Я не для тебя (ЛП)

— Говорят, выбирает девчонок постарше.
— Ну если правильно себя показать…
— Я на все готова!
Марат выглядит впечатляюще. Тут не поспорить. Сама как дура на него сегодня засмотрелась. Но дело же не только во внешности.
Неужели они не понимают, какой он?
Агрессивный. Буйный. На льду ведет себя как настоящий псих. А уж о том, что принуждает вообще молчу. Думать страшно.
  
— Видели прошлую игру?
— Да, жаль нельзя делать фотки.
— Как же круто Марат раскатал тех двоих. До кровавых соплей! Что? Чего вы так на меня смотрите? Так мой брат говорит.
Ну хорошо. Его поведение никого не смущает. Даже наоборот.
А как насчет того, кто он? Из какой семьи?
Ахмедовы не просто богатые и влиятельные люди, которые держат многое под контролем. Это один из мафиозных кланов. Сейчас времена поменялись, те открытые войны, которые шли за власть между разными группировками, теперь остались в прошлом. Похищения, показательные казни, кровавые разборки. Все только в памяти. На уровне городских легенд.
Уже больше десяти лет как преступность ушла в тень. Однако это не значит, что ее нет или что мафия потеряла власть.
Все иначе. Им давно нет смысла скрываться. Кланы заключили перемирие, разделили управление ресурсами между собой.
Больше денег. Больше респектабельности. Но суть не меняется.
Для них люди — просто пешки в игре. Надо быть полным безумцем, чтобы перейти дорогу кому-то из этих негласных хозяев мира.
Ахмедовы особенно жестоки. Про них такие истории ходят, от которых пробегает мороз под кожей.
Помню слова дяди. Незадолго до аварии.
— Учись, Ася, — сказал он. — Это важно. Кто-то думает, что свяжется с мафией и легко заработает денег. Но зарабатывать лучше своими мозгами. А от кланов держаться подальше. Вход туда бесплатный. Но за выход не расплатишься.
Именно так и собираюсь — держаться подальше.
Занятие начинается с разминки. Стараюсь встать ближе к центру площадки, где мы выстраиваемся. Тренер делает обход по краю, держится сбоку. Иначе будет неудобно.
Даже немного выдыхаю, решив, что выбрала правильное место.
Ахмедов разбивает мои старания в пыль.
— Разойдитесь, — командует. — Хочу всех видеть.
Проходит вперед. В центр. Холодно поясняет другим, как именно надо встать. И останавливается за моей спиной.
Нервно втягиваю воздух.
— Ноги на ширине плеч, — хрипло бросает Марат. — Наклоны!
Он так близко ко мне, что по спине расползаются ледяные мурашки. Кажется, даже могу ощущать его тяжелое дыхание. Меня буквально ошпаривает.
  
