Нежные признания

  
Глава 4
 
Фэйт предоставилась возможность поговорить со своей подругой Лилиан Самерс только после ужина. В это время суток школа была почти пуста, потому что многие девочки были приходящими ученицами. На полном пансионе были в основном дочери дипломатов, служивших в иностранных посольствах, или девочки, чьи родители жили далеко от Лондона, но желали, чтобы их дочери получили сертификат выпускниц школы Сент-Уинифред. Всех родителей объединяло одно: они хотели прогрессивного образования, входившего в моду, — такого образования, чтобы девушки могли в дальнейшем поступить или в университет, или на профессиональные курсы либо просто сумели заниматься той деятельностью, которую выберут в жизни.
  
Войдя в комнату, Фэйт сразу поставила чайник на плиту, а ее подруга Лили взяла две кружки и насыпала в каждую какао. Лили была грациозной девушкой с огненно-рыжими волосами, связанными в пучок черной лентой. Глаза же у нее были на удивление темными, совсем как какао.
— Барнет! — воскликнула девушка, и в ее голосе послышались враждебные нотки. — У Притчарда? Грубиян Барнет? Этот хам? Тот самый Барнет?
Негодование преданной Лили совсем не удивило Фэйт. Они знали друг друга еще с тех пор, когда Фэйт была компаньонкой леди Бейл, а Лили — компаньонкой миссис Роват, сестры леди Бейл, и поэтому часто встречались. Хотя работодатели не были слишком требовательными, девушки понимали, что их положение не выше служанок; жизнь у обеих была утомительной и тягостной. Они сошлись, стали лучшими подругами, делились и горестями, и радостями — в общем, обычной рутиной будней компаньонок.
Разные по характеру, они, казалось, дополняли друг друга. Фэйт научилась искусству дипломатии в отношениях с представителями высшего общества, так как от этого зависело ее жалование. Лили же была несдержанной и прямолинейной. Именно из-за этой склонности высказывать все, что у нее на уме, Лили и потеряла работу у миссис Роват. Но, по словам девушки, это было лучшее, что произошло в ее жизни. Она устроилась на работу учительницей в Челтнеме и была убеждена, что нашла свое призвание.
Фэйт поехала бы с ней сразу, но к тому времени она встретила Джеймса и не решилась на такой шаг. Год спустя, раздавленная и разочарованная, она сделала это и радовалась тому, что ее лучшая подруга была рядом, помогая ей перенести это жизненное испытание. Лили не любила излишне сочувствовать. Лекарством для разбитого сердца она считала занятость, и Фэйт попыталась следовать этому же принципу.
Со временем боль утихла, и образ Джеймса Барнета переместился в самый дальний уголок ее сознания. Пока она не столкнулась лицом к лицу с ним сегодня. Господи, что на нее нашло? Было такое чувство, что в сердце вонзился осколок; Фэйт страстно захотела, чтобы он узнал, как сильно она презирала его. Казалось, после стольких лет она должна была уже ничего не чувствовать… Лучше бы она резко повернулась и удалилась с достоинством.
— Фэйт, ты слышишь меня?
Оторвавшись от своих мыслей, девушка посмотрела на подругу.
— Да, тот самый Барнет, — произнесла она, пододвинув свой стул к незажженному камину.
— Что он сказал?
Фэйт вздрогнула.
— Я не дала ему возможности сказать что-нибудь. — Она расстроенно покачала головой. — Ох, Лили, ты бы не узнала меня. Я твердила себе, что надо быть гордой, но открыв рот, обрушилась на него, как торговка.
— Ха! — выкрикнула Лили. — Я помню, как этот нахал поступил с тобой, и удивляюсь, что ты не обрушилась на него с топором.
Лили хотела еще многое сказать о характере Джеймса, но Фэйт не слушала. Ей не верилось, что одна случайная встреча — если она, конечно, была случайной — могла так подействовать на нее. Она почувствовала себя, как тогда, в юности, когда узнала, что он помолвлен с леди Фионой Шанд. Горе тогда просто сразило ее. Боль была настолько сильной, что Фэйт не могла ни есть, ни спать несколько недель. Ей казалось, что между ней и Джеймсом была особая связь, но она поняла, насколько было глупо так думать.
