Майя (СИ)

Алиса велела посмотреть обучающие видео. Но это попозже.
В одном из ящиков Майя нашла пакеты в рулоне. Оторвала один, завернула в него руку и вынула колечко колбасы. Ушла в унитазную комнату. И там, сняв буйосету, положила ароматный ломтик в рот.
Насыщенный, безумный, напичканный всеми мыслимыми и немыслимыми усилителями вкус ударил в мозг волной наслаждения. Слюна наполнила ротовую полость. Из груди вырвался стон.
Не в силах сдержаться, Майя сходила в пищеблок и заперлась уже со всем золотым прямоугольником. И употребила каждое из колечек до единого.
От непередаваемого бесстыдного удовольствия выступили на глазах слёзы. Какой изумительный, непревзойдённый продукт!
Колбасы были где-то на грани дозволенного, продавались не просто в отделах для взрослых, а лишь в специальных магазинах. Очень многие считали их скорее готовой едой, чем продуктом для приготовления, и чурались, как дурных болезней вроде диареи или отравления. Несколько лет назад коммунистическая партия даже выдвигала законопроект о запрете продажи колбасных изделий в России. Мол, не соответствует это духовным скрепам народа. Подаваться может только в заведениях готового питания, которые тоже надо запретить.
Закон, конечно, не приняли, XXI век на дворе. Но чтобы вот так: нарезанная, в прозрачной упаковке… Немыслимо!
Майя вернулась к холодильному шкафу. Нужно было, наплевав на приличия, выбросить чужую готовую пищу. Но ведь она теперь вроде как и есть Алиса. Значит, условно, это состряпала она. Получается, не будет ничего аморального…
Майя не нашла плотных непрозрачных пакетов для пищевых отходов, только тоненькие и просвечивающие сиреневые для бытового мусора. В магазин, что ли, сходить? Может, заказать с доставкой?
Майя залезла в телефон и быстро увидела знакомую иконку: какие-то основные вещи тут были скопированы с реальности. Но в меню приложения творилось такое, что она прямо-таки села на пол.
Пища, самая невероятная и очень часто приготовленная пища, открывалась без возрастной идентификации и вообще не предупреждала о том, что это — товары для взрослых! Майя даже забеспокоилась. Она много чего дикого и пошлого написала о Срамном измерении, но о кормлении несовершеннолетних у неё не было ни слова! Она же не больная всё-таки. А тут… выглядело так, будто…
Ох, мамочки!
Среди прочих категорий товаров, где, вот честное слово, был раздел «готовая еда», имелся блок с наркотиками. А на иконке…
Майя, чувствуя, как кожа на руках покрывается пупырышками, топорща ёжиком тонкие волоски, таращилась на белобрысого мальчика не старше семи лет, который, раскрыв рот, направлял в него рукой отрезанный ломоть истекающего кремом торта.
Господи… Ребёнок употребляет наркотики прямо в рекламе! Это было уже попросту запредельно.
Майя потратила почти полтора часа на изучение фантасмагорического ассортимента в приложении. И очнулась, только когда сработал будильник. Батюшки, у неё же автобус в шесть с чем-то, а она даже понятия не имеет, откуда он отходит!
Пришлось сложить один в другой штук семь пакетов какого-то супермаркета с цифрой «пять» на эмблеме, чтобы добиться непрозрачности. Кое-как орудуя засунутыми в пакетики из рулона руками, Майя свалила в получившийся мешок пищу из холодильного шкафа. Почти всю. Оставила только некий готовый салат с нетронутой фабричной упаковкой. И будоражаще ароматную красную жижу, поразмыслив, вылила в унитаз: чтобы не растеклась. Покончив с уборкой, она, как могла, закрутила верх пакета, но от него всё равно поднимался срамной аромат, так что Майя замотала своё изобретение поверх целлофановой плёнкой, словно чемодан в аэропорту.
А потом уединилась с готовым салатом в унитазной комнате. Не смогла удержаться.
Боже, это оказался такой восторг! Даже лучше колбасы! Сдобренный изумительным, волшебным белым соусом, салат этот всколыхивал что-то в душе, застилал глаза поволокой слёз восхищения. Майя прикончила за раз все четыреста двадцать граммов, а было бы больше, то и больше бы одолела.
