Мальчик-Которого-Нет (СИ)

Гойл и Крэбб притворились мебелью, Уизли плюхнулся на сидение и уже оттуда сверлил меня взглядом.
— Бабушка надеется, что я поступлю на Гриффиндор, — немного подумав, ответил Невилл. — Там учились мои родители. Но я еще не решил…
— Я буду в Слизерине, — безапелляционно отчеканил Малфой. — От меня этого ждут. Да и там больше всего моих знакомых. И декан…
Мальчик покосился на Уизли и оборвал фразу.
— А ты? — вместо этого спросил Драко.
— Пока не знаю, — пожав плечами, ответила я. Уизли вскинулся, но я продолжила прежде, чем он что-нибудь ляпнул: — Да, мои родители учились на Гриффиндоре. Но многие родичи — на других факультетах. Да и… Я вроде как сирота, мне не на кого производить впечатление. Не нужно оправдывать ожидания. Так что предоставлю выбор Шляпе.
Сказав это, я краем глаза отметила, что Рон не взялся нести чушь про троллей и испытания.
— Шляпа прислушивается к пожеланиям, — поделился Лонгботтом. — Ее можно уговорить.
— Вот как? — изобразив интерес, я улыбнулась мальчику. И дальше со вниманием слушала рассказ Невилла, а тот, внезапно позабыв про стеснительность, принялся живописать историю Распределяющей Шляпы. Даже Малфой в какой-то момент увлекся и кивал в некоторых моментах повествования. Рон какое-то время тоже слушал, а потом, что-то бухтя себе под нос о заучках и книжных червях, удалился, прижимая руку к карману, где преспокойно и ни о чем не подозревая дрых крыс.
За следующие несколько часов я узнала обо всех самых известных артефактах Основателей, историю их утраты и поисков. Слушать было на самом деле очень интересно, хотя краткую версию я читала в «Истории Хогвартса». Невилл знал очень много деталей. Но было заметно, что сам он из всех Основателей выделяет Хельгу Хаффлпафф.
— На самом деле существует множество версий, как был основан Хогвартс, — отметил Малфой, когда Невилл краем затронул эту тему в своем повествовании. — И та… романтизированная версия, изложенная в «Истории Хогвартса» — самая популярная. Ее приводят в разных книгах. Понятное дело, никто точно не скажет, как все было на самом деле. Но надо понимать, что «Историю» начали выпускать только в 1793 году, при этом в каждой новой редакции что-то обязательно меняется. А все, что было до того… Сохранившиеся… даже не дневники, а копии дневников Основателей относятся к периоду, когда школа уже во всю работала. Да и эти дневники считаются не настоящими, а поддельными, состряпанными перед тем, как был принят Статут о секретности.
— И как, по-твоему, все было на самом деле? — с улыбкой спросила я, перестав жалеть о том, что в мое купе вломилась толпа первогодок.
— Я верю в более простое объяснение. Без добрых дядюшек и тетушек, решивших учить безграмотных и несчастных волшебников. — Драко покосился на меня. — ПапА любит исследовать этот период, коллекционирует вещи Основателей… Но, конечно, отдал бы много больше не за чужое, а за наше. Наше наследие. Род Малфоев, по легенде, был образован незадолго до появления школы.
Я вопросительно вздернула бровь.
— Не хочу пересказывать кратко, а на версию, которую отец считает наиболее правдивой, надо очень много времени, — пояснил мальчик.
— Расскажешь как-нибудь? — спросила я, склонив голову к плечу, и чуть улыбнулась.
— Да, конечно, — согласился Малфой очень просто. Прямо сейчас он мало походил на заносчивого слизеринского принца. Не милая трогательная ромашка с белыми лепестками, но вполне безопасное и миролюбивое создание, еще не успевшее отрастить себе шипы или клыки. За ним было интересно наблюдать.
— Даже если мы попадем на разные факультеты? — с усмешкой уточнила я.
Драко думал лишь мгновение, а потом кивнул.
— Ловлю на слове, Малфой, — предупредила я с улыбкой и протянула руку для рукопожатия.
— Драко? — полувопросительно предложил блондин, глядя в глаза.
— Харо, — с кивком ответила я.
— Харо? — переспросил Малфой, пожимая мою руку. У него оказалась теплая и сильная ладонь.
— Не люблю, когда меня называют Гарри, — пояснила я и пожала плечами.
 
— Харо? — кашлянув, пробормотал Невилл. — Это сокращение от Харольда?