Он три месяца был в Шотландии, решая проблемы предприятия, в которое вложил большие инвестиции, писал ей крайне редко и кратко, и первую настоящую новость о нем Фэйт прочитала в утренней газете. Оказалось, что его постоянной спутницей на каждом приеме и торжестве в Эдинбурге была леди Фиона Шанд, и ожидалось, что об их помолвке объявят через неделю. Леди Фиона была дочерью лорда Шанда — одного из крупнейших предпринимателей Эдинбурга.
Леди Бейл не удивилась. Она слышала, что Джеймс потерял огромные деньги в рискованной сделке на своей железной дороге, и поэтому поступал так, как и многие мужчины до него: женился на богатой невесте, чтобы покрыть свои долги. Очевидно, ее светлости и в голову не могло прийти, что между ее компаньонкой и мужчиной его ранга может что-то быть.
Фэйт не поверила ни единому ее слову, но когда письма стали приходить совсем редко, она решила действовать. Девушка уволилась и отправилась в Эдинбург, чтобы увидеться с Барнетом. Она так и не встретилась с ним, но увидела и услышала достаточно, чтобы убедиться в правдивости слухов: Джеймс собирался жениться на леди Фионе.
Сейчас он был вдовцом. Фиону сразил тиф — самая смертоносная и ужасная болезнь века. Фэйт не написала ему письма с соболезнованиями. Так или иначе, но это выглядело бы неуместно.
Лили наконец перестала разглагольствовать, но, когда они стали пить шоколад, спросила:
— Что ты сказала Роберту об этом невеже?
Фэйт на секунду закрыла глаза, а затем медленно повернула голову и посмотрела на свою подругу.
— Ничего. Почему я должна что-то рассказывать Роберту?
Лили фыркнула:
— Думаю, он хочет сделать тебе предложение.
— Надеюсь, ты ошибаешься. — Фэйт устало вздохнула и вжалась в стул. — По сути, я уверена, что ты ошибаешься. Мы с Робертом друзья, ничего более. — Скептический взгляд Лили заставил ее высказаться конкретнее: — Он не думает обо мне в этом ключе, а я о нем тем более. Его отец — один из администраторов школы. Роберта больше интересует, какое образование мы предоставляем; конечно, у нас есть общие интересы: Греция и Рим. Вот и все.
Лили продолжала пристально смотреть на нее, подняв брови, и Фэйт вынуждена была добавить:
— Я никогда не давала ему ни малейшего повода!
— Тебе и не нужно давать ему повод. Все, что от тебя требуется, — это быть самой собой. Ты слушаешь то, что он несет, задаешь умные вопросы. А у меня все это влетает в одно ухо и вылетает из другого. Роберт Денверс может быть самой выгодной партией в Блумсбери, но в присутствии своего отца он по меньшей мере скучен. Когда же «кот из дому», то разговор другой. Тогда Роберт пускается в пляс.
Как можно доверять такому человеку, который является образцом добродетели в присутствии отца и распутным кавалером, когда отца нет рядом? По слухам, кроме прелестных девушек, его интересуют только скачки и карты.
— Слухи! — усмехнулась Фэйт. — Не верь всему, что слышишь. А коль его интересуют прелестные девушки, он вряд ли сделает мне предложение.
— Я всего лишь хочу сказать, чтобы ты была осторожней.
Слова Лили заставили Фэйт задуматься. С недавних пор Роберт зачастил в Сент-Уинифред. До этого он появлялся в определенные дни, только чтобы проведать отца. Однако, услышав, что отец Фэйт преподавал античную литературу в Оксфорде, он заинтересовался ею, вернее, ее книгами, которые могли помочь ему расширить свои знания по античной культуре и истории.
По крайней мере, она надеялась, что этим все ограничивалось. Да, внешне он был белокурым Адонисом, по которому сходили с ума все старшеклассницы и даже несколько учительниц. Но не она. Небогатый опыт общения с мужчинами многому научил девушку, и теперь ее лучшим другом была книга. По крайней мере, если не нравится, о чем там говорится, можно отшвырнуть ее или разорвать.
  
Фэйт унаследовала любовь к книгам от отца. Самые счастливые ее детские воспоминания — это поездки по Англии на каникулах, исследование руин древнеримских построек. Однажды отец пообещал ей поездку в Грецию и Италию с посещением мест, о которых она читала в книгах.