Змеиное братство

– Разрешите? – Я тихонько постучалась в кабинет директора и приоткрыла дверь.
– Да, заходи, Алина, – кивнул Анатолий Григорьевич.
Он сидел за письменным столом у окна. Рядом на стуле расположился Влад. Молодой человек был чем-то недоволен. Он кинул на меня ненавидящий взгляд и отвернулся, перебирая на отцовском столе бумаги. Движения резкие, нервные. Я поймала себя на мысли, что не удивлюсь, если Влад запустит чем-нибудь в меня или в стену.
– Вы звали? – уточнила я, переминаясь с ноги на ногу в центре кабинета. Стул рядом со столом директора занял Влад, а на диван я садиться не решилась.
– Твои родители просили, чтобы на эти выходные ты приехала домой.
– Да, – кивнула я. – У бабушки день рождения, а она в больнице…
– Стоп-стоп! – Директор замахал руками. – Мне не важно зачем.
Он сморщился, показывая, что его не волнуют чужие семейные проблемы, и мне стало не по себе. Этот человек пугал и отталкивал. Своей внешностью, тяжелым взглядом, манерой поведения и пренебрежительным тоном. Сейчас, находясь с ним в одной комнате, я чувствовала себя неуютно. Руки дрожали, а сердце начало колотиться по непонятной причине.
– Так мне можно домой? – сглотнув, спросила я и разозлилась, потому что голос прозвучал тонко и противно. В нем невольно проскользнули просящие, жалостливые нотки.
– Все сложно… – Директор задумчиво побарабанил пальцами по столу и бросил на меня неприязненный взгляд. – На выходные я тебя отпустить не могу, на этой неделе у вас запланировано несколько важных мероприятий. Например, лекция профессора культурологии и истории Радникова Петра Ефимовича. Он человек занятой и, к сожалению, может приезжать к нам лишь по субботам. Пропускать я вам не советую. Второй проблемой является то, что мы не имеем права выпустить вас за ворота без сопровождения. Могу предложить такой вариант. Я отпускаю вас на сегодняшний день. Ваши основные пары заканчиваются в двенадцать, те занятия, которые будут после обеда, вы можете отработать на следующей неделе. Если кто-нибудь из родителей сможет приехать и забрать вас в двенадцать и привезти обратно до отбоя, я вас отпущу.
– Но это нереально! – бледнея, отозвалась я. – И мама и папа не успеют так быстро отпроситься с работы.
– Это хуже… – Анатолий Григорьевич задумчиво потер подбородок и пристально уставился на меня, словно пытаясь запомнить каждую черточку моего лица. Светлые, почти прозрачные глаза смотрели настороженно и недобро.
Я попыталась отвернуться, но не смогла. Внезапно начала кружиться голова и подкашиваться ноги. Никто в жизни еще не внушал мне физический страх. Я и предположить не могла, что такое бывает.
– Но у меня есть для вас еще одно решение. – Анатолий Григорьевич наконец перестал буравить меня взглядом и посмотрел сына. Я вздохнула с облегчением. Головокружение постепенно проходило. – Вас может отвезти и привезти Влад. Ему уже есть восемнадцать, и я не думаю, что на машине вас подстерегает опасность. Ни одна змея, какой бы огромной она ни была, не сможет прокусить металлический кузов автомобиля. Вас устроит такой вариант?
– Нет! – воскликнули мы в один голос.
– Либо так, либо никак, – не дал возразить директор.
– А меня ты спросить не хочешь? – злобно прищурился Влад и в бешенстве сжал кулаки, смяв одну из прихваченных на столе бумажек.
– Я надеюсь на твою сознательность, – жестко заметил Анатолий Григорьевич. – Ты прекрасно знаешь, обычно мы не отпускаем новичков первые полгода без особой необходимости. Мне станет спокойнее, если Алина этот день проведет под твоим надзором.
«Чтобы не сбежала», – мрачно подумала я. Возвращаться сюда не хотелось, но теперь придется в любом случае. Идея провести весь день с Владом казалась мне кошмарной. Да и ему, судя по мрачному выражению лица, тоже. Хотя он-то что переживает? Потому что его оторвали от любимой Вероники?
– Можно идти? – проблеяла я, чувствуя, что не могу дальше находиться в кабинете. Головокружение не просто возобновилось, оно усилилось, и меня начало мутить. Стены в комнате шатались, а перед глазами поплыли темные пятна. Не хотелось бы грохнуться в обморок прямо в кабинете директора.
