Моя анимежизнь. Том 2. Золотая Неделя

Сгрузили на стол вкусняшки, сели на диван. Я с Кейташи, Фукуда-сан с Хэруки. Отстой. Кейташи тоже не выглядел довольным. Впрочем, он был таким изначально. Не любит караоке? Девочки загребли книгу себе, начали обсуждать, чего бы спеть. Я тихо спросил Кейташи:
– Не любишь караоке?
– Не то чтобы не люблю, просто это как-то… – он попытался подобрать слово, но не смог, повесил нос. Так дело не пойдет!
– Представь, что ты битый жизнью якудза средних лет. Ты вырос в детском доме, который содержал патриарх клана. Ты всегда видел в нем образец для подражания, считал человеком чести. Ты решил пойти по его стопам. Твоя жизнь не была легкой. Тебе пришлось пережить предательство, изгнание из клана, потерю любимой женщины и названного брата. Но ты всегда следовал своим убеждениям, кулаками пробивая себе путь в жизни, став четвертым председателем. У тебя появилась своя семья. Твердо придерживаясь принципов, ты привел ее к процветанию. И вот ты пришел в подпольный бар, и за рюмкой виски вспоминаешь свою прошлую жизнь. Как думаешь, в этой ситуации уместно спеть пару-другую песен? – сжато выдал я другу кусок сюжета нескольких первых частей серии игр Якудза.
Он немного продумал, потом улыбнулся и кивнул:
– Знаешь, в этом что-то есть. Я спою.
Вот и отлично. Отвернувшись от друга, увидел ехидно глядящих на нас девушек.
– Ох уж эти мальчики! – прыснула в ладошку Фукуда-сан. Хэруки захихикала. Я вздохнул и развел руками – ну а что поделать. Кейташи, весь красный, закричал:
– Ну и ладно! Давайте уже петь!
Отобрав у них книгу, он быстро пролистал ее. Ткнул пальцем:
– Эта подойдет. Кохэку, как пользоваться этой штукой? – обратился он к Фукуде-сан. Хо, они стали называть друг друга по именам? Хороший знак.
Она взяла со стола пульт, показала ему куда нажимать. Он выбрал песню. На экране появилась надпись «Omega Tribe – Older girl». Заиграл проигрыш. Такую песню я не слышал. Ну что тут сказать? Кейташи старался. Песня закончилась, мы похлопали красному как рак другу. На экране появилась оценка – 53. Мы заржали, Кейташи поклялся, что следующую песню он споет лучше.
После этого пульт схватила Хэруки, на экране появилась следующая песня: «Junko Ohashi – Sweet Love». Про любовь, значит? Интересно, это для меня?
Хэруки пела просто офигенно. Прикрыв глаза, она вкладывала в песню всю душу. Ее хрустальный голос ласкал слух. Идеальное попадание в ноты. Песня закончилась, мы похлопали. На экране появилась оценка – 96. Тупая бездушная машина! Да что ты понимаешь! Это минимум 500/100!!!
Фукуда-сан сказала, что не проиграет. Выбрала песню «Anri – Remember Summer Days». Странно, что на английском в этих песнях всего по паре строчек, но называются они в честь них. Видимо, какая-то мода.
Как бы мне не хотелось признать обратное, но пела она ничуть не хуже Хэруки. Караоке-машина показала ей 96.
Хэруки вскочила, завладела пультом. «Miki Matsubara – Stay With Me». Тоже хорошая песня. 96. Фукуда-сан с криком «Да что это такое!» нашлепала на пульте следующую песню. «Yoko Oginoma – Eat You Up». Эта была подинамичнее, но результат тот же – 96. Теперь я понимаю, почему Хэруки и Фукуда-сан торчат в караоке часами. Победителя просто невозможно определить.
– Да сколько можно! – закричал Кейташи, вырвав у них пульт. Набрал какую-то песню, – Первый куплет поешь ты! – ткнул он пальцем в Фукуду-сан, – Второй-ты! – указал на Хэруки, – Припев и третий куплет поете вместе!
Девушки согласились. Хэруки взяла свободный микрофон. Начался проигрыш. «Junko – Yagami Bay City». Офигенно! Девичьи голоса органично дополняли друг друга, подруги выкладывались на полную. Автомат показал 100. Подруги дали друг другу пять.
– Вот она мощь командной работы! – победно прокричал Кейташи, подняв кулаки к потолку.
Внезапно все обратили взгляды на меня. Все это время я сидел и не отсвечивал, хрупая печеньками.
– Одзава-сан, ты еще не пел, – укоризненно произнесла Фукуда-сан. Хэруки согласно кивнула:
– Да, Иоши, это нечестно. Ну-ка держи! – протянула она мне микрофон.
