Демон моего разума (СИ)

– Звездочка, закрой глаза и отвернись. Что бы ты не услышала – не смотри. – Голос Диппера-Билла исказился, становясь металлическим, чужим. Нереальным и будто пустым, но при этом таким полным… до краев.
Сайфер сделал несколько замысловатых движений и по стенам комнаты еле заметно прошла белая рябь, будто отстраняя ее от прочей реальности, но на деле же, Билл просто сделал так, чтобы туалет на время “исчез” для остальных. Теперь ему никто не помешает. Никто не испортит его развлечение.
  
Мэйбл кивнула и отвернулась. Она поняла, что просто так ее никто не просил бы отворачиваться.
А Билл повернулся к парням, что попытались его окружить. Это будет легче легкого. Словно отнять конфетку у младенца.
Тим нахмурившись кивнул головой и на демона бросились несколько парней. Билл окинул их презрительным взглядом и махнул рукой. Диппер просил не убивать, но ничего не говорил о потере нескольких или более конечностей, травмированной психики или переломанных костей, верно?
Он плавно повернулся всем телом к Тиму, пока за его, Билла, спиной разливалась кровавая река. Парень, совсем еще зеленый в подобных делах, упал на пол и закричал нечеловеческим голосом, смотря на лежащую рядом ладонь. Свою ладонь.
Второй же юноша не кричал. Он лишь смотрел в стену пустым взглядом потемневших глаз, словно видя нечто, что не видят другие. Он подошел к стене, где стояли раковины и начал биться головой, разбивая зеркала, что висели над ними. Кровь ручьями потекла в раковины, а осколки разлетались в разные стороны с громким звоном, что пугал больше криков.
Никто не понял почему это произошло, но страх, инстинктивный, можно сказать первобытный, подтолкнул парней к бегству. Все чувствовали, что с ними будет нечто подобное, если не страшнее, и никто этого не хотел. Парни осознавали, что им никто не сможет помочь, кроме самого Диппера Пайнса, которого не было в собственном теле.
Они бросились к двери, но та оказалась заперта. Билл безумно рассмеялся, наблюдая за бессмысленными попытками парней выбить дверь. По щелчку его пальцев оставшихся трех неудавшихся хулиганов и насильников, включая Тима, откинуло назад к самой стене.
Стукнувшись головой о пол, они перевернулись и посмотрели в желтые вытянутые глаза своего противника, которому заведомо проиграли. Билл вновь улыбнулся хищным оскалом, впитывая страх и наслаждаясь им.
Толстый парень, лежащий по левую сторону от Грина громко завопил, словно свинья, и выгнулся дугой. Его тело прошибло волной боли, мышцы натянулись до предела, а сухожилия будто все разом порвались.
Адская боль длилась лишь несколько секунд, но парню это показалось целой вечностью. Все кончилось лишь, потому что он потерял сознание, а изо рта потекла тоненькая струйка крови.
Тим и последний из его свиты смотрели на товарища с неподдельным ужасом. А Билл откровенно им упивался, наслаждался криками боли, но жалел, что не может превратить их тела в кровавое месиво, такое, чтобы мать родная не отличила, где ее отпрыск, а где чужой.
– Слабоват оказался. – Разочарованно цыкнул Сайфер. – Что же мне сделать с вами… – В слух начал размышлять Билл, медленно подходя к сжавшимся парням. Тихие шаги отдавались звоном в ушах, разрушая давящую тишину. – Вывернуть кожу наизнанку? Оторвать язык и заставить съесть? Или может медленно, со вкусом, выдирать каждый ноготь из каждого пальца. – С каждым словом голос демона становился все тише, а угроза в нем читалась все более ясно. Парни уже тряслись от страха, а под сообщником Грина растеклась желтоватая лужица.
Билл скривился в отвращении и отошел на шаг назад. Ногти… а ведь и правда неплохая идея. Но это на десерт.
С товарищем Тима он расправился относительно быстро. Не став особо заморачиваться над этим трусом, он просто наслал на него проклятие видений. Теперь его можно называть психом без зазрений совести, он будет видеть то, чего нет. Слышать то, что не слышат другие и постепенно действительно сойдет с ума.
– А теперь десерт. – Билл прошел к Тиму, постукивая невысокими каблуками школьных кроссовок Пайнса. Его спокойные шаги вызывали волны страха, а глаза сверкали таким презрением, что волей-неволей поверишь, что ты – лишь ничтожное создание, не имеющее даже зачатков разума.
