Партнёры (СИ)

Ну и вопросы в моей голове…
В ванной стало тихо и через минуту Оливер появился на пороге моей спальни. Слава богу в трусах, но это всё равно не спасло моё несчастное сердечко, которое замерло при виде влажного натренированного тела. В прошлом, когда мы танцевали, он был более худым и жилистым. Сейчас же у него появились красивые бицепсы, спина как будто стала шире, пресс был просто идеальным. По телосложению он был похож на Нэйта. Идеальное тело для фотосессий мужского белья.
Оливер вытирал свои волосы и поглядывал на меня с игривой мальчишеской улыбкой. Слюна скопилась во рту, и я очень надеялась, что выражение моего лица не выдавало восхищения или глупого обожания.
— Поговорим? — предложил он как бы между прочим.
Я моргнула, чтобы снять с себя наваждение.
До чего хорош, поганец!
— Кхм, — прочистив горло, отвела взгляд. — О чём?
— О том, почему я хочу забрать тебя, — ответил он и закрыл дверь спальни.
Я сжала бёдра, словно закрытая дверь была условным знаком для продолжения нашей вечеринки.
Да что ж за кисель-то такой в моей голове?!
— М? — затуманенным взглядом посмотрела на него.
— Надеюсь, тебе нравится то, что ты видишь, — игриво протянул он и закусил нижнюю губу.
Стоя напротив меня, он нарочито медленно начал вытирать свой торс. А почему он надел трусы на влажное тело и не вытерся перед этим?! У него всё наоборот?! Так принято в Австралии?!
Господи боже, Габи, соберись!
— Ага, — забыв его вопрос, ответила я.
Он тихо рассмеялся и забрался ко мне на кровать. Сел по-турецки напротив меня и взял меня за руку.
— Любимая, выслушай меня, пожалуйста. Я должен рассказать тебе кое-что. Это правда важно, — нежно произнёс он и поднёс мои пальцы к своим губам. — Можно? Ты не выгонишь меня сейчас?
— Как будто ты уходил, когда я тебя прогоняла, — надменно фыркнула я и он рассмеялся.
— Тоже верно, — поцеловав мои пальцы, он опустил наши ладони. — Моя мама больна шизофренией, Габи. В данный момент она проходит лечение в клинике, — от его признания у меня вышибло весь кислород из лёгких. Я в шоке уставилась на него, наваждение и возбуждение вмиг улетучились. Оливер, не поднимая глаз продолжил: — Я не могу её оставить наедине с этой болезнью, как и не могу полностью переложить ответственность за её жизнь на врачей. Я приехал сюда только ради тебя. Учёба по обмену лишь удобный и приятный бонус. Точнее это ниточка, за которую я ухватился, чтобы добраться до тебя. Я ведь мог уехать в Европу или Канаду. Это полезный инструмент для достижения моей цели. А моя цель это ты. Не буду лукавить, мне нравится здесь. И ритм жизни, и люди, и окружающая обстановка. Но моя жизнь там, в Сиднее. Там моя мама. Она единственное, что осталось у меня. У меня никого больше нет и я безгранично люблю её, — тихо говорил он, рассматривая наши ладони и поглаживая мою своими длинными пальцами.
Я слушала его, затаив дыхание. После такого жаркого секса я совершенно была не готова к душераздирающим откровениям. Оливер редко говорил по душам, обсуждая любые темы, кроме своей семьи и будущего. Раньше мы с ним могли немного пофантазировать, возвращаясь с репетиций, но в его словах зачастую не было конкретики и ясности. Словно для него будущее слишком размыто.
— Моя мама отдала мне всё, воспитывая практически в одиночку. Нам помогала только её мама, моя бабушка. Но она умерла полтора года назад, и мы остались с мамой вдвоём. Я воспитывался женщинами и, возможно, поэтому бываю порой слишком эмоциональным в принятии решений. Однако моё желание увезти тебя абсолютно твёрдо и обдуманно. Я тебя не брошу, не оставлю, не предам. Я тебя всегда удержу в своих руках и не уроню. Пожалуйста, ради всего святого, подумай над моим предложением, — он с надеждой посмотрел на меня.
Мои лёгкие начали гореть, и я сделала глубокий вдох. Голова закружилась то ли от недостатка кислорода, то ли от его слов.
— Боже, Оливер… Я не знала… Мне очень жаль! Но ведь твоя мама бывала на наших соревнованиях и казалась вполне здоровой, — пыталась собрать в кучу свои хаотичные мысли и быть тактичной.
 