— Ну… мой отец хотел назвать меня так, — осторожно сказала я. Это была правда, я ни в одном слове не соврала. Недоговаривать — не ложь.
— Тогда почему… — начал было Драко, сбился, но потом быстро предположил: — Сокрытие истинного имени?
Я кивнула раньше, хотя не представляла, что мальчик имеет в виду.
— О! Тогда нельзя спрашивать полное имя, — сам себе пояснил Малфой. — Только если сам представишься.
Это прозвучало как утверждение. При этом никто из тех, кто собрался в купе, не ждал, что я назову это самое имя. Видимо, в дело вступало правило, о котором я еще не встречала упоминаний в книгах. Но я и прочитать успела преступно мало. Нахваталась бессистемно по верхам. Надо обязательно выяснить все про сокрытие имен!
— А меня можно звать Невилл, — тихо пробормотал Лонгботтом. Но тут же смущенно улыбнулся, когда я подала руку и ему тоже.
Вот так. Первый же день — и я весьма существенно изменила события канона. И вот ни капельки не страшно!
* * * 
Уизли вернулся в купе перед самым прибытием поезда. Увидев, что ни Малфой, ни Лонгботтом никуда не ушли, рыжик показательно скривился, но лезть с увещеваниями больше не пытался. На платформе Рон уверенно оттеснил Невилла, но с Драко такой фокус не прошел, и в лодке вместе со мной и блондинчиком оказались малфоевские вассальные тумбочки — мебель, не двигающая сюжет, но полезная… для интерьера.
На причале Хагрид долго кого-то высматривал в толпе первогодок, нашел лишь жабу, торжественно переданную в руки покрасневшему Невиллу, и со вздохом повел нас к замку по длинной, чуть влажной из-за скользящего по озеру тумана лестнице. МакГонагалл оказалась довольно молодой волшебницей, но в остальном она полностью соответствовала знакомому образу: высокая и темноволосая, в изумрудно-зеленой бархатной мантии. Строгое выражение портило довольно красивое лицо. На нас женщина посмотрела без какой-либо теплоты, хотя мы еще не сделали ничего дурного.
Речь волшебницы совпадала с книжной. Почему-то вместо слов поддержки, мягкой улыбки и согревающих чар после выматывающего заплыва мы все получили сухую цитату, будто взятую из какого-то сценария.
«Тут зрители аплодируют, — обводя задумчивым взглядом уставших, голодных и продрогших студентов, сказала я про себя. — Кончили аплодировать!»
Привидения не произвели должного впечатления. Интерес вызвало лишь то, что они оказались не такими уж четкими, чуть расплывчатыми, из-за чего нельзя было детально рассмотреть их лица.
Драко уверенно держался рядом, Крэбб и Гойл блокировали подход кому-то еще справа, со стороны Малфоя. Так что Гермиона и ее голос нагнали меня только в Большом зале:
— Его заколдовали, чтобы он выглядел так же, как небо снаружи. Я читала об этом в «Истории Хогвартса».
Я заворожено рассматривала потолок все то время, что мы двигались по проходу между столами. Гул голосов не нервировал. Наоборот, я будто вернулась домой. Зато остальным малышам приходилось тяжко. Было заметно, что многие из них никогда не видели так много волшебников разом и не были готовы к чужим любопытным взглядам. Кто-то трясся, кто-то лишь выше задирал нос, но сейчас перед столом учителей сгрудилась маленькая толпа перепуганных ребятишек. Им бы отдохнуть, перекусить, сходить в туалет. И только после этого поучаствовать в распределении по факультетам. Причем, в камерной комфортной обстановке, а не в присутствии всей школы…
Но о чем я? Комфорт нам только снится!
Я поежилась, чувствуя, что мантия набрала влаги от тумана, а сотни свечей, плавающих в воздухе, не спасают от холодного дуновения сквозняков.
«Как же славно, что я захватила достаточно теплых носков», — подумала я, рассматривая зал и, украдкой, учителей.
Дамблдор оказался высоким худым старцем с белоснежной бородой. Темно-малиновая мантия делала его похожим на Санту, взгляд из-за очков-половинок, которым он медленно скользил по лицам первогодок, казался добрым и озорным, но то, как он постукивал пальцами по скатерти, выдало его нервозность. Постоянно вертясь, я не позволила ему поймать мой взгляд. И не планировала в дальнейшем давать директору такую возможность.