Сердце бешено колотилось, по телу разливалась истома.
  
Если рай существует и там не подают такие салаты, то гореть Майе в аду, и к чёрту всех святош!
Как же это непередаваемо вкусно!
Хотелось высунуть язык и облизать пластиковую коробочку, но это было уже слишком.
Поднявшись со стульчака, который использовала как сиденье, Майя покинула унитазную комнату и вымыла форму. Очистить остальные ёмкости было сложнее: ни в одном из шкафчиков посудомоечной машины не нашлось. А очищать за Алисой пищевые формы было… как-то всё-таки чересчур. Так что Майя просто залила их водой и на всякий случай спустила на пол, чтобы через окно не было видно.
Покончила она со всем этим в начале первого.
Нашла на почте Алисы билеты, скопировала адрес в приложение с картами и убедилась, что до автовокзала всего двадцать минут езды. Но лучше выдвинуться пораньше, хотя бы в половине шестого. А для верности в пять.
Сейчас же нужно было вынести мусорный куль.
Майя встала около него на колени и старательно принюхалась: вроде не пахнет. Но на всякий случай ещё прихватила из унитазной комнаты освежитель воздуха и как следует оросила своё изделие.
Держать его было очень неудобно, ручки она замотала плёнкой, а баул вышел огромный. Кое-как допинав его до выхода, Майя посмотрелась в зеркало и неуверенно сняла ночную буйосету. Взглянула на дверь.
Сможет ли она как ни в чём не бывало пройтись по улице нагишом?
Не так сразу.
Алиса что-то говорила о масках.
Майя огляделась и залезла в выдвижные шкафчики под вешалкой. Нашла странные тряпицы с ремешками. Примеряла. Они едва прикрывали щёки, сбоку при малейшем неловком движении или порыве ветра можно было бы разглядеть губы. Ох. К тому же у этих тряпочек не было кольца, ткань прижималась ко рту, мешала, да ещё и могла вульгарно намокнуть от выделений. А ремешки оказались тряпичными, растянутыми, так и норовили свалиться с ушей.
Оно ведь стиранное, верно? Не могла же Алиса положить в шкаф ношеные маски?
Как бы то ни было, выбирать не приходилось.
Второй проблемой оказалась обувь: все Алисины туфли и босоножки были Майе велики. Кое-как подобрав шлёпанцы, в которых можно было почти не спотыкаться, она ещё раз внимательно оглядела себя в зеркале с обоих боков, насколько это было возможно. Потом открыла дверь, сняла с крючка ключи, выкатила куль в тамбур и заперла замок. Дальше следовало всё-таки как-то это дело нести.
Обхватив баул руками, Майя воспользовалась лифтом, хотя нужно было преодолеть всего один пролёт. А на выходе столкнулась с голой бабкой!
Морщинистый проваленный рот без зубов приковал к себе ошалелый взгляд Майи, она так и вжалась в заднюю стенку лифта, выставив между собой и престарелой бесстыдницей мусорный свёрток.
— Тебе плохо, милочка? — прошамкала бабка, и между её верхней и нижней губой натянулась и лопнула белая ниточка.
Нужно вести себя естественно, естественно! Это просто голая старушка! Нельзя паниковать!
— Г-голова закружилась, — промямлила Майя и выпихнула себя и задевший дверцы пакетище из лифта мимо посторонившейся извращенки.
«Нельзя относиться к людям без буйосет, как к извращенцам!» — убеждала себя Майя, толкая подъездную дверь.
Мусорный бак было видно от крыльца, и Майя постаралась сфокусировать взгляд на нём, не глядя по сторонам. Руки дрожали. Неловкость давила на затылок.
Добравшись до забранных сеткой-рабицей контейнеров, Майя едва подавила что-то вроде стона.
Развороченные ошмётки каких угодно пищевых продуктов валялись там на самом виду. Объедки, коробки, формы с пошлыми рекламными картинками, целые куски выброшенной пищи — всё это даже стеночкой какой не закрывалось!
Взгромоздив туда же свой целомудренный куль, Майя отшатнулась: запах! Адская смесь гнили ударила в нос, хотя из-за конструкции местных масок-тряпиц, и он тоже был закрыт тканью.
А мимо прошла женщина с ребёнком.
Вот это да.