Нежные признания

— Проклятье, женщина! — простонал он и почесал плечо. — Больно же!
— А что чувствую я, как ты думаешь? — С каждым словом ее голос повышался. — Ты сделал это специально!
Он выглядел немного виноватым.
— Сделал что?
— Боевой клич. Я видела, что происходило в твоих мыслях. Ты собирался броситься на миссис Хьюз, и от толчка вы оба упали бы через перила.
Он не отрицал этого.
  
— Я бы не ударился о мраморный пол. Такова природа снов. Мы всегда просыпаемся до того, как случится что-то плохое.
Она произнесла сквозь зубы:
— Это не то, что ты мне говорил когда-то. Ты говорил, что многие люди умирают во сне и причины этого неизвестны.
Джеймс почесал затылок.
— Я такое говорил?
Он потянул ее за руку и усадил рядом с собой на кровать.
— Почему ты так злишься? Когда ты забежала сюда, то выглядела так, словно готова была упасть в мои объятия. А сейчас ты хочешь ударить меня. Почему?
Она видела, что его глаза смеются, и насмешливо приподняла подбородок.
— Ты же провидец, — сказала она, — вот и скажи мне.
Он поцеловал ее вздернутый подбородок.
— Хорошо. Я думаю, что ты влюблена в меня. Поэтому так злишься.
— Что?! — выдавила она.
— Ты влюблена в меня.
Она бросила на него сердитый взгляд, собираясь, как обычно, обидеться. Все эти годы она считала, что он бросил ее. И хотя выяснилось, что это было не так, старая рана вновь дала о себе знать. Но с нее довольно. Сегодняшний сон пробудил ее. Она не была провидицей, но пережила каждую эмоцию, пережитую им, и одно только воспоминание о том, что он чувствовал, заставляло ее затаить дыхание. Если это не любовь, тогда она не понимает, что такое любовь.
Вдруг Фэйт осенило: Джеймс и ее мама. Она говорила ему, что у него и Мадлен много общего. Это было неправдой. Мадлен не знала, что такое любовь. Она прочла ее дневник. Там было много любовников, но никто никогда так и не затронул ее сердца. Они с отцом тому доказательство. Бедная Мадлен! Она так и не узнала, что потеряла.
Джеймс не собирался идти по пути Мадлен, если она не помешает ему. У него была она, была его семья и его кузены. Она не ждала от него, что он не будет души в них чаять, но небольшой интерес и ободрение не помешают. Результат может его удивить.
— Ты проглотила язык, Фэйт? — поддразнил он.
— Я всегда считала, — сказала она, — что Пенелопа была несчастна, так как ткала и пряла все те годы, пока ее муж путешествовал. Мне всегда казалось, что ей нужно было схватить ближайший лук и выпустить стрелу в его сердце, когда он войдет в дверь.
Он недоумевающе посмотрел на нее:
— Пенелопа?
— И Одиссей.
— A-а! Греческий миф. А что ты думаешь теперь?
— Мне жаль Одиссея. Столько лет приключений — и ради чего? Он так и не узнал, что потерял. — Фэйт посмотрела ему прямо в глаза. — Когда мы поженимся, — сказала она и чуть не засмеялась, увидев, как у него отвисла челюсть, — я не собираюсь быть как домоседка Пенелопа. Я не имею в виду, что буду следовать за тобой туда-сюда, как потерянный багаж. Все будет взаимно. Куда едешь ты, туда еду я, и куда еду я, туда едешь ты.
Джеймс засмеялся и обнял ее за плечи.
— Это предложение, мисс Макбрайд?
— Все зависит от того, сколько приключений ты намерен совершить.
— Очень мало. На самом деле я не хочу никуда ехать. Мои дела, кажется, идут сами собой. Я готов к чему-то новому. — Он нахмурился. — О чем ты думаешь? И не пытайся изображать невинность. Этот взгляд появляется в твоих глазах, когда ты что-то задумываешь.
