Я не для тебя (ЛП)

Данил взвывает. Падает как подкошенный. Хватается за ноги.
— Уебок, — стонет. — По коленям…
Ахмедов надвигается на него. Холодно. Четко. Будто робот. Дуло пистолета с Данила не сводит. И кажется, меньше секунды проходит, прежде чем слышится еще два выстрела. Следом — истошный вопль.
— Бля… — только и вырывается у Данила.
Пополам с воем.
Другие парни молчат. Даже тот, которого подстрелил Лёва, затихает и перестает стонать.
  
— Тронешь мое… — ледяным тоном произносит Ахмедов.
И фразу не заканчивает. Просто прижимает дуло ко лбу Данила. Очень выразительный жест.
Тот зубами скрежещет. Молчит.
Марат поднимает взгляд. Обводит глазами остальных, словно давая понять, что это относится к каждому из них.
— Уебывайте, — говорит хрипло. — И это дерьмо уберите.
Отходит от извивающегося от боли Данила. Встает рядом со мной, закрывая меня собой.
— Чего застыли? — рявкает на резко притихших парней.
Щелчок.
Кажется, это он перезаряжается пистолет. Или… делает с ним что-то другое, но что бы это не было, действует на старшекурсников словно разряд тока.
Раненных подхватывают. Утягивают вглубь леса.
Вскоре мы остаемся здесь втроем.
— Ты, — говорит Лёва нервно. — Ты… отойди от нее.
— Ты не охуевай, — бросает ему Ахмедов. — Сегодня — ты молодец. Но берега-то не теряй.
Еще миг — он поворачивается и вбивает тяжелый взгляд в меня. В темных глазах вспыхивают искры пламени.
— Ну что, Ася? — спрашивает, приближаясь вплотную, склоняется надо мной и почти шепотом на ухо выдает: — Уже придумала, как будешь расплачиваться?
  
50
 
— Я домой хочу, — вырывается у меня нервно.
— Домой? — хмуро выдает Ахмедов.
— В академию, — отвечаю, помедлив. — В свою комнату.
Хотя если честно, лучше — домой.
Как бы не жилось мне у тетки, совсем не сладко, но там меня по крайней мере никто не пытался изнасиловать, не преследовал, не гнобил.
А тут — кругом жесть.
Ректор покрывает убийство. Старшекурсники устраивают всякие козни. Этой ночью меня бы вообще ничего хорошего не ждало, если бы Ахмедов тут так вовремя не появился. И если бы Лёва не оказался рядом. С пистолетом.
Тошно от всего. Дурно.
Ощущение будто я попадаю в настоящий фильм ужасов.
Дома максимум проблем был от теткиных воплей, истерик моих сестер. Но все то было терпимо. Даже заниматься получалось. А сейчас — что?
Пока плохо представляю, как дальше. Меня так сильно потряхивает, что кажется, вот-вот наизнанку вывернет от волнения.
— Мне… плохо, — говорю, судорожно сглотнув. — Пожалуйста, я… мне обратно нужно.
И лучше бы правда — домой.
Но сегодня так точно не повезет.
— Ну идем, — бросает Ахмедов.
Отдает пистолет Лёве, который как раз к нам подходит и снова заговаривает с ним:
— Отойди от нее, — повторяет друг. — Ты видишь, что ей плохо?
— Вижу, — выдает Марат без эмоций.
И подхватывает меня на руки.
— Идем, — добавляет.
Лёва смотрит на него как обалдевший. Стискивает пистолет.
— Я же сказал, — замечает. — Отпусти…
— Отпущу, — обрывает Ахмедов, шагая вперед, в темноту. — Когда вернемся в академию. А пока лучше так.
Друг снова пробует заговорить.
— Ты лучше за стволом следи, — отрезает Марат.
На этом разговор и обрывается.
Не хочу, чтобы Ахмедов держал меня. Даже теперь, когда мне действительно нехорошо, и одной идти было бы тяжело. Не хочу, чтобы трогал.
Однако сил на сопротивление нет.
А еще понимаю, что чем быстрее мы отсюда выберемся, тем лучше. Он, конечно, распугал тех парней. Но кто знает, что еще может случиться?
Мы посреди ночного леса. Тут могут быть и другие хищники. какие-нибудь животные. Волки, например.
Стараюсь не думать о том, что Ахмедов меня держит. Прижимает к горячему мощному телу. Наощупь он будто скала. Но камень прохладный. А от него исходит жар.
Морщусь. Невольно веду головой.
Хочется меньше контакта. Хочется ничего не чувствовать.
Настраиваю себя на то, что едва переступлю порог комнаты, сразу пойду в душ. А утром заберу документы из академии.
Плевать на все. На учебу. На будущее.
После такого…
Нет, никакая учеба этого не стоит.
Слезы подступают к глазам. Горечь затапливает. Но я запрещаю себе плакать. Запрещаю себе быть слабой. Лучше пока ни о чем не думать.
Утром разберусь.
Прокручиваю в голове картины горячего душа. Немного отпускает. Однако тут будто назло голос Ахмедова вырывает меня из мыслей.
— Придешь на мою игру, — хрипло произносит он.
Что?
Вскидываю взгляд на него. Даже не понимаю, о чем сейчас речь идет. Какая еще игра…
— Матч, — заявляет Марат.
Он про хоккей?
Называет дату.
Ну да. На эту самую игру меня Лёва приглашал, и еще пояснил, что Ахмедов на лед не выйдет. У него запрет.
— Тебя же не будет, — говорю. — Тебе нельзя играть.
— Кто сказал? — оскаливается.
— Не знаю, — дергаю плечами. — Наверное, ректор.
— Твой дружок, — хмыкает, мрачнеет, впивается цепким взглядом в мое лицо и обманчиво мягко прибавляет: — Ничего, не волнуйся, Ася.
А в следующую секунду будто режет:
— Я всегда свое возьму.
  
