Обещанная богу солнца

Диана не была в этом уверена, потому что девушка в ярком красном нагруднике и высоких сандалиях так яростно наносила удары, ныряла, уходила от атак и била, что ее соперница едва успевала закрываться щитом.
– Боюсь, она может и голыми руками убить, – сдавленно сказала Диана, слыша, как женщины рычат, словно звери, бросаясь друг на друга.
– Конечно, – вклинилась в их разговор дочка магистрата, которая сидела справа от Энеиды. – Флавия бешеная, как фурия, у Маты нет шансов.
  
– Это все неправильно! – возмутились за спиной у Дианы. – Флавия совсем с ума сошла! С тех пор как ее муженек загулял, все пытается привлечь внимание к своей персоне. Но не на арене же! Благородная неаполитанка месится полуголая на арене. Стыд! Да еще и пошла учиться к Вектору в школу Капуи, а не в нашу школу гладиаторов Неаполя.
– А Мата тоже из благородных? – спросила Диана, жалея вторую девушку, которая уже получила пару ударов деревянным мечом.
Толпа восторженно кричала, и Диана не сразу расслышала слова Эни о том, что Мата – рабыня, которую купили в школу гладиаторов Пакратия в Неаполе.
– Не понимаю… Мужчин-гладиаторов много, зачем еще и женщины?
– Диана, ты совсем отстала от жизни, – захихикала Эни, обернувшись к дочке магистрата. – Карра, прости, моя сестра такая невежда – совсем не интересуется играми, – подмигнула она новой подруге.
– Диана, дорогая, – высокомерно начала Карра, – император давно разрешил проводить женские бои в Риме, а наш регион не отстает от римской моды. Мы же не какое-то дальнее захолустье! Вектор и Пакратий уже несколько лет набирают женщин в свои школы. Да, они сражаются на деревянных мечах и не убивают друг друга, но, согласись, зрелище потрясающее.
На арене как раз Флавия ударила кулаком Мату по лицу, а затем так сильно приложила деревянным мечом в плечо, что Мата закричала и осела на песок.
Диана вся сжалась от ужаса. Язык не поворачивался назвать это насилие потрясающим зрелищем. А ведь это был только первый показательный бой. К счастью, мужчина на заднем ряду тоже не разделял восторгов Энеиды и Карры и злобно возмутился, что негоже красивым девкам драться, будто они животные. Эни с Каррой только хихикнули и продолжили сплетничать, кто кого одолеет сегодня.
– Я тебе говорю, школа Пакратия лучшая, – визжала дочка магистрата. – Ты вообще видела Люция? Он бог арены. В главном бою он размажет Марка Галла по песку.
– Вот увидишь, Марк Галл уделает его и в следующем году будет выступать на играх императора Нерона в Риме, – спорила Эни. – Ты хвалишь гладиаторов Пакратия, потому что все свободное время с семьей проводишь в Неаполе, хотя, вообще-то, твой отец – магистрат Мизен. Но школы Капуи всегда были лучшими. Школа Вектора когда-то принадлежала самому Юлию Цезарю. И все знают, что там готовят чемпионов.
– Что ты можешь знать, Энеида, – обиделась Карра. – У нас в Мизенах даже нормального цирка нет, и ни одной гладиаторской школы. Крохотный портовый город. Вот мне и нравится Неаполь.
– Крохотный город, в котором половина военного флота императора и вилла лучшего строителя акведуков всего региона, ты хотела сказать, – изогнула брови Эни.
– Ставлю пять денариев, что Марка Галла размажут по арене, а ты извинишься за оскорбления!
– Десять денариев, что Марк Галл сегодня даст пинка Люцию прямо в царство Плутона, а извиняться будешь ты!
Диана не знала, куда себя деть: не хотелось ни слушать визги двух девчонок рядом, ни смотреть на бои на арене. Голова опять начала болеть, и ее положение облегчал только ветер, приятно обдувавший лицо.
Первое выступление девушек-гладиаторов было очень эффектным, но настоящий ажиотаж произвели последовавшие за ним бои на колесницах. Люди вскакивали с мест и кричали как безумные, настолько это было зрелищно. И только ланиста  [7] из Капуи лениво потягивал вино, делая вид, что происходящее на арене его нисколько не интересует.
Когда бой закончился, Понтий Вектор лишь сухо улыбнулся.
