Я не для тебя (ЛП)

— Вижу, нормального лидера у вас нет, — отрезает. — Каждый делает, что хочет.
— Это ты про своего дружка? — кривится. — Он первым драку развязал. На чужой территории. Он еще, конечно, огребет. Но ты, ебучий лидер, лучше за своей командой приглядывай.
— Без тебя разберусь, — рубит.
— Лед решит, — мрачно бросает Ахмедов.
— Разъебем.
— Нихуя, — усмехается Марат.
Повисает напряженная тишина.
  
Теперь эти двое нависают друг над другом. Оба высокие. Крупные. Темноволосые. Угрожающие.
Теперь кажется, что уже они могут схлестнуться, а Хазаров и Амаев будут их разнимать.
Странно, что у них конфликт. Так похожи. И по телосложению, и по тем чувствам, которые нагоняют одним своим видом.
Или в этом и проблема?
Вообще, есть ощущение, что если бы эти четверо сдружились, то могли бы все вокруг разнести. Хотя, наверное, они и так могут. Даже со стороны на них жутко смотреть.
Уже ясно, что Ахмедов собирается выйти на лед. Значит, его дисквалификацию отменили. Он в форме. Как и тот второй парень. Просто цвета разные. Зависит же от универа. А еще успеваю заметить нашивку с буквой «С» на форме. По рассказам Лёвы знаю, что это обозначение для капитана команды.
Мысли хаотично мелькают в голове.
— Астахов крутой, — слышится вдруг голос друга над ухом. — Видишь, он даже Ахмедова не боится. Все нипочем. Хотя надо быть осторожнее. Ему светит крупный контракт. И серьезная травма может карьеру в спорте мигом оборвать.
Лёва берет меня под локоть. Кивает Маше.
— Хорошо, что я вас нашел, — замечает. — Давайте попробуем куда-то пройти. А то мы так и до трибун не доберемся. Особенно если сейчас начнется.
— Думаешь, они подерутся? — вырывается у меня. — Сами же только что растащили других парней.
— Да кто их знает, — кривится Лёва, мельком бросая взгляд в сторону парней. — Скорее, нет. Все будет на льду. Астахов капитан. Ахмедов — тафгай. По сути вышибала. Если кто и способен прессануть Астахова, то это он. Причем жестко. Хотя Астахов сам отбитый. Обычно его боятся трогать. Теперь ради контракта ему приходится сдерживаться. С явным отморозком никто не станет подписывать серьезный договор. Ну а Марата ничего не держит. Хоккей для него больше развлечение.
Лёва, который еще недавно подгонял нас, теперь задерживается, залипая на очередном витке конфликта между парнями.
— Жаль, бойцы здесь только Амаев и Хазаров, — бросает какой-то парень рядом. — Я бы посмотрел, как Ахмедов с Астаховым сойдутся на ринге. От них агрессия так и прет.
— А они же и сходятся, — вдруг поворачивается к нему Лёва. — На выходных у них иногда бывают совместные тренировки. Просто это не в академии.
— А где? — оживляется.
— В отдельном спортивном клубе.
— Братан, скинь контакт.
— Скину, — обещает Лёва. — Лично я еще такого не заставал. Но пацаны говорили, что у них бывали спарринги. Только раньше каникул их будет не застать. Ну они-то старшекурсники. Могут покидать академию. А вот у нас засада. Кто нам разрешит на выходных свалить?
— Да, хреново, — сразу стухает парень, качая головой. — Ты хоть так скажи. Что про их бои говорят? Там было мясо? Разъеб?
— Даже круче. Всей этой четверке предлагали выходить на боях без правил. Не раз. Ну с Амаевым и Хазаровым понятно. Они оба давно тренируются. Профи. Но Ахмедов и Астахов по слухам им не уступают.
— И чего? Будет бой?
— Нет. Получили отказ. У них по фану все. А жаль, — вздыхает друг.
— Лёва, — вылетает у меня осуждающий возглас. — Ты что, и правда сожалеешь, что нельзя посмотреть на такое?
— Зрелищно, — пожимает плечами. — Но думаю, сегодня на льду будет даже круче.
Ахмедов и Астахов все же расходятся.
Возможно, потому что появляются тренера.
Однако чувствуется угроза. Воздух буквально пронизан ощущением стремительно надвигающейся грозы.
— Точно, — соглашается приятель Лёвы. — Ты прав, братан. Нас ждет реальное мясо.
  
