Честное предупреждение
— Конечно, это наш формат! — не унимался я. — Этот парень там, на юге, причастен к смертям. Я знаю. Я это чувствую. И мы обязаны...
— Мы обязаны нашим читателям и нашей миссии — защите прав потребителей, — перебил Майрон. — Ты всегда можешь отнести свои подозрения и всё, что накопал, в полицию. Это закроет любые другие обязательства, которые ты себе придумал.
— Они мне не поверят, — сказал я. — Они думают, что это сделал я.
— Это изменится, как только придут результаты твоего ДНК-теста, — ответил Майрон. — Вот тогда и поговоришь с ними. А пока — возвращайтесь к своим рубрикам, освежите списки тем, и утром встретимся по отдельности, чтобы расставить приоритеты.
— Черт возьми, — выругался я. — А что, если Эмили вернется к своей текучке, а я останусь заниматься Ортоном? Тогда ты не потеряешь половину штата на одной теме.
— Ловко ты меня подставил, козел, — процедила Эмили.
Я развел руками.
— Это мой сюжет, — сказал я. — Какая альтернатива? Ты останешься на нем, а я вернусь к рутине? Этого не будет.
— Как и твоего сценария, — подытожил Майрон. — Вы оба возвращаетесь к своим направлениям. Списки тем — утром. Мне нужно сделать пару звонков.
Майрон встал и вышел из конференц-зала, оставив нас с Эмили буравить друг друга взглядами через стол.
— Это было реально некрасиво, — сказала она.
— Знаю, — ответил я. — Но мне кажется, мы были близки к разгадке.
— Нет, я о том, что ты меня слил. Я — та, кто тащит эту историю, а ты — тот, кто все запорол с этим адвокатом.
— Слушай, я признаю, что облажался с адвокатом и Ортоном, но ты сама сказала, что это никуда не приведет. И, вероятно, именно твой контакт в Федеральной торговой комиссии предупредил их. Но твои слова о том, что именно ты тащишь историю, — полная чушь. Мы оба делали ходы и двигали дело вперед.
— Проехали. Теперь это, похоже, уже не важно. — Она встала и вышла из комнаты.
— Дерьмо, — выдохнул я.
Я обдумывал ситуацию несколько мгновений, затем достал телефон и набрал сообщение контакту, записанному у меня как «Глубокая Глотка».
«Не знаю, кто вы, но если у вас есть еще что-то, что может помочь, сейчас самое время. Меня только что сняли с расследования из-за отсутствия прогресса. С Ортоном ничего не вышло. Он ждал и был готов. По факту, сюжета больше нет. Мне нужна ваша помощь. Я знаю, там творится полное дерьмо, и Ортон — ключ ко всему. Пожалуйста, ответьте».
Я перечитал текст дважды, гадая, не звучит ли это как нытьё. В конце концов, я удалил последние два слова и нажал «отправить». Затем я встал и направился к своему рабочему месту, проходя мимо бокса Эмили. Меня грызла совесть за то, что я сказал, и за то, как всё закончилось в переговорной.
У себя за столом я открыл ноутбук и залез в папки с материалами, над которыми работал до того, как Мэтисон и Сакаи впервые заявились в мою квартиру. Первым в списке значился «Король аферистов» — статья была уже написана и сдана, но не опубликована, потому что у меня не было времени сесть с Майроном и пройтись по его правкам. Это будет приоритетом номер один. Затем я просмотрел список перспективных тем, но после недавней погони, накачанной адреналином, ничто не вызывало энтузиазма.
Следом я открыл папку «На контроле». В ней хранились уже опубликованные материалы, к которым стоило вернуться, чтобы проверить, изменилось ли что-нибудь — исправили ли компании или госорганы проблемы, на которые указывали мои расследования. Хотя любой репортер в «FairWarning» мог заниматься темой из любой отрасли, за мной негласно закрепили автопром. В рамках этой рубрики я опубликовал несколько статей о проблемах с внезапным ускорением, дефектных чипах электронного управления, опасных бензобаках и некачественных деталях — от важных узлов, отданных на аутсорсинг, до нерегулируемых иностранных поставщиков. Америка — страна автомобилей, поэтому такие истории били по больному и привлекали внимание. Их перепечатывали многие газеты, а мне приходилось надевать пиджак и галстук, чтобы выступать в шоу «Today», а также на CNN, Fox и нескольких местных новостных каналах, включая Лос-Анджелес, Детройт и Бостон. При этом «FairWarning» всегда получал заслуженное упоминание. Существовало негласное правило: если ты пишешь негативную статью о японском автопроизводителе, тебя обязательно покажут по телевизору в Детройте.
