Я не для тебя (ЛП)

— Которую чем-то подпоили, а потом она проснулась и…
Мне тяжело закончить фразу.
Виола раньше говорила про ту вечеринку, которую устраивала элита. Одну из студенток напоили, а потом она ничего не смогла доказать. Те парни, которые были с ней, заявили, что все происходило по согласию. Слова нескольких мажоров против слов обычной студентки. Понятно, кому в итоге поверили. Все представили так, будто девочка намеренно пыталась оговорить этих ублюдков и развести их на деньги через ложные обвинения.
  
Маша кивает, давая понять, что можно не продолжать. Виола повторила ту самую историю. Когда это произошло Камилла и Юлиана были только на первом курсе. Ходили слухи, без них не обошлось. Они с самого начала старались построить свой порядок и всех неугодных поставить на место.
Ну по своим больным понятиям.
— Тебе надо быть очень осторожной, Ася, — говорит Маша. — Смотри, что ешь и пьешь. Тут и правда могут какую-нибудь дрянь подмешать. Снотворное. И ты тогда просто отключишься.
— Понимаю.
Лучше бы черви.
Хотя при мысли о таком тоже передергивает.
Ладно, ем я в столовой, вместе со всеми. Тут главное, не отвлекаться и не оставлять еду без присмотра. Ну и если мне кто-то предложит стаканчик кофе, стоит сразу же отказаться.
Похоже, молчаливым бойкотом все не ограничится.
Они уже просчитывают новый шаг.
Долго ждать не приходится.
Благодаря рассказу Маши о предложении Виолы, я почти не удивляюсь, когда открываю свой шкафчик на физре и вижу там полчище муравьев.
Ладно. Конечно, я реагирую. Отшатываюсь. Невольно отряхиваюсь, поскольку их внутри шкафа настолько много копошится, что кажется, будто уже и по мне ползут.
Терпимо.
Справлюсь.
Пытаюсь себя настроить, но получается плохо.
— Фу, посмотрите, что у нее в шкафчике, — выпаливает девчонка рядом.
Другая вовсе визжит.
— Ну и помойка! — брезгливо бросает другая.
— Мерзость…
Поворачиваюсь и смотрю на них.
— И кто из вас это устроил? — спрашиваю.
— Что? Ты это нам? — кривится одна.
— Мы не общаемся с такими как ты, — добавляет вторая.
Забавно, что обе они переписывали у меня задания на прошлой контрольной. Неделю назад.
— С какими? — выдаю. — С теми у кого есть свое мнение? С теми, кто не готов выполнять дурацкие приказы мажоров?
Ну не могут же они не понимать, что роль изгоя может здесь каждого ждать, если все на это ведутся.
— Пора тебе понять, — говорит Виола, появляясь в проеме раздевалки, проходясь по мне мрачным взглядом. — Тут свои правила. И лучше их принять.
Бесполезно.
Ничего не добьюсь.
Понимаю, что самое разумное в моем положении найти способ избавиться от муравьев, которые уже расползаются повсюду.
Ладно.
Не критично.
Однако атаки становятся серьезнее.
Когда на следующий день мы пишем тест, а мне подбрасывают «шпоры». Девчонка просто швыряет их мне на парту.
— Что это? — тут же спрашиваю, нарушив тишину.
— Ну видимо, твои шпаргалки, — резко заявляет она.
Но заметно, что тушуется. Нервничает.
Тут мне везет. Препод замечает все. Еще до нашего диалога. Обращается к студентке по фамилии.
— Вы что делаете? — спрашивает. — Решили, что это смешно?
— Нет, я… — вяло пытается оправдаться. — Извините.
— Выйдите.
— Но я же просто…
— Вон из аудитории.
— Но контрольная…
— Придете на пересдачу.
Прежде чем подхватить свои вещи, выбежать из аудитории, эта девчонка бросает мстительный взгляд на меня. Будто я еще и виновата.
— Забери, — говорю спокойно.
На ее «шпоры» смотрю.
Подхватывает их с ожесточением. Уносится прочь.
— Ты как? — спрашивает Маша, дотрагиваясь до моего плеча.
— Нормально, — отвечаю, с трудом проглатывая ком в горле.
Это все проходит тяжелее, чем я думала.
Мы идем по коридору в нашу комнату. И я как могу стараюсь отвлечься, думать о чем-то другом. Но внутри все буквально вопит от чувства несправедливости.
Почему они просто не могут от меня отстать?
Хочется разрыдаться. Пусть и понимаю, что это глупо. Только неделя выдалась трудной, бесконечно долгой. И вряд ли на выходных станет лучше.
Единственная радость — Ахмедов не появляется рядом.
Либо запрет ректора сработал. Либо Осман вмешался, как обещал.
Но если так посудить, то запрет от ректора и раньше был. Может быть, не настолько жесткий, но был.
Значит, Осман помог?
Как бы там ни происходило, а я стараюсь хотя бы за эту соломинку держаться. Иначе точно с ума сойду в этом дурдоме.
Если буду плакать и жалеть себя, легче не станет. Если сдамся, они только порадуются, что одержали верх.
Нет. Я просто продолжу учиться и…
Маша открывает дверь, и мы обе застываем на пороге. Холод прокатывается по спине липкой тягучей волной.
Что за…
Мой взгляд упирается в стену. Прямо над изголовьем моей кровати крупными буквами написано:
«Проваливай отсюда, пока жива!»
И цвет такой, что мелькает еще больше тревожных мыслей. Ну точно будто в кино. В каком-нибудь трешевом ужастике.
Это же не может быть кровь?
  