Он взмахнул ладонью, а рука Тима поднялась вверх. Он закричал, умоляя пощадить, клялся, что больше не подойдет к Дипперу Пайнсу и его сестре, но это было уже совсем не важно. Слишком поздно Грин осознал свою ошибку – Билл ни за что не остановится.
Ногти медленно начали отрываться от кожи, а комнату вновь озарил крик боли, страха и отчаяния.
Мэйбл, сжавшаяся в углу туалета не отрывала глаз от кафеля, но фантазия услужливо подкидывала картины пыток, убийств, снова совершаемых Биллом и ее собственную смерть.
Да, она понимала, что Диппер не позволил бы ей погибнуть, но это же Билл – обман его призвание.
Как только ногти пальцев на руках кончились, Билл посмотрел на обувь мальчишки. Грин вновь закричал, а ноги начало выкручивать в разные стороны. Нет, там ногти он выдирать не стал. Слишком просто.
Сайфер сосредоточился на теле Тима, ломая кости, разрывая сухожилия. Он удерживал Грина в сознании, не позволяя тому упасть без сознания от болевого шока, и особо не переживая о том, смогут ли залатать все повреждения врачи. Это неважно, вовсе нет. Не сейчас.
Диппер просил не убивать и сделать так, чтобы Падающая звездочка ничего не увидела – он это сделал. Претензий не должно быть.
Сайфер подошел к Мэйбл и сел на колени. Только сейчас он понял, что несмотря на то, что она ничего не видела ее уши были открыты и она все слышала. Это могло сказаться на ней… определенным образом.
Он окинул комнату взглядом и в тот же миг вся кровь исчезла, все сломанные вещи были целы, и лишь пострадавшие дети все еще лежали без сознания на холодном полу школьного туалета.
– Падающая звездочка, сейчас я сделаю тебе больно и ты уснешь. Когда проснешься – почти ничего не вспомнишь. – Тихо произнес Сайфер, стараясь успокоить ее – она еще нужна. Мэйбл кивнула, не имея возможности ответить по-другому – кляп все еще мешал говорить, а слезы с новой силой полились из глаз.
Билл сломал Мэйбл пару костей в руке, немного повредил физическую оболочку Диппера, отводя от себя-Диппера подозрения и вернулся в Измерение снов, отпуская тело Пайнса, которое еле перенесло такой объем используемой магии – мышцы ужасно ныли, а голова поразительно сильно разболелась за последние, не долгие пол часа.
Удивительно, что вообще перенесло, да еще и с поразительно слабыми последствиями, думал Билл, ведь обычно человеческое тело держится недолго, а после обретает вид овоща или погибает совсем. Бесполезные, слабые мешки мяса, неспособные вынести всей мощи древнего демона разваливались спустя несколько минут нахождения существа в нем, если, конечно, он использовал свою силу, а тело Диппера держалось вот уже полчаса и даже не начало гнить. Удивительно.
Если же демон просто пребывает в теле, то оно не получало особого вреда, лишь легкие внутренние повреждения, не более. Хотя, и это может оказаться смертельным. Все зависит от случая и физического состояния самого сосуда.
Возможно тут сыграли роль предыдущие воздействия на тело мальчика изнутри. Билл отлично помнил, как пять лет назад воспользовался телом Диппера, но и тогда оно не понесло особого ущерба, что было странно.
Невольно Билл задумался о том, что это, возможно, последствия не только его прибывания в теле Диппера тем летом, но и поддержание его собственным потенциалом. Он не проверял, может ли Пайнс использовать поток магии, как сам Билл, или способен ли быть исключительно сосудом.
  
А еще было странно, что Диппер совершенно не помнил его, Билла, но причину того Сайфер уже примерно выяснил. И это могло послужить неким барьером, точнее одной из его защитных механизмов, держащих мальчика в нормальном состоянии, что физическом, что психическом. Очевидно, что постарался горячо любимый дядюшка Форд. Тут возникает вопрос: Мэйбл тоже стерли память? Но почему тогда она отреагировала так спокойно? Да и если бы не стерли, все равно должна была начаться паника. Что было у нее в голове, когда она, зная, что перед ней демон, да не просто демон, а Билл Сайфер, а не ее брат, спокойно доверилась ему? Неужто ей оставили память с определенными условиями? Тогда, на что она пошла ради своей памяти? Почему не испугалась Билла? Столько вопросов, но нет ни одного конкретного ответа. Пока что.