— Я не задумываю. Я строю планы. Если хочешь знать, я думала о твоем отце. Ему нечем заняться. У тебя есть твои поезда, у Родерика эти моторизованные штуки. Маргарет будет довольна, если твой отец будет доволен. Она очень любит его, знаешь ли. Ты должен для него что-то сделать, Джеймс.
— Например?
— Например, помочь отреставрировать замок Дрюмор и вернуть ему былую славу. Это его самый большой интерес в жизни, не так ли?
Джеймс был поражен.
— Ты знаешь, сколько стоит отреставрировать разрушенный замок?
Она спокойно ответила:
— Ты финансист, и знаешь, как сделать так, чтобы все получилось. Я уверена, если ты начнешь искать решение, то найдешь его.
Он смотрел почти сердито. Но потом его взгляд смягчился. Он наклонился к ней и сжал ее плечо.
— А как же я? Я сказал, что готов к чему-то новому.
— К чему же? — Она улыбалась, потому что прекрасно знала, к чему он был готов. Его губы были теплыми, когда он провел ими по ее щекам и нерешительно замер над губами.
— Было бы неплохо, если бы ты стала чародейкой, — сказал он. — Знаешь, это кто-то, кто может видеть те же сны, что и ты. Это оградило бы нас от многих недоразумений. Я никогда не мог подобрать нужных слов. Но для чародейки это было бы не важно. Ты бы всегда знала, о чем я думаю и что чувствую, и наоборот.
Она состроила гримасу.
— Ой, нет, тебе не удастся обмануть меня. И ты не станешь читать мои мысли, когда тебе заблагорассудится. Я запрещаю это! Каждый имеет право на маленькое уединение. — Она обвила руками его лицо. — Мы будем пользоваться словами. Это просто. Поверь мне. Повторяй за мной, — она заглянула в его глаза. — Я… люблю… тебя.
Он поцеловал ее в шею.
— Я люблю тебя, люблю тебя, люблю тебя, — неистово шептал он, пока его губы не нашли ее.
Ежедневная газета города Абердин, 29 августа 1885 г.
В пятницу в дрюморском приходе состоялось бракосочетание наследника поместья Дрюмор Джеймса Барнета и мисс Фэйт Макбрайд, дочери профессора Макбрайда из Оксфорда и его жены Мадлен Мэйнард. Службу провел преподобный Питер Макэчеран. На невесте было белое платье из сатина с клетчатым поясом, а волосы ее украшала традиционная для Барнетов веточка падуба.
Среди гостей было много представителей известных грампианских и восточно-шотландских семей, таких как Барнеты из Кратеса, Макэваны из Банфа, Гербурны из Фойгсайда и Гордоны из Абердина. Присутствовали также местные жители, пришедшие посмотреть на свадьбу.
Счастливая пара следующие несколько месяцев проведет в путешествии по Египту и Греции; затем на некоторое время они остановятся в Париже, где младший брат жениха трудится над разработкой и тестированием моторизованного автомобиля Даймлера.
Владелец поместья счастлив был сообщить, что дни его одинокого существования остались в прошлом: он намерен отреставрировать и обновить замок, чтобы сдавать его всем желающим, вероятнее всего, американцам, имеющим тесные связи с Шотландией. Его собственная семья будет продолжать жить в этом же замке в отдельном крыле. Он также любезно предложил обращаться к нему с просьбой посетить это старинное здание, сыгравшее значительную роль в истории Шотландии. Все желающие будут радушно приняты.
Свадебные торжества проходили в замке. Когда жениху было предоставлено слово, он закончил свою речь просьбой поднять бокалы за его бабушку по линии матери, покойную леди Валерию Макэчеран, которая, как он признался, оказалась свахой, устроившей этот брак. Признание было встречено громом аплодисментов жителей местной деревни. Крики «За дрюморскую ведьму!» сотрясли древние каменные стены. У всех на языке вертелся вопрос: «Кто будет преемником леди Валерии?»
До сих пор никто не предъявил права на это звание.