43
 
— Хочу кофе сделать, — говорит мне лаборант, которой я сегодня помогаю в архиве. — Будешь?
— Да, — киваю. — Спасибо.
— Ты как вообще? — спрашивает она, поднимаясь со стула и отходя в сторону кофе-машины. — Слышала про ту жуткую историю с твоей комнатой.
Про какую именно? Когда все перевернули вверх дном? Или когда написали на стене угрозы?
— Это была просто краска, — говорю вслух.
Как будто нечто такое делает саму ситуацию лучше. Нет, ну разумеется, краска звучит не до такой степени жутко и пугающе как реальная кровь, но все равно становится не по себе.
— Ничего, ты не волнуйся, ректор прижмет этих мажоров, — замечает женщина дальше.
И я невольно поворачиваюсь на звук гудения кофейного аппарата.
— Тебя еще достают? — спрашивает она, тоже оборачиваясь ко мне.
— Нормально, — дергаю плечом и снова смотрю на папки, которые мы разбираем.
Кажется, ректор уже прижал кого-то.
Игнор не настолько подчеркнутый. Несколько человек из группы даже коротко выразили мне поддержку. Хотя понятно, что близко ко мне приближаться никто не рискует. Ну кроме Маши, которой я очень благодарна за все.
Не расслабляюсь. Но это и нереально. Особенно после такого чудовищного «послания».
Мне пока не пытаются подбросить новую дрянь. Никто не бросает грубости. Даже Виола молчит и не пробует оторваться на мне.
Только впечатление, будто это все лишь затишье перед бурей.
И кто-то же написал ту проклятую надпись.
Кто? И зачем?
Стену в нашей комнате отмыли, после покрыли свежей краской. Все было сделано очень быстро. Однако даже поглядывая на светлую поверхность без единого красного пятнышка, я все равно видела перед глазами совсем другую картинку. Кровавые буквы сильно врезались в память. А еще нарастало дурное предчувствие. Все внутри живота неприятно сжималось, лишь стоило подумать про слова на стене.
Почему-то складывалось такое впечатление, будто это не касалось травли от Камиллы и Юлианы. Нет, они бы могли что-то написать. Но наверное, совсем иначе. Какие-нибудь оскорбления, насмешки. А здесь угроза жизни. Как-то это не складывалось в одну картину.
Хотя что я могу понимать в логике мажоров? Может для них это тоже прикол? Издевка?
В любом случае моя паранойя обостряется. Вот и сейчас наблюдаю, как в мою чашку льется кофе из автомата. Нет, я не думаю, что лаборант может мне что-то подмешать. Но… а кто знает?
Напряжение немного спадает, когда чашка кофе уже оказывается передо мной. И больше не надо следить.
Вдыхаю аромат дымящегося напитка. Успокаивает.
  
Стараюсь подумать о чем-то хорошем. Например, о том, что в это воскресенье, если ничего не сорвется, наконец, смогу навестить своего дядю в больнице. Поговорить с врачами.