51
 
Утром я уже в приемной ректора. Пишу заявление о том, что хочу прекратить учебу в академии. Зависаю над пунктом, где надо обозначить причину. Столько всего на ум приходит, что сразу не выбрать.
Убийство в универе.
Зэк в бегах, который спокойно разгуливал по коридорам.
Идиотские задания от элиты.
Ну и главное — поехавшие от безнаказанности мажоры. Эта сумасшедшая ночь. Одна из лаборантов подсыпала мне снотворное. А потом я очнулась в лесу. И чудом избежала расправы.
Кажется, будто попала в дурной сон и никак не получается от него очнуться.
Наивная. Когда только поступила сюда, думала, что главной проблемой станет учебная нагрузка. Один из сильнейших универов страны. Столько надежд. А в итоге теперь сама хочу отсюда сбежать. И учёба не играет тут никакой роли. С учебой у меня пока проблем нет.
Обидно уходить. Будто признавать свое поражение. Но что я могу сделать?
Ночью мне повезло избежать насилия, а может и чего похлеще. И до этого, наверное, тоже везло. Однако вечно на удачу рассчитывать не могу.
Нужно что-то решать. И срочно. Вчера я даже не стала спорить с Ахмедовым по поводу его игры.
Нет смысла. Отказы он не принимает. Но это не важно. К моменту матча уже вернусь домой. Не знаю, может быть чисто формально меня сразу отчислить не получится. Без разницы. Уеду в любом случае. Да я хоть пешком отсюда готова уйти.
— Подождите, — говорит мне секретарь, пробежав глазами заявление. — Без ректора мы не можем ничего решить. И вообще, Ася, вы уверены, что хотите подать это?
— Уверена, — отвечаю твердо.
— Лучше подумайте. Еще есть время…
— Нет, извините, но я не передумаю. Хочу уехать из универа сегодня.
— Присядьте пока, — говорит секретарь, кивая на кресло. — Ожидайте ректора. Он скоро должен быть.
— Хорошо, спасибо, — отвечаю автоматически.
После ночных «приключений» у меня в голове все будто в тумане. С трудом соображаю.
Плохо помню, как мы вернулись в академию, как прошли мимо охраны. Я настолько отключилась от реальности, что даже не сопротивлялась, когда Ахмедов меня на руках нёс. Не возражала ему. Под конец просто молчала. Ничего не хотелось. Видимо, начался откат. Все происходящее воспринималось словно сквозь пелену.
Ахмедов отпустил меня только в моей комнате. Там я и начала отходить. Когда увидела Машу. Хоть немного сбросила морок, накативший на сознание.
— Ася, ты как? — бросилась подруга ко мне.
  
К счастью, Марат не стал задерживаться. Посадил меня на диван и вышел за дверь.
Ничего не сказал. Не давил.
Ну вероятно, посчитал, что уже сказал достаточно. И никуда я от него не денусь.