Сумасшедшие (ЛП)

— Поверь мне. Я смогу это вынести. У киски есть целебные свойства.
Она цокает на меня. — Ты грубее, чем когда-либо.
— Я знаю. И еще выносливее, чем когда-либо. Иди, посмотри.
Снова тихое хихиканье, когда она задирает сарафан и кладет одно колено на диван. — Ты собираешься вытащить свой член, или я должна тереться о твои колени?
— Я ранен, детка. Помоги ему выбраться.
Качая головой, она встает и наклоняется, зацепляя пальцами пояс моих спортивных штанов и осторожно опуская их вниз, чтобы освободить мой член. Сегодня днем он твердый ублюдок, так рад видеть Кэденс, что сразу же появляется.
— Привет, — дразнит она, обхватывая пальцами мой ствол и поглаживая.
— Кэди, детка, пожалуйста. Я готов взорваться, так что, если ты не заинтересована в том, чтобы закончить, я предлагаю тебе отправиться в эту поездку прямо сейчас.
Она снова опускается на колени на диван, медленно устраиваясь у меня на коленях. — Ты уверен, что я не причиню тебе вреда? — спрашивает она.
Моя рука хватает ее за бедро, направляя ее. — Я так чертовски возбужден, чтобы волноваться прямо сейчас. — Я смотрю ей в глаза. — Покажи свои сиськи. Это заставит меня чувствовать себя лучше.
— Ты ужасен. — Возможно, она ворчит, но расстегивает верх своего сарафана достаточно, чтобы я мог схватить чашечки ее лифчика и стянуть их вниз мимо сосков.
— Господи, ты такая чертовски красивая.
Она стонет, опускаясь ниже, и не останавливается, пока я не погружаюсь по самые яйца внутрь. Мои треснувшие ребра протестуют против движения, и я сдерживаю крик.
— Я делаю тебе больно? — спрашивает она.
— Нет. — Ахаю я. — Просто трахни меня. — Даже если это больно, мне нужно, чтобы она продолжала. Мне нужно раствориться в своей девочке. Радуясь тому факту, что она здесь со мной, цела и невредима.
Она осторожна, поначалу колеблется. Я призываю ее двигаться быстрее, просунув два пальца ей между ног и поглаживая клитор.
— О!
— Так-то лучше, — подбадриваю я. — Продолжай трахать меня, Кэди.
Ее движения все еще медленные и контролируемые. Недостаточно, чтобы доставить ее туда, куда ей нужно. Сломаны ребра и череп или нет, будь я проклят, если не позабочусь о своей девочке. Я двигаю пальцами по ее клитору быстрыми кругами. Беспрестанно. Ее тело сжимается все туже и туже, пока она не начинает задыхаться и хныкать.
— Кончай со мной.
Ее глаза фокусируются на моих. — Не останавливайся. — Ее слова звучат мягко и настойчиво.
— Ни за что. — Каждый мускул в моем теле сжимается, умоляя об освобождении, но я держусь.
Она задыхается, и ее голова откидывается назад. — Ох. — Она вздыхает и стонет.
Я разрываюсь на две части. Одна хочет, чтобы моя девочка сначала получила удовольствие, а другая хочет врезаться в нее и кончить жестко.
Наконец, она напрягается и стонет еще громче. Ее ногти впиваются мне в ноги, и она вжимается в меня сильнее, пока не обмякает в удовлетворении.
Она моргает и улыбается, и вот тогда я теряю самообладание. Удовольствие накрывает меня приливной волной, выворачивая наизнанку, заставляя хватать ртом воздух.
Когда я выравниваюсь, она смотрит на меня сверху вниз с беспокойством. Она осторожно приподнимается и встает на дрожащие ноги. — Дай мне минутку, — бормочет она, прежде чем исчезнуть на кухне.
Она возвращается и вытирает меня горстью бумажных полотенец. Я не могу так легко стереть ухмылку со своего лица. — Ты лучшая медсестра на свете. — Когда ее глаза вспыхивают раздражением, я смеюсь.
— Тебе нужно отдохнуть, — предупреждает она.
— Теперь я могу отдыхать счастливым.
Она бормочет кучу слов, некоторые звучат как боль в заднице, некоторые звучат как неотразимый член. Последние мне нравятся больше.
Я стону и едва сдерживаюсь, чтобы не закричать, когда она помогает мне подняться с дивана. — Ты не получишь от меня никакого сочувствия, похотливый ублюдок, — говорит она, помогая мне спуститься в холл.
— Мне нравится, когда ты играешь злую медсестру. Это горячо.
Она помогает мне лечь в постель и мучается миллионом различных приготовлений, прежде чем я, наконец, чувствую себя комфортно. — Хэй. — Я хватаю ее за руку и тяну вниз, чтобы она села рядом со мной. — Спасибо тебе. Серьезно. Если бы тебя здесь не было, я не знаю, что бы я делал.
 
