Греховная невинность

Со стороны дома послышался громкий собачий лай.
Адаму потребовалась вся его воля, чтобы поднять голову. Ничего труднее в своей жизни он не делал.
— Вот и все, — прошептал он, прервав бесконечно долгое молчание.
Ева не ответила. Ее прерывистое дыхание было красноречивее всяких слов.
Несколько мгновений они стояли неподвижно, почти касаясь друг друга. Тело Адама корчилось в мучительной агонии неутоленного желания и нерешительности.
  
В эту минуту из-за поворота показался экипаж мисс Эми Питни. Выглянув в окно, она увидела пастора, замершего за спиной у графини. Он стоял так близко, что, возможно, касался ее грудью. Глаза леди Уэррен были закрыты. Искаженное мукой лицо выражало какое-то сильное чувство.
Услышав стук колес, они резко отпрянули друг от друга, словно сбитые ударом кегли. Графиня метнулась к дому, а пастор быстро зашагал к заднему двору.
Примерно полчаса спустя дом О’Флаэрти наполнился оживленными голосами миссис Снит, Эми, Джозефины и Дженни, дочери леди Фенимор. Поднявшаяся суматоха помогла Еве немного прийти в себя.
Преподобный Силвейн оставался в доме с дамами и детьми, пока не прибыли остальные добровольцы. Затем мужчины занялись дворовыми постройками, застучали молотками, деловито перекрикиваясь и посмеиваясь за работой. Ева пыталась помочь Мэри по хозяйству, но все валилось у нее из рук. Она то и дело на что-нибудь натыкалась, начинала предложение и забывала, о чем хотела сказать, или просто умолкала, мечтательно глядя в пустоту. Она едва не упустила суп — тот уже начал выкипать, но ловкая Кэтрин успела подскочить к печи и спасти его. Ева начала было подметать пол, но вдруг замерла, пока один из мальчуганов не выхватил у нее метлу.
— Хорош палубный матрос, нечего сказать, леди Уэррен! — воскликнул он строгим голосом. — Тридцать суток в трюме!
— Не слишком ли суровое наказание? — мягко возразила Ева.
Она взяла младенца из рук миссис О’Флаэрти и села в кресло. Один из мальчиков устроился рядом. Ему почти удалось вытащить гребень у нее из волос, прежде чем она заметила. Графиня не обратила внимания, что Эми и Дженни держатся отчужденно. Девушки учили детей грамоте, весело играли и смеялись вместе с ними, но за все время не сказали Еве ни слова.
Поцелуй Адама заставил ее забыть обо всем. По телу еще разливалась дрожь, голова кружилась, как от хмеля. Перед глазами расстилался туман. При одной лишь мысли о пережитом пьянящем чувстве она испытывала его вновь и вновь. Ее шея пылала там, где ее коснулись губы Адама. Одного легкого касания губ оказалось довольно, чтобы Ева потеряла рассудок.
Радость и страх в ее душе сливались вместе, словно два танцора, кружащихся в страстном танце.
Желание разгоралось в ней все сильнее, все нестерпимее.
Она не заметила, как Эми Питни, занимавшаяся чтением с одним из мальчиков, вдруг замолчала, глядя на нее из другого угла комнаты жестким, холодным оценивающим взглядом.
— Леди Уэррен, ваш медальон действует. Он в самом деле защитил нас, — шепнула ей капитан Кэтрин, по-детски доверчиво прильнув к ее плечу. Ева с иголкой в руке старательно зашивала и штопала прорехи в бесчисленных детских фартучках и коротких штанишках. — Отец ушел.
— Я раскрою тебе один секрет, капитан Кейти. Медальон помогает лишь сильным и умным людям. А ты как раз такая.
— Я знаю, — шепотом призналась Кэтрин.
Ева едва удержалась от улыбки. Ей нравилась уверенность этого замечательного ребенка.
— Иногда на долю сильных и умных людей выпадает больше испытаний. Но это потому, что их ждут великие дела, капитан Кэтрин. Подчас то, что кажется концом испытания, на самом деле лишь часть длинной, захватывающей, чудесной истории с множеством увлекательных приключений. Ты когда-нибудь слышала о подвигах Геракла?
Капитан Кэтрин покачала головой.
— Тогда мы почитаем о них вместе, хорошо?
Ева задумалась об испытаниях и захватывающих приключениях, которые требуют мужества. Ей тотчас вспомнилась Эми. Хейнсворт собирался в ближайшие дни поговорить с отцом девушки, а значит, следовало ее предупредить.
Еве предстоял нелегкий разговор. Возможно, один из самых трудных в жизни. Но поцелуй Адама придал ей смелости, она чувствовала странное опьянение, словно хлебнула настойки опиума. В воспоминании о пережитых мгновениях она черпала силы.
Если бы в прошлом жизнь не столкнула Еву с Хейнсвортом, она, возможно, так и не узнала бы, что едва не совершила ужасную ошибку. По счастью, ей вовремя открылась правда. Еве следовало поблагодарить за это судьбу.
Она взглянула на мисс Питни. Та смотрела на нее с непривычно холодным испытующим выражением.
— Эми, — обратилась к ней Ева, — вы не прогуляетесь со мной? Мне нужно побыть немного на воздухе.
  
