Младший научный сотрудник 6 (СИ)

— А ну разойдись, — не нашел ничего лучшего сказать старший сержант.
Расходиться народу было некуда, нижние давили на верхних, но оба милиционера абсолютно верно определили степень опасности происходящего и начали выдергивать людей на трибуны по одному. Старший при этом чего-то наговорил в свою рацию, подмогу наверно вызывал.
— Что стоите, — обратился сержант ко мне и Аскольду, — помогайте.
И мы начали дергать людей с лестницы наверх в восемь рук… матч уже давно закончился, а мы четверо плюс набежавшие пятерка милиционеров все наводили порядок на этой чертовой лестнице. Насмерть, насколько я успел увидеть, никого не затоптали, но с переломами и ушибами, конечно, куча народу образовалась. С ними работали дежурные стадионные медики, а чуть позже и еще врачей прибавилось, скорые помощи подъехали снаружи.
Закончилось все это уже после десяти вечера, когда мы вдвоем и показания дали набежавшим следователям — ладно, что на Петровку нас не потащили. А еще потом мы с напарником сели на скамеечку в вестибюле, он достал пачку Кабинета, а я не отказался.
— Немецкие? — спросил я про сигареты.
— Угу, — подтвердил он, — компания Реемтсма делает.
— Почем они там у вас? — спросил я, рассматривая нарядную пачку.
— Три марки двадцать пфеннигов, — ответил он, — рупь где-то на наши деньги. А сколько по твоим предсказаниям тут должно было народу полечь? — задал он неожиданный вопрос.
— Шестьдесят кажется, — ответил я, — или около того.
— Получается, что мы теперь натуральные спасатели…
— Ага, подтвердил я, — почти как эти… Спасатели Малибу.
— Не знаю таких.
— Сериал американский, — пояснил я, — там еще красотка такая играет, как уж ее… Памела Андерсон.
— Не смотрел… в ГДР все больше свои местные сериалы смотрят, про полицию и про индейцев.
— Слушай, — встрепенулся вдруг я, — а что с этими деньгами, которые мы у народа собрали? Спорщики пропали куда-то с концами в этой круговерти.
— Как что, — рассудительно сказал Аскольд, — мы их честно выиграли — второй гол же Спартак забил?
— А и верно, — рассмеялся я, — по такому поводу хорошо бы нажраться как следует… по двум даже поводам — сколько народу спасли от смерти и бабла заодно подняли.
— Возражений не имею, — бодро отрапортовал Аскольд. — Куда двинем?
— У меня блат есть в Праге, — ответил я, — пару раз пропускали в зал, можно туда.
— Дорого там все, — озаботился он, — хватит наших денег-то?
— Давай посчитаем, — предложил я, и мы произвели ревизию наличности.
Вместе с заработанными у нас итого получилось тридцать три рубля с копейками.
— Если швейцару на лапу не давать, тогда вполне хватит, — произвел Серега в уме арифметические действия.
Я кивнул и мы неторопливой походкой двинулись по направлению к станции метро «Спортивная».
А в «Праге» на своем боевом посту оказался тот же самый швейцар, который пропускал меня в предыдущие разы. Но в лицо он меня не узнал, действительно — тут ведь до черта таких Балашовых ходит. Тогда я выудил со дна кармана визитку Брежневой и показал ему:
— Привет от Галины Леонидовны, — сказал я на словах, после чего его поведения кардинально изменилось.
Столик нам определили все в том же Посольском зале, на 70 персон который. Заказали какое-то мясо с картошкой, по салатику и бутылку Столичной, конечно. Первый тост подняли за то, чтоб не последним был.
— Расскажи, как ты тут устроился, — предложил Аскольд, закусывая водку салатом. — Мне правда интересно… ходят слухи, что ты не последним человеком в Москве числишься.
— Откуда услышал? — поинтересовался я и добавил его же словами, — мне правда интересно.
— Собака лает, ветер носит, эхо от перекрытий отражается, — туманно пояснил он, а я не стал сильно настаивать, не хочет говорить, да и ладно.
— Как тебе ответить, — просто сказал я, — квартира на Кутузовском будет подтверждением моей непоследнести?
— Случайно не в 26 доме? — уточнил он.
— Случайно там, и еще более случайно в четвертом подъезде, если тебе это что-нибудь говорит.