 
Дождавшись безразличного кивка Анатолия Григорьевича, я выскользнула в коридор и прислонилась спиной к стене, пытаясь прийти в себя. Мне быстро стало лучше. О плохом самочувствии напоминали лишь легкое головокружение, слабость и подкашивающиеся ноги.
Я попыталась сделать несколько шагов, но меня слишком сильно мотало, поэтому пришлось снова привалиться к стене. Я не представляла, как доползти до комнаты, не могла понять, с чем связано недомогание, и не знала, насколько быстро приду в себя.
Приложив к голове прохладную ладонь, я на секунду прикрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула. Открыла, только когда поняла: стало чуть легче. Запястье затекло. Я перевела взгляд на браслет и почувствовала, что он слишком сильно стягивает руку. Я зашипела, ощутив неприятное покалывание в кончиках пальцев, и поправила змейку, возвращая ее на место. Блестевшая еще с утра бронза потускнела, а покрытый изящными чешуйками хвост стал темным.
Хлопнула дверь, и появившийся в коридоре Влад за какую-то долю секунды оказался рядом со мной. Только справа мелькнула смазанная тень, и вот уже он стоит буквально в шаге от меня.
Я медленно подняла глаза и поймала встревоженный взгляд.
– Алин, ты плохо себя чувствуешь? – обеспокоенно поинтересовался Влад, приобнимая меня за талию и поддерживая под локоть. – Голова кружится? Да? Пойдем, провожу до подоконника. Тебе просто нужно чуть-чуть посидеть, а потом выпить крепкого черного чая с сахаром, поняла?
– Что со мной? – выдохнула я, присаживаясь с помощью Влада на подоконник. Все еще обнимая меня за плечи, он устроился рядом и успокаивающе погладил меня по волосам.
– Все будет хорошо. Просто резко упало давление. Бывает.
– Откуда ты знаешь? – встрепенулась я.
Присутствие Влада рядом действовало благотворно. Мне на самом деле стало лучше, и я попыталась освободиться от его руки, но он не позволил, прижав к себе крепче.
– Посиди спокойно пять минут, – приказал Влад. – Хорошо? А потом, так и быть, я тебя отпущу.
– Я не понимаю, как ты догадался, что со мной происходит? Откуда ты знаешь?
– Ну… – Влад задумался. – Допустим, у меня тоже пару раз резко падало давление. Такой вариант ответа тебя устроит?
Я взглянула в его лукавые глаза и поняла: врет не стесняясь.
– Не устроит, – вздохнула я. – Но ты же все равно не скажешь правду? Так?
– Я всегда говорю правду, – хмыкнул он и встал с подоконника, протянув мне руку. – Пошли?
Я посмотрела на его раскрытую ладонь и отрицательно помотала головой.
– Мне в другую сторону.
– Но ты же не знаешь, куда я иду.
– Это не важно.
– Я буду ждать тебя на улице в десять минут первого, – не стал спорить Влад. – Не опаздывай.
Он развернулся и пошел прочь.
Я задумчиво посмотрела вслед и тоже встала. Недомогание как рукой сняло. Я снова чувствовала себя отлично, а змейка-браслет снова сверкала, словно только что отполированная. Я изумленно уставилась на переливающуюся чешую и сверкающие камушки-глазки и не могла поверить. Может быть, мне просто померещилось, будто браслет потускнел?
Размышлять над странной метаморфозой было некогда. Я уже опаздывала на занятия. Жаль, прошел завтрак, и я не могла последовать совету Влада и выпить крепкого сладкого чая. Но, похоже, в этом уже не было нужды.
На выходе из коридора Влада караулила Вероника. Она обняла его за талию и бросила на меня убийственный взгляд. Я ожидала масштабного скандала, но сегодня девица презрительно молчала, только безмятежно улыбалась Владу и что-то нежно шепнула на ухо.
Мне это не понравилось. Не верилось, что она оставит все так, как есть.
Остаток дня я решила быть осторожнее и по возможности никуда не ходить без Ксюхи, даже в туалет. Нехорошие предчувствия не отпускали меня до обеда. Я привыкла доверять своей интуиции, но Вероники, как, впрочем, и Влада, на занятиях не наблюдалось, и я расслабилась. Как оказалось, зря.