Я вдруг поняла, что этот парень многое перенёс, пока я винила его во всех смертных грехах, а ему и без меня жилось не сладко. Его мама, Анна, была потрясающе доброй и весёлой женщиной. На наших соревнованиях она всегда подходила ко мне и каждый раз давала какое-нибудь шутливое напутствие. Наподобие: «Утри им нос, красотка. Раздави их своим каблуком, а Оливер спрячет труп».
— Да, всё так. Но, если ты вспомнишь, то в последний год нашей карьеры она была только на одном соревновании, и тот был промежуточным этапом, — ответил он, рассматривая меня. Я кивнула, вспомнив, что действительно в тот год я редко видела её. — Тогда я на твои вопросы, о местонахождении моей мамы отвечал, что её завалили работой. Но я лгал, боясь, что ты изменишь своё отношение ко мне, узнав, что моя мама имеет проблемы с головой, — признался он, потупив взгляд.
— Какая чушь! — в сердцах воскликнула я. — Я бы никогда так не поступила с тобой!
— Знаю, любимая. Теперь я это понимаю… Но тогда я боялся этого, — примирительно произнёс он и вновь поцеловал мои пальцы. Я вновь завелась, но сдерживала себя, понимая, что мой гнев сейчас не к месту. — С тех пор её состояние ухудшилось. Когда у неё начинается приступ, то она пытается покончить с собой всем, что попадётся под руку. Это полный мрак, если честно. Я несколько раз успевал в последний момент выхватить у неё нож, ножницы и даже вязальные спицы, — вздохнул он, прикрыв глаза. — Один раз не успел, но после того случая она стала лечиться. Однако для полного излечения оказалось слишком поздно, потому что она долгое время не верила мне, когда я рассказывал ей о её поступках. Она считала меня больным, а не себя. Пару раз я чуть не проваливал наши с тобой выступления, если ты помнишь. Тогда я проводил бессонные ночи рядом с ней, держа в руках её мечущееся тело, чтобы она не выпуталась и не наломала дров, — обречённо покачал головой и посмотрел на меня.
— Поэтому, из-за мамы, ты пошёл учиться на врача? — догадалась я, сжав его ладонь. Он с печальной улыбкой кивнул. — Но почему на генетика? Почему не на психиатра, например?
— Потому что я не хочу лечить последствия заболевания, глуша симптомы. Я хочу вылечить причину, — признался он, часто заморгав и отведя взгляд в сторону.
Моё сердце сжалось от внезапной боли. До меня только сейчас дошло как страдал Оливер. Он действительно был очень близок со своей мамой. Я бы не назвала его маменькиным сынком, нет. Он почитал и обожал свою маму, а она, в свою очередь, души в нём не чаяла и всегда очень гордилась его победами и достижениями. Она была его самой главной и преданной фанаткой.
Анна подружилась и с моей приёмной мамой. Вместе они вечно что-то обсуждали и часто перезванивались, пока мы жили в Сиднее. Вместе покупали нам костюмы, посещали родительские собрания в школе и вообще были достаточно дружны. Однако очевидно, что и моя мама не в курсе всей ситуации.
Мне хотелось обнять его и сказать что-то воодушевляющее, но слов не было. Я совершенно не знала, что полагается говорить в таких случаях.
— Мне очень жаль, Оливер. Твоя мама прекрасная и сильная женщина. Может, она справится и с этим недугом? — тихо спросила у него, немного придвинувшись поближе.
Он отрицательно помотал головой, что влажная прядь волос упала ему на лоб.
— Нет. К сожалению, это не в её власти.
Потянулась убрать волосы с его лба, как внезапно раздались басы тяжелой рок-композиции Americanaгруппы The Offspring. Они буквально завибрировали по всей коже, и мы одновременно подпрыгнули от неожиданности и повернулись в сторону закрытой двери.
 
Бум-бум-бум!
Вот же чёрт!
Матерь Божья!
Нас сейчас линчуют!
— Это Диего вернулся, — прошептала я испуганно.
Сама не понимаю, чего я испугалась, ведь в данный момент не делала ничего предосудительного. Наверное, потому что меня застали с поличным с парнем, точнее Оливером, тем самым, кого брат хотел убить. Этот парень был в нашей квартире в одних трусах, принимал душ в нашей ванне, а до этого…