Главная роль 8 (СИ)
— Надеюсь, господин Дженкинс, направившие вас сюда люди не являются сторонниками набившего оскомину тезиса «русские понимают только силу», — начал я с вежливой угрозы. — Потому что в актуальной своей форме Российская Империя силу не «понимает», она ее олицетворяет.
— Позволю себе заверить Ваше Императорское Величество в том, что никто в действующем правительстве озвученного вами тезиса не разделяет, — ответил посланник как положено.
— Добро́, — благодушно улыбнулся я. — А то есть тут у нас в Европе такие, и теперь вверенные им страны испытывают некоторые неприятности. Но не будем тратить время на обсуждение скудоумия отдельных высокопоставленных деятелей, давайте лучше приступим к делу. Прошу вас, мистер Дженкинс.
Кого Панама сильнее заботит, тот пусть предложение и озвучивает, а мы с немецким посланником поторгуемся.
— Прежде всего я бы хотел заверить Ваше Императорское Величество в том, что Президент, Конгресс, Сенат и в целом правительство США высоко ценят сложившиеся между нашими странами торгово-экономические и дружеские отношения, и лишь жестокая необходимость заботы о нашей акватории вынудила нас пойти на прискорбную эскалацию. Господин Президент Рузвельт просил передать вам его сожаления по поводу случившегося.
— Кто старое помянет — тому глаз вон, — великодушно ответил я.
— У наших держав, что актуально и для американо-германских отношений, — сделал мистер Дженкинс реверанс в сторону немецкого посланника. — Нет причин для вражды: нас разделяет огромный океан…
— Сразу, чтобы не было иллюзий, — перебил я. — Я долгие годы, неоднократно предлагал вашему руководству не ограничиваться торгово-экономическими отношениями и присоединиться к нашим с европейскими и азиатскими союзниками договорам о разделе мира на сферы влияния, но неизменно получал отказ. В этой связи резкая озабоченность вашим правительством кусочком нашей с кузеном Вильгельмом земли в стране, которая не является частью США, кажется мне странной и, если говорить откровенно, зловещей — неужели после трагического демонтажа Британской Империи бывшая колония решила занять освободившуюся позицию «хозяйки морей»?
— В высшей степени подозрительно, — поддакнул немецкий посланник.
— Уверяю Ваше Императорское Величество и стоящих за господином Шнеером многоуважаемых господ в том, что Соединенные Штаты никоим образом не планируют менять принятой доктрины, согласно которой наши геополитические интересы ограничены исключительно американской частью планеты.
Ну разве мог посланник ответить иначе?
— Замечательно, — одобрил я.
— Позволю себе перейти к цели нашей встречи, — перешел к делу американец. — История отношений между Российской Империей и Соединенными Штатами содержит в себе известный прецедент, когда в ходе честной сделки правительством вашего многоуважаемого предка Александра I Соединенным Штатам Америки была продана территория Аляски. Данная сделка была в высшей степени выгодна обеим сторонам, и теперь мы надеемся договориться с Вашим Императорским Величеством и Его Императорским Величеством кайзером Вильгельмом в не менее выгодном для всех участников сделки ключе. Конгресс и господин Президент уполномочили меня предложить Российской Империи и Германской Империи передать право владения Панамским каналом правительству Соединенных Штатов Америки в обмен на выплату каждому из нынешних совладельцев суммы в двести семь миллионов долларов в течение двадцати пяти лет.
Не выдержав, я хохотнул и начал торговаться:
— Знаете, мистер Дженкинс, я полагал, что с китайцами торговаться сложно, но заданная вами планка заставила бы их удавиться от зависти. Предложенные вами гроши за один из ключевых в стратегическом и экономическом плане проливов всего нашего мира — это все равно, что пресловутая сделка по покупке Манхеттена у индейцев.
— Сумма совершенно недостойная, — поддакнул немец.
— Какую сумму сочли бы достойной Ваше Императорское Величество и Его Императорское Величество кайзер? — спокойно спросил посол.