Ее лицо смягчается, и она сжимает мою руку. — Я рада, что я здесь. Нет другого места, где бы я предпочла быть.
— Ты не можешь снова уйти.
Она опускает взгляд на свои колени, но ее рука крепче сжимает мою. — Что я буду делать, кроме как играть в медсестру?
— Трахать меня. Кормить меня. Ждать меня, когда я буду возвращаться домой.
— Звучит как выгодная сделка для тебя. Что я получу от этого?
— Весь неотразимый член, который ты хочешь. — Забавно дразнить ее, но пришло время заняться серьезным делом. — Детка, все, чем я являюсь, все, что у меня есть, все это твое. Так было всегда. Я буду делать то, что будет делать тебя счастливой. До тех пор, пока ты делаешь это здесь, со мной. 
  
Эпилог
 
Кэденс
Два года спустя…
Сегодня тот самый день.
— Поторопись, сестренка. Ты опоздаешь, — кричит моя сестра.
Я выхожу из ванной, и она вздыхает. — Ты такая красивая.
— Моя мама сказала, что это выглядит распутно.
— Без обид, но твоя мама — жалкая сука, — говорит Афина.
— Верно. — Я поворачиваюсь и проверяю множество кремовых лент, пересекающих мою спину и обвивающих талию. Слои персикового шифона падают мне на колени. Более тонкие бретельки пересекают мою грудь.
— Ты как Белоснежка, встретившая Бондаж Бетти (прим. перев.: Bettie Bondage — откровенная модель родом из США). — Моя сестра хихикает и фыркает над своей маленькой шуткой.
— Мне не следовало тебе этого рассказывать, — бормочу я.
— Это довольно очевидно, — говорит Афина.
— Лак сказал мне первым, — поправляет меня Карина.
— Хм… Держу пари, это нарушает какое-то правило доверия между учеником и учителем или что-то в этом роде.
Карина смеется и толкает меня на стул. После долгих потягиваний и плетений она заплела мои волосы в гигантскую косу с двойным хвостом, которая свисает с моего плеча.
Она заправляет цветы и маленькие заколки с драгоценными камнями в мои волосы, пока я действительно не становлюсь похожей на сказочную принцессу.
— Ты действительно хороша в этом, — говорю я ей.
Она краснеет и пожимает плечами.
Следующей ко мне подходит Афина со своими кисточками для макияжа.
— Черт, — бормочу я. Я едва узнаю себя, когда она заканчивает.
— Я подружилась с визажистом на нашем шоу, — усмехается она. — Всегда заводи дружбу с визажистом, иначе они расквитаются и отправят тебя на съемочную площадку с оранжевым тональным кремом или еще хуже. — Карина закатывает глаза.
Кто-то стучит, и Афина распахивает дверь.
— Привет, Тил. Заходи, — говорю я, приглашая ее войти.
— Блейз сходит с ума, ожидая тебя. Торну пришлось налить ему.
— О, отлично. Лучше бы ему не ударить в грязь лицом до того, как мы закончим.
Карина толкает Тил локтем. — Ты поздоровалась с Торном, я так понимаю?
Тил краснеет и отводит взгляд. — Поверь мне. Мне он больше не нужен. — Она стряхивает ворсинки со своего платья. — У него был свой шанс.
— Когда? — Спрашиваю я. — Тебе исполнилось восемнадцать только в прошлом месяце. — Она дергается и пожимает плечами.
— Оооо… Там есть история. — Афина смеется и потирает руки. — Мы вытащим это из нее после церемонии.
— Здесь нет никакой истории, — настаивает Тил.
 
Дверь открывается без стука. Моя мать. — А что, если бы я одевалась, мам?
Она пожимает плечами, затем останавливается и смотрит на меня. — Ты прекрасно выглядишь, милая. — Ее взгляд скользит к Карине, а затем отстраняется. Моя мать все еще отрицает, что у меня вообще есть сводная сестра. Это сделало мою жизнь странной, но наличие сестры стоит всех странностей в мире.