  
Выбора нет, да? Ладно, я и не рассчитывал молчать весь вечер. Песню присмотрел уже давно. К сожалению, каверы Хатсуне Мику на «Король и Шут» и «Гражданскую оборону» еще не изобрели, поэтому придется обойтись кое-чем постарше. Я взял микрофон, пультом выбрал нужную песню. Заиграл знакомый практически каждому жителю бывшего СССР проигрыш. Надпись на экране «Takiko Kato – Hyaku-man-bon no bara». «Миллион алых роз».
Закрыв глаза, я с улыбкой слушал такой знакомый мотив. Открыл глаза, читая подсказки с телевизора, запел на японском. Меня хватило до первого припева. Пошло все к черту!
– Миррион-миррион-миррион арых роз…
Оставшуюся песню допел на русском, по памяти. Из-под закрытых век текли слезы. Родина, мы обязательно увидимся снова. Я не забыл тебя.
Открыв глаза, увидел ошарашенные лица друзей. Спалился!
– Иоши, это ты сейчас на русском пел? – спросила Хэруки.
Я кивнул.
– Ничего себе! А откуда ты его знаешь? – продолжила допрос она. И что ответить?
– Русского я не знаю. Слышал когда-то по радио эту песню на русском в такси. Естественно, я не запомнил всех слов. Просто подбирал похожие на слова звуки, – развел я руками. Прокатит?
– Вот оно что! Получилось здорово, Иоши. Я тронута. Песня звучала так, будто она идет от самого сердца! – похвалила меня Хэруки с довольной улыбкой, стреляя глазками в Фукуду-сан. Это тоже своего рода соперничество? Мол, «мой парень поет лучше твоего»? Кстати, а лучше ли? Посмотрел на телевизор – 89. Символично!
Поблагодарив за комплимент, я вернул Хэруки микрофон, приземлился на диван. Надо быть осторожнее. Со школьниками отмазка прокатила, но мало ли, кто может услышать подозрительно хорошо знающего русский школьника. Какой у них тут аналог КГБ? Оно, конечно, Горбачев, но холодная война еще не закончилась.
Девушки спели еще по нескольку песен, потом, уже по моей просьбе, снова дуэтом. В промежутке Кейташи снова попробовал спеть ту же песню, улучшив результат до 67. Отдали должное его прогрессу. Два часа пролетели незаметно. Довольные, мы пошли по домам, разделившись по парам.
– Как тебе мое пение, Иоши? – напрашиваясь на похвалу, спросила меня Хэруки.
– Просто великолепно. Я наслаждался каждой секундой! – вполне искренне ответил я ей.
– Ты тоже приятно меня удивил. Эта песня про цветы, да? Ты выбрал ее специально для меня? – со светящимися глазами спросила она.
Нет, но как я могу ответить иначе, когда ты смотришь на меня вот так? Такая маленькая безобидная ложь ведь не считается?
– Да, – с улыбкой кивнул я девушке.
Расстались у моста. На прощание она крепко меня обняла. Такие объятия по мне! Постояв в обнимку пару минут, мы разошлись по домам. Какой прекрасный день!
На крылечке меня уже с недовольной миной ждал Сакамото-сан. Помнит про рыбку хвостатый.
– Ну не дуйся, мне тут вообще-то супер-приятные обнимашки обломились! Будешь так на меня смотреть, больше не пойду на рыбалку, понял?
Повоспитывав питомца, зашел вместе с ним в дом. Достав из раковины голову форели, кинул ее в миску. Сакамото-сан принялся за дело с довольным урчанием. Так, что там дальше по графику? Ах да, листовки. Переодевшись в гандам-мерч (и чего я так взъелся на него в первые дни «попадания»? Шмотки как шмотки), положил листовки в рюкзак. Туда же отправил найденный в ящике стола клей. Готов! Заодно по пути зайду в минимаркет. Надо бы приготовить чего-нибудь к приезду бати. Проголодается поди с дороги. Якисоба, думаю, будет в самый раз.
Выйдя из дома, дошел до перекрестка. Выбрав дорогу, прошел вдоль нее, приклеивая листовки на доски объявлений. Уткнулся в железную дорогу. В принципе, за ней по идее уже другой район. Не пойду туда. Пройдя вдоль железки, свернул на параллельную прошлой улицу. Так, методом малярной кисти, обошел весь свой район. Осталось еще несколько листовок. Зайдя в минимаркет, спросил продавщицу, могу ли я оставить их здесь. Она сказала, что у нее нет нужных полномочий и сходила за менеджером. Что за проблемы на ровном месте? Менеджер выслушал мою просьбу, улыбнулся и разрешил. Я пошел вглубь магазина, выбрал нужное, вернулся к кассе. Менеджер лично пробил покупки, в конце с улыбкой протянул мне дисконтную карту на 2 %. Сказал, что это в благодарность за решение «мусорного вопроса». Узнал, получается. С улыбкой и поклоном поблагодарил его и покинул магазин.