Я понимал, что сейчас могу ухватиться за любую из этих историй и, вероятно, выдать добротный материал в духе «ничего не изменилось». Это могло бы порадовать Майрона и помочь мне плавно отойти от темы с ДНК.
В ящике стола у меня лежала пухлая папка со всей документацией и контактами, собранными во время работы над теми статьями об автопроме. Я достал её и сунул в рюкзак, чтобы освежить память за утренним кофе.
Но на сегодня с меня было довольно. Я не мог просто так переключиться с незавершенной истории Кристины Портреро и Уильяма Ортона на что-то совершенно иное и лишенное вдохновения. Мне нужно было время, и я собирался его взять.
Однако меня всё ещё беспокоило то, как прошел разговор с Эмили. Я застегнул рюкзак, встал и прошел по проходу к её рабочему месту.
— Эй, — позвал я.
— Эй что? — сухо отозвалась она.
— Я повел себя неправильно там. Я не должен был подставлять тебя под удар, ладно? Если что-то случится, мы в этом вместе. Я только что отправил сообщение своему источнику, «Глубокой Глотке», написал, что история держится на честном слове и ему нужно выдать что-то стоящее. Посмотрим. Наверное, я звучал как ноющий кретин.
— Наверное.
Но, сказав это, она подняла голову и улыбнулась. Я улыбнулся в ответ.
— Ну что ж, спасибо, что так легко соглашаешься с моими недостатками.
— Всегда пожалуйста. Итак...
Она развернула монитор так, чтобы я мог видеть экран.
— Смотри, что я только что получила.
На экране был документ, похожий на официальную бумагу с печатью Федеральной торговой комиссии.
— Что это? — спросил я.
— Ну, я отправила своему парню из FTC прямой имейл с вопросом, не он ли предупредил Ортона, — сказала она. — Я сгустила краски и написала, что если это он, то из-за него меня чуть не убили.
— И?
— И он все отрицал. Он даже позвонил мне, чтобы опровергнуть это. А потом прислал вот это в качестве жеста доброй воли. Это последний список лабораторий, которым «Оранж Нано» перераспределяла ДНК, переданный ими в FTC. Ему почти три года, но, возможно, тут есть что проверить... я имею в виду, если бы мы все еще занимались этой историей.
Поскольку это была фотография документа, шрифт казался мелким, и с моего ракурса читать было трудно.
— Ну и что-нибудь сразу бросается в глаза? — спросил я.
— Не особо, — ответила Эмили. — Тут всего пять компаний, и все они были зарегистрированы в FTC в то время. Мне нужно поднять их досье, чтобы узнать названия, адреса и всё такое.
— И когда ты собираешься это делать?
— Скоро.
Она бросила взгляд поверх перегородки своего кубикла в сторону места Майрона. Видна была только макушка, но дужка наушников пересекала его волосы. Он говорил по телефону — горизонт был чист. Эмили поправилась:
— Сейчас.
— Помочь? — предложил я. — Я собирался уходить, но могу остаться.
— Нет, это будет слишком подозрительно. Иди. Я сделаю это из дома. Позвоню, если что-то всплывет.
Я поколебался, прежде чем уйти. Мне не нравилось, что мяч на её стороне. Эмили прочитала мои мысли.
— Я обещаю позвонить тебе, хорошо? — сказала она. — А ты позвони мне, если откликнется «Глубокая Глотка».
— Договорились, — сказал я.
Глава 23.
Я пришел в «Мистраль» заранее и занял тот же стул, на котором сидел вчера вечером. На соседнее место я бросил рюкзак, чтобы придержать его для Рэйчел, и, обменявшись дежурными «бонсуар» с Эль, заказал «Стеллу», решив сегодня снизить градус. Я положил телефон на барную стойку и заметил, что только что получил пару сообщений от «Глубокой Глотки». Открыв их, я обнаружил два вложения. Одно было помечено как «ДНК», другое — как «Стенограмма».