64
 
Что я здесь делаю?
Невольно оглядываюсь по сторонам. Трибуны стремительно заполняются людьми. Места у нас, вероятно, хорошие, потому что отсюда все видно.
Стоит гул. Холод сковывает тело. Плотнее запахиваю теплую кофту, которую решила прихватить в последний момент.
Растерянно смотрю на лед. Там пока пусто. Но скоро должна начаться игра. Буквально с минуты на минуту.
Значит, нам отсюда все видно. А нас, получается тоже? Выходит, Ахмедов вполне способен заметить, где я сижу.
— Идеальный обзор, да? — говорит Лёва, словно читая мои мысли.
— Угу, — рассеянно киваю.
Наверное, еще не поздно уйти.
Почему-то сейчас моя, казалось бы, безупречная логика насчет того, где будет безопаснее всего выглядит совсем неубедительно.
Думаю, плевать, где именно Ахмедов находится. Рядом с ним я всегда в опасности. И не важно — на льду он или отстранен от матча.
— Эй, Лев! — бросает кто-то неподалеку. — Все, что ты просил.
На автомате оборачиваюсь, вижу, как незнакомый парень передает что-то моему другу. Вроде распечатки, сложенные в несколько раз.
— Спасибо, — кивает Лёва, засовывая их в карман.
Рядом резко вздрагивает Маша. Отвлекаюсь на нее.
— Что случилось? — спрашиваю.
— Ничего, — она мотает головой, убирает телефон в карман. — Просто… сообщение пришло.
Моя соседка заметно побледнела.
Это точно «просто сообщение»?
— Может я могу чем-то помочь? — спрашиваю.
Дурацкий вопрос, но слова вырываются механически.
— Нет, Ась, — она смотрит куда-то в сторону. — Все в норме.
Маша совсем не умеет лгать. Верить ей не получается. Особенно когда замечаю Хазарова.
Он на другом ряду. Ближе ко льду. В той самой стороне, куда направлено все ее внимание.
Машу от Хазарова разделяет довольно серьезное расстояние, но я не могу не заметить, как она подается ближе ко мне. Будто изо всех сил старается от него отгородиться. Любым путем.
— Девчонки, хотите чего-нибудь? — спрашивает Лёва, потому что неподалеку как раз предлагают купить напитки.
— Облепиховый чай, — выдаем мы с Машей одновременно, не сговариваясь.
И теперь у нас вырывается смех, немного разряжая накаленную обстановку.
— Сейчас возьму, — кивает Лёва.
Он достает портмоне из кармана, не замечая, как распечатки выпадают. Потому что уже поворачивается, делает заказ.
Наклоняюсь, чтобы подобрать листки и вернуть ему. Беру их, выпрямляюсь, уже готовая передать обратно Лёве. Однако застываю, увидев там фото своего дяди.
Точнее фото того человека, которого я своим дядей считала. До недавнего времени.
Что это?
Смахивает на скан старой газетной статьи. Виден текст, часть заголовка. Но я не успеваю прочесть больше, чем самое начало, выбитое крупным шрифтом.
«Наш чемпион…»
— Оу, спасибо, Ася, — выдает Лёва, забирая у меня листы, торопливо складывая их так, чтобы было видно только обратную сторону. — Давай. Прикинь, даже не заметил, как выпало.
Он протягивает чай для Маши, который передаю не глядя, а потом уже и стаканчик для меня.
— Что это? — спрашиваю.
— Ерунда, — отмахивается Лёва. — Для моего проекта.
Вырезка из газеты? Статья про моего «дядю»?
Слышится протяжный звук сирены.
— Вот! — оживленно замечает друг, кивая на лед. — Начинается.
А у меня теперь и мысли об Ахмедове отходят на второй план.
Возможно, разыгрывается паранойя. Но… почему мой друг использует для проекта такой странный материал? И есть ли проект?
Лёва краснеет. У него вспыхивают даже кончики ушей. И нельзя игнорировать то, как он суетливо заталкивает листки в карман, комкая их еще сильнее. И как нервно подрагивают его пальцы.
Он лжет мне. Что-то скрывает. Но почему?
  
Перед глазами стоит то фото дяди. Там он… как будто совсем молодой.
У тетки был похожий снимок. Хорошо помню. Это уже позже она все фотографии убрала.
Хочу расспросить Лёву прямо.