 
— Говорит, — пробормотал он, разливая по второй стопке, — очень много говорит, озвучивать только уж не буду… во избежание. И как тебе это удалось?
— Сам не знаю, Аскольд Александрович, — перешел я на более официальную форму общения, — наверно как у одного героя в фильме «Деловые люди».
— Так… — начал вспоминать он, предварительно опрокинув рюмку, — у того, которого там Никулин играл? Или у Вицина?
— Ни у того и ни у этого, — пояснил я, — фамилию артиста я не помню, из первого отрывка, про ограбление поезда…
— Аааа, — припомнил эпизод Аскольд, — да-да, там одни ноунеймы играли. И что же он сказал?
— Его спросил напарник — «а как ты здесь оказался-то?». А тот ответил — «шел-шел, дошел до перекрестка, там все повернули направо, а я пошел налево… и оказался здесь, в этой дыре».
— Ну я бы не рискнул назвать Кутузовский дырой, — тут же подал голос он.
— Это метафора, — пояснил я ему, — яркое образное выражение. Теперь ты давай выкладывай, как там люди живут, в вашем Вюнсдорфе.
— Как-как, — почесал затылок Аскольд, а тем временем и мясо принесли, — армия она и в Африке армия… поговорку такую слышал, как надену портупею, так тупею и тупею.
— Платят-то вам там в рублях или в марках?
— Пополам-напополам, — сказал он, ковыряя вилкой в гарнире, — на жизнь хватает.
— А за пределы гарнизона выпускают?
— Раз в неделю… если ничего не нарушишь. Да, один раз даже в Лейпциг ездил.
— На танке?
— Не, танки у нас только на полигоне ездят. На УАЗике.
— И как Лейпциг?
— Большой город, примерно как наш Нижнереченск.
— Немку-то там себе не завел?
— С этим в Вюнсдорфе строго… не, конечно, те, у кого пригорает, обходят ограничения, но мне как-то впадлу. Да и страшные они там в большинстве своем, немки эти… У тебя же, кажется, с Ниной что-то было — расскажи.
— С Ниной у меня все, — я помрачнел и вывалил ему всю историю с раненым афганцем.
Аскольд некоторое время собирался с мыслями, думая, что отвечать на мой сбивчивый монолог, но не успел этого сделать, потому что откуда-то справа к нашему столику прибился маленький невзрачный гражданин, который сразу взял быка за рога.
— Петр Балашов, если не ошибаюсь? — сказал он, вперив в меня внимательный взгляд.
— Не ошибаетесь, — любезно отвечал я, — с кем имею честь?
— Александр Шилов, — выудил он из кармана визитку, — член союза художников.
— Что-то я про вас слышал, — пробормотал я, — в «Свой среди чужих» персонаж такой был… как уж там… убей его, Шилов!
— Нет, к этому фильму я отношения не имею, — принял все за чистую монету он, — и к Михалкову с Богатыревым тоже, хотя знаком, конечно, с обоими.
— Водку будете? — предложил ему я.
Шилов отрицательно помотал головой и продолжил:
— Мне про вас Илья Сергеевич рассказал, причем только хорошее…
— Да, вспомнил, — ответил я, — вчера с ним только встречался.
— У меня те же самые проблемы, что и у Ильи Сергеича, — добрался, наконец, до сути своего выступления Шилов. — Прошу об аудиенции.
— Двести рублей, — с ходу зарядил я, — если понадобится повторная встреча, то еще сто.
— Согласен, — мгновенно вылетело из него, — когда и куда подойти?
— Давайте лучше я к вам — пишите адрес… а время… ну завтра после обеда к примеру.
На этом Шилов нас оставил, а Аскольд восхищенно заметил:
— Пяток таких посетителей за неделю — и у тебя через пару месяцев новая машина будет.
— Не понравился он мне, — честно признался я, — так-то я денег с народа пока не беру.
— А что это за визитку ты швейцару показал, что он так изменился?
Я без слов вытащил бумажный прямоугольник из кармана и протянул Аскольду, тот присвистнул.
— Мда… нет слов.
— А еще я на днях с Джуной познакомился, — зачем-то добавил я.
— С той самой? — Аскольд совсем уже перешел на свистящие интонации.