14
 
Застываю, не в силах пошевелиться, пока Ахмедов держит меня под прицелом своего тяжелого взгляда.
Он позади. Видеть, смотрит или нет — не могу. Но я же чувствую. Пусть он и не дотрагивается до меня. То, как его глаза скользят по мне от макушки вниз, ощущается физически.
Нервно верчу головой по сторонам. Стараюсь как-то сбросить оцепенение. Но ничего не получается.
Почему он не отойдет? Почему не обратит внимание на кого-то другого?
Тем более, девчонки вокруг изо всех сил пытаются привлечь его внимание.
— Ой, у меня что-то в бедре тянет, — выпаливает кто-то из них. — Я только наклонилась и… ай, как же болит. Тренер, вы не могли бы…
— Сходи в медпункт, — резко обрывает Ахмедов.
И вдруг обходит меня. Останавливается напротив.
— Что замерла? — спрашивает хрипло. — Делай.
Кажется, теперь все взгляды прикованы ко мне.
А я же меньше всего хочу привлекать внимание к себе. Любое внимание.
Заставляю себя выполнять упражнение. Пытаюсь не смотреть на Ахмедова. Но он настолько крупный, что кажется заполняет собой все пространство вокруг.
Марат снова обходит меня. Задерживается сзади.
Пробую не думать о том, какой вид ему открывается, когда я в такой позе делаю эти проклятые наклоны.
А ведь это только начало тренировки.
Нам еще брусья сдавать. Может, в обычном универе можно что-нибудь откосить, но точно не тут.
Мне нужна высокая успеваемость. Иначе не разрешат подработку. А без этого не будет денег на лечение дяди.
Замкнутый круг.
Нервы сдают, и я просто приседаю на корточки. Обрываю пикантное зрелище. Это вызывает моментальную реакцию Ахмедова.
— Что опять?
— Шнурки, — буркаю.
— Чего?
— Шнурки развязались, — повторяю громче. — Только заметила.
Наверное, еще никогда прежде я настолько долго не возилась с завязыванием кроссовок.
Тяну как могу.
Наклоны заканчиваются.
Но есть и другие упражнения.
Ахмедов прогоняет нас по полной во время разминки. За пятнадцать минут ему удается поубавить восторг собственных фанаток, которым вскоре становится уже не до попыток привлечь кумира.
Даже парням тяжело. Что говорить о девчонках.
Начало тренировки изматывает. Заставляет взмокнуть, сбивает дыхание.
А дальше наступает очередь сдачи норматива.
— Три подхода, — заявляет Ахмедов. — Сдавать будете по двое. Пока одна пара при деле, другие круги наматывают.
— Но мы обычно… — начинает кто-то возражать.
Однако быстро замолкает под взглядом Ахмедова.
Ну да, обычно мы отдыхаем или занимаемся чем-то попроще. Тренируемся вести мяч, например. Но точно не круги по стадиону наматываем.
Однако тут сразу понятно — сейчас другие правила.
Вызывают нас по списку, и когда слышу свою фамилию, хочется провалиться сквозь землю.
Лучше бы и дальше бегать. Что угодно лучше.
Есть слабая надежда, что страховать меня будет кто-то из ребят. Нас же по парам разбили. Я поглядывала в сторону брусьев, наблюдала, как другие проходят норматив.
Ахмедов стоял рядом, давал указания. Но лично почти никого не страховал. Только когда одна девчонка чуть не сорвалась, Марат отреагировал молниеносно. Подхватил ее.
Теперь сдавать мне.
Подхожу туда на негнущихся ногах. Пораженно вижу, как Ахмедов отправляет мою «пару» в сторону.
— Давай, — кивает на брусья.
— Но я…
— Сам тебя подстрахую, — заявляет хрипло, смотрит прямо в мои глаза.
  
15
 
— Чего ждешь? — спрашивает Марат.
Так и не отводит от меня пристальный взгляд.
Нервно смотрю по сторонам. Как-то так теперь получается, что поблизости никого нет.
Я же видела, как другие ребята сдавали нормативы. Рядом с брусьями всегда кто-то задерживался. Немного отдохнуть, перевести дыхание, просто воды попить.
Ахмедов видимо, разрешал. Но сейчас тут только он и я. Больше никого.
Умом понимаю, что здесь Марат ничего мне не сделает. Слишком много людей вокруг. Хоть мои сокурсники сейчас заняты бегом, хватает девчонок, которые внимательно за ним следят.
Это должно успокоить. Однако как я себя не настраиваю, как не стараюсь собраться, возникает чувство, будто я снова в его комнате. Будто ловушка захлопывается.
— Тебе помочь? — слегка прищуривается Ахмедов.
Оцепенение мигом слетает.
— Нет, не надо, — отрицательно мотаю головой.
Лучше сама.
Подхожу к брусьям. Обхватываю гладкую металлическую поверхность ладонями. Крепко сжимаю.
Вообще, на прошлых тренировках проблем не возникало. Тренер меня даже похвалил. Хорошо справилась.
Но теперь меня настолько колотит, что я не уверена, сумею ли выполнить простейшее движение.
Ну все. Нельзя дергаться. Нужно взять и сделать. Чем быстрее справлюсь, тем быстрее Ахмедов оставит меня в покое. На этой спасительной мысли стараюсь сосредоточиться.
Сперва получается. Наверное, на автомате. Но в один момент я сбиваюсь так, что чуть не лечу вниз головой.
Кажется, взгляд Ахмедова действует. Расшатывает. Просто чувствую, как он на меня смотрит. Так смотрит, что пробивает ледяная дрожь.
  
Одно неловкое движение — и все.
Горячие руки накрывают мое тело. Берут в железный захват. Не ускользнуть, не вырваться.
Ахмедов удерживает меня, не давая сорваться.