— Я согласен начать думать о продаже своей доли канала после озвучивания вами суммы в пятьдесят миллиардов, — пожал я плечами. — Срок выплат можно оговорить отдельно — Российская Империя не собирается исчезать с карты мира, и готова получать платежи хоть до окончания столь бурно начавшегося века. Но чем дольше — тем больше цифра. Сами понимаете: инфляция.
Пожевав губами, американец уточнил:
— Могу ли я предположить, что Ваше Императорское Величество на данный момент вовсе не рассматривает возможность сделки?
— Мистер Дженкинс, неужели вы думаете, что я стану тратить свое время, не держа в голове упомянутой вами «возможности»? — поднял я на посланника бровь.
— Приношу свои глубочайшие извинения за неверно сформулированный вопрос, Ваше Императорское Величество, — американец встал со стула, поклонился и вернулся на место. — Прошу Ваше Императорское Величество о возможности объясниться.
— Да я понимаю, — пожал я плечами. — Вы восприняли озвученный мной нижний порог для торга в качестве прикрытия моего нежелания продавать Канал. Будь это так, данной встречи бы не состоялось.
— Благодарю вас за объяснения, Ваше Императорское Величество, — снова поклонился посланник. — Его Императорское Величество кайзер согласны в такой оценке цены Канала? — спросил немца.
— Его Императорское Величество оценивают канал несколько дороже, — скромно ответил херр Шнеер. — Но готовы начать обсуждать его продажу после предложения суммы в шестьдесят пять миллиардов долларов.
— В таком случае я прошу в Вашего Императорского Величества возможности приостановить переговоры для консультации с Вашингтоном, — признался посланник в том, что такие деньги Америка платить не готова.
— Разумеется, мистер Дженкинс, — разрешил я и американец с поклонами и папочкой покинул мой кабинет.
Когда дверь за ним закрылась, я пару минут поговорил с немецким посланником о «текучке» и спровадил. Набив трубку, я открыл окно, подставив лицо почти по-июльски теплому ветерку и закурил.
Отдавать американцам канал «с концами» нельзя, и даже за большие деньги нельзя. Дай им время, и я окажусь в той же ситуации, что и СССР — в состоянии «холодной войны» с увлекательной гонкой вооружений. На данный момент технологический разрыв огромен, но со временем неизбежно сгладится, а когда дело дойдет до атомных бомб, его вообще можно будет не принимать в расчет (за пределами средств доставки и средств борьбы с ними конечно). Мне оно совсем не нужно, и первой реакцией на наглый ультиматум было желание «спустить» на Америку японцев и свои свободные силы. Некоторое число дирижаблей, опустошивших боезапас на Вашингтон, сильно поубавили бы воинственность американских элит.
Жаль. Очень жаль. Очень-очень жаль, но на данный момент воевать с Америкой нет никакого смысла. Более того — это напрямую вредно, потому что наш Дальний Восток связан торговлей с бывшей английской колонией прочнее, чем с Москвой. Вред тем не менее небольшой, но думать нужно наперед.
Вот разобьем мы австрияков с османами, и что потом? Османские земли на 80% будут присоединены к России, а остальное уйдет балканцам. Прирежем к Родине и часть территорий австрияков, немного поделившись с балканцами. Что-то заберет Вильгельм, но остальное «прирезать» нельзя: ни по договоренностям с немцами, ни из практичности. Во-первых, кто-то должен платить репарации победителям. Во-вторых, государственный аппарат банально надорвется в процессе переваривания такого большого и этнически разнообразного куска. Опыт интеграции мусульманских народов в Империю у нас огромный, и с «османским наследием» мы справимся. Но здесь, в Европе, на руинах Австро-Венгрии, гораздо выгоднее наплодить национальных карликовых государств. Так партизанщины, шпионов и прочих прелестей будет сильно меньше.
Ну а ко второму раунду большой войны мы будем готовиться несколько иначе. В первую очередь воспитывая в соседних и не очень странах подконтрольные элиты, взращивая владеющих нужными языками чиновников, которым в будущем предстоит стать основой для интеграции подлежащих упразднению по итогам «раунда 2» стран уже в состав Российской Империи.