстро полистал бумаги.
А теперь скажите, сэр, как могла я научить его всему этому, будь он глухим?
– Миссис Форд... – Он сделал паузу и, свернув бумаги, протянул Ребекке. – Вы талантливая преподавательница. Многим нашим воспитанникам очень повезло, что их учили вы. Родители не знают, как и благодарить вас за то, что вы так возитесь с их чадами. Но ваш собственный сын...
Ребекка ваяла у директора свиток.
– ...что касается Джейми, то вам лучше продолжить то, с чего вы начали. Возможно, только узы, связывающие мать с сыном, помогают вам преодолеть его недуг. Похоже, вы, и только вы, единственная, на кого он реагирует.
– Но я не могу научить его всему. Он не сможет ничего достичь в жизни, если его образование будет ограничиваться лишь тем, что сумею дать ему я.
– На основании того, что вы мне здесь показали, ваш сын уже превзошел по знаниям тот уровень, который может понадобиться в жизни среднему рабочему или ремесленнику. Благодаря вам он прекрасно подготовлен.
– Нет, мистер Морган! Я не допущу, чтобы мой сын думал, будто положение рабочего или ремесленника – это все, чего он может достичь в жизни. – Ребекка с трудом сдерживала ярость. – Несмотря на дефект слуха и деформированную руку, я воспитаю сына так, чтобы он мог стать, кем пожелает. Врачом, адвокатом, священником.
– Ваши намерения достойны восхищения, миссис Форд.
Ребекка смерила директора гневным взглядом.
– Я пришла сюда не за восхищением, мистер Морган. Я пришла за пониманием, открытостью, равенством, за всем тем, о чем вы и ваша школа, судя по вашим словам, радеете. Я пришла сюда в поисках возможностей для образования моего сына.
Мистер Морган слегка покраснел и уставился на свои руки.
– Прошу прощения, миссис Форд. Мы уже уделили вашему запросу достаточно времени и внимания. Но у нас в школе всего два учителя, не считая меня, а учеников свыше сотни. Мы просто не можем обучать детей с такими недостатками, как у вашего сына.
Посидев еще некоторое время, Ребекка порывисто встала.
– Всего хорошего, сэр.
В лучах послеполуденного солнца шпиль церкви Христа сверкал, словно расплавленное золото, когда Ребекка вышла на Хай-стрит. Но молодая женщина ничего не замечала вокруг. Крепко сжимая в одной руке бумаги Джейми и ленточки сумочки в другой, она пробиралась сквозь толпу, заполонившую улицу, несмотря на то что день уже клонился к вечеру.
– Добрый день, миссис Форд.
Повернув голову, Ребекка кивнула. Есть и другие школы. Например, в Джермантауне. Но как возить туда Джейми, если дорога только в один конец занимает целый день?
– Прекрасная погода, миссис Форд.
– О да, миссис Бредфорд.
Ребекка ответила женщине вежливой улыбкой и, скрывая огорчение, вызванное встречей с директором школы, ускорила шаги.
Они переедут, если это единственный способ определить Джейми в школу. Куда угодно. В Нью-Йорк, в Бостон. Работу она и там найдет.
 
Самостоятельную жизнь вдвоем с Джейми Ребекка начала в Филадельфии десять с лишним лет назад. Здесь ее знали и уважали. Недостатка в работе она никогда не испытывала, будь то преподавание, шитье или помощь в пекарне, когда миссис Паркер была вынуждена ухаживать за своим хворающим мужем.
Направляясь к строению из красного кирпича, где находилась пекарня миссис Паркер, Ребекка пересекла улочку, тщательно обходя лужи, навозные кучи и транспорт. Там под покатой крышей она арендовала две уютные комнатки, расположенные над жилищем семейства Батлеров, где постоянно наблюдалось прибавление.
Увидев Анни Хау, косоглазую служанку из гостиницы «Смерть лисицы», Ребекка кивнула.
– О, миссис Форд. Сегодня после полудня в гостинице справлялся о вас какой-то джентльмен.
Ребекка остановилась на лестничной площадке.
– Спасибо, Анни. Этот джентльмен... он искал учительницу для своего малыша?
– Он ничего об этом не сказал, мэм. Но я так не думаю. Он приехал совсем недавно, с намерением пробыть здесь несколько дней, мэм.
– Что ж, спасибо, Анни.
Ребекка открыла переднюю дверь.
– Он адвокат, знаете ли, из Англии. У Ребекки болезненно сжалось сердце.
– Кого именно он спрашивал?
– Вас. Мать мальчика с больной рукой. Я, признаться, подумала, что ваш Джейми опять набедокурил на пристани. На вашем месте я каждый день драла бы парню уши, заслужил он того или нет. Давно собиралась сказать вам об этом. Я сама его там видела, миссис Форд. Не думайте, что я возвожу на него напраслину.
Ребекка немного успокоилась.
– Спасибо, что рассказала мне все это, Анни. Я с ним поговорю.
– Отходить бы его хорошенько ивовым прутом по заднице – вот что ему нужно, если вас интересует мое мнение, миссис Форд. Будь жив ваш муж...
– Еще раз спасибо, Анни.
Ребекка нетерпеливо махнув рукой, закрыла дверь и стала подниматься по узкой лестнице.
Анни не сообщила ей ничего нового. Все это Ребекка уже знала. Этой весной Джейми немного отбился от рук, но дел у Ребекки было невпроворот, ни минутки свободной.
Как Ребекка и ожидала, дверь в квартиру Молли Батлер была открыта. Увидев Ребекку, соседка, которая была на сносях, помахала ей рукой, приглашая войти. В камине у дальней стены потрескивал огонь. Повернувшись к входу спиной, Молли помешивала рагу в горшке, подвешенном на железном пруте над очагом. Тяжело опустившись на большой сундук у огня, розовощекая женщина дружелюбно смотрела на Ребекку. В кроватке сладко спали две девочки-двойняшки, едва начавшие ходить.
– Можешь ничего не рассказывать. У тебя все на лице написано.
– Это не единственная школа. Есть и другие.
– Ты же знаешь, я люблю Джейми, как своих собственных сорванцов, но не стала бы больше думать на эту тему.
Спорить Ребекке не хотелось, и она промолчала.
– А ты уже думаешь.
Ребекка улыбнулась.
– Ты знаешь меня, Молли. Я всегда думаю.
Ребекка села на сундук рядом с подругой. Та отрезала кусок хлеба, поставила столик перед Ребеккой и подвинула к хлебу горшочек с яблочным джемом.
– Судя по твоему виду, ты сегодня не обедала и не завтракала.
– Джейми еще не вернулся?
– Не волнуйся за него. Я отправила Томми с Джорджем и Джейми. Под надзором старшего брата эти два постреленка не посмеют шалить.
Томасу – старшему из четверых детей Батлеров – исполнилось двенадцать, и он выглядел достаточно взрослым для своего возраста. Джордж был ровесником Джейми и обладал таким же своенравным характером.
– Ребекка, прислушайся к совету мистера Батлера и позволь Джейми работать в кузнице или...
– Не могу. – Ребекка покачала головой. – Я собираюсь написать директору школы в Джермантауне. Уверена, там его примут в школу.
– Мистер Батлер сказал, что у них свыше двух сотен учеников. Даже если бы они с пониманием отнеслись к Джейми.