Глава 17
 
За порогом слышались громкие голоса и смех мужчин, занятых работой. Временами раздавался восторженный лай собаки.
Эми молча шла рядом с Евой. Дойдя до середины двора, Ева остановилась.
— Мне нужно вам кое-что сказать, Эми.
Мисс Питни вскинула густые брови, скрестив руки на груди.
— Извольте, леди Уэррен.
— Как вам известно, в прошлом я знала многих мужчин и, пожалуй, неплохо их изучила. Вы мне верите?
Эми сухо рассмеялась.
— О, я верю, что вы знали многих и можете считаться знатоком мужской души.
Холодность Эми и ее язвительный тон смутили Еву. Каждое слово мисс Питни сочилось ядом. Щеки пылали. Надменно вскинув голову, она, не моргая, смерила графиню суровым презрительным взглядом. Не зря Джозефина уверяла, будто сердце мисс Питни тверже оливковой косточки.
— Что ж, — проговорила Ева, — поскольку вы слышали о моем прошлом, вам, возможно, известно, что одно время я танцевала на сцене театра «Зеленое яблоко». Тогда я и познакомилась с лордом Хейнсвортом.
Она замолчала, ожидая ответа Эми. Та не выразила удивления, лицо ее осталось неподвижным, взгляд — отчужденным и неприязненным.
— Продолжайте, — с нескрываемым сарказмом обронила она.
— Я буду краткой. Хейнсворт стрелялся на дуэли, добиваясь моей благосклонности. Однако я отвергла его притязания. Эта отвратительная дуэль была бессмысленной, вдобавок закон запрещает поединки. Боюсь… в действительности лорд Хейнсворт презирает женщин. Со мной он вел себя грубо. Я знаю его как человека бесчестного.
Для молодой невинной девушки, полной надежд, слова графини звучали жестоко, ужасно. Ах, если бы Ева не боялась сказать, что именно совершил лорд Хейнсворт.
Эми обхватила себя руками за плечи, словно защищаясь от зла, исходившего от Евы. У нее вырвался короткий едкий смешок.
— Виконт предупреждал меня, что вы это скажете, — произнесла она чуть слышно, будто говоря с самой собой. Ее лицо казалось замкнутым, обиженным, точно мисс Питни скрывала какой-то секрет.
По спине Евы пробежал озноб.
— Эми, — мягко возразила она, — боюсь, это правда. Я не сожалею о прошлом. Мне удалось позаботиться о своих близких, и это главное. Но жизнь сталкивала меня с множеством самых разных людей. Я жила в мире куда более жестоком и грубом, чем вы можете себе представить. Надеюсь, вам никогда не придется испытать и малой доли того, что видела я. Однако я сумела уцелеть, и во многом благодаря тому, что научилась хорошо разбираться в людях. Хейнсворт красив и очарователен, но он жесток и эгоистичен. Этот человек, точно капризный ребенок, привык добиваться всего, чего желает или чего, как ему кажется, он заслуживает. А ему очень нужны деньги. Мне крайне неприятно говорить это вам, но, думаю, вы достойны лучшего мужа, чем он. Уверена, вы встретите человека, который сделает вас счастливой. Я думала, вы верите в мою искренность.
  
С каждым словом Евы лицо Эми все больше краснело. Искаженное, покрытое багровыми пятнами, оно пылало гневом.
— На самом деле все было как раз наоборот, верно, леди Уэррен? Виконт отверг ваши домогательства, не желая иметь ничего общего с жалкой танцовщицей. А теперь вы пытаетесь отомстить ему, разрушив наше счастье. Ведь это ваша излюбленная уловка. В этом вы вся. «Советую взять на вооружение слово «равнодушная», сказали вы. — Эми горько рассмеялась. — Вы нарочно дали нам этот совет, чтобы заманить в свои сети пастора! О, должно быть, тяжело вам пришлось, когда вас изгнали из Лондона. Ведь вы привыкли к лести и угодничеству, вам кажется, будто вы достойны поклонения. А я-то считала вас другом.