– Кажется, Вектор приуныл, – ехидно заметила Карра. – Конечно, он-то не тренирует гладиаторов на колесницах. Зато Пакратий сорвал кучу оваций и денег.
– Вектор тренирует чемпионов, а не пасет коней, – ехидно сказала Энеида.
Диана удивленно уставилась на нее, и Эни пояснила, что ланиста в Капуе не обучает эсседариев  [8].
– Поэтому еще два боя будут только между гладиаторами Пакратия – скука смертная. – Эни демонстративно зевнула, чтобы позлить Карру. – А ты, Диана, могла бы интересоваться чем-то, кроме Аполлона и своих пыльных свитков. О чем с тобой разговаривать?
Диана скептически посмотрела на сестру и не стала говорить, что именно ей было бы хорошо интересоваться чем-то, кроме гладиаторов и званых обедов. Голова Эни была такой же пустой, как и ее душа. Она смеялась над богами, над философами, над учеными – вообще над всем, что имело хоть какой-то смысл. Хотя чего было ждать от той, кто получает удовольствие от вида чужой крови и боли?
Диана перевела глаза на арену и оцепенела от ужаса: гладиатор бился со львом. И хотя один из них был человеком, оба казались зверями. Толпа экзальтированно выла, а Диана лишь крепче сжимала кубок в руках, зная, что страшные картины будут преследовать ее во снах. После ожесточенной схватки двух гладиаторов, одетых фракийцами, к горлу подступила тошнота, и Диана попросила служанку наполнить ее кубок.
Но даже персиковое вино не могло разбавить горечь от вида крови, пролитой на потеху толпе.
– А тепе-е-ерь! – взвыл распорядитель на арене. – Вы долго этого ждали! Перед главным боем вас ждет не менее значимое событие! – орал мужчина. – Свирепый Гнурр из Неаполя против Лагоса из Капуи!
Крики толпы были такими громкими, что Диане пришлось напрячь слух, чтобы разобрать, о чем говорят Энеида и Карра. Из их спора она поняла, что Гнурр подавал большие надежды и был вторым фаворитом Пакратия после Люция. Поговаривали, из него получится настоящий чемпион. Лагос тоже являлся достойным противником, и бой обещал быть нелегким.
От взгляда Дианы не укрылось, как напряглись ланисты в центре ложи. Они даже перестали спорить друг с другом, а уставились на арену, словно не было в мире ничего важнее, чем битва двух гладиаторов, круживших на песке.
Гнурр первым ринулся в атаку. Лязг оружия и глухой стук щитов обрушился на Диану, потому что толпа затихла, жадно наблюдая за поединком. Но, когда Лагос первым пролил кровь, ранив Гнурра в плечо, все взорвались криками. Некоторое время казалось, что Гнурру уже не выйти из боя живым, но вдруг он отскочил и бросил щит на песок. Толпа взвыла, а Гнурр ловко увернулся от серии ударов Лагоса, обошел его сзади и вспорол его глотку кинжалом. Лагос упал замертво, заливая песок у сандалий Гнурра кровью, а тот нарочито медленно окинул присутствующих взглядом, поднял вверх свой шлем с высеченным на нем ликом богини Немезиды  [9], затем вскинул руку со щитом и гордо ушел с арены.
В ложе почетных гостей тоже поднялся гул: все стали обсуждать выходку Гнурра и его победу. Вектор побледнел от злости и что-то рьяно доказывал Тиберию и Цезариям, Пакратий нагло влезал во все разговоры и хвалился так громко, что его слышали все. Диана обернулась назад и заметила, что семья Аврелиев даже не пытается скрывать своего дурного настроения.
– Вот что бывает, когда ставишь на школу Капуи, – ядовито усмехнулась Карра. – Я видела, как они ставили на Лагоса и Марка Галла.
  
– Марк Галл победит!
Энеида едва ли не подскочила от возмущения, чем вызвала у дочки магистрата очередной смешок.
– Да помогут ему боги. Ты ведь тоже на него ставила, да, Энеида? – Девушка хлопнула в ладоши, подзывая служанку с вином. – Если Марк Галл проиграет, Вектор долго будет отмываться от позора.
Она самодовольно уставилась на арену, предвкушая победу школы-фаворита, а Диана шепотом уточнила у Эни, в чем будет позор Вектора – ведь многие его гладиаторы отлично проявили себя на этих играх.