Нежные признания

— По словам Доры, деньги за дневник должны были пойти на их тайное бегство. К сожалению, Денверс пожадничал и поплатился за это.
— Он бы не сбежал с ней! Она слишком юна. Он использовал ее! — Теперь она уже жалела, что когда-то считала себя виноватой перед ним.
— Знаю, но ты не должна говорить об этом Доре. Она не поверит тебе.
— Бедная Дора! Она знает, кем был ее друг?
  
— Говорит, что нет, и я верю ей.
— Думаю, ты запугал ее, и она рассказала тебе все, что ты хотел узнать.
В отличие от Фэйт, Джеймс говорил спокойно:
— А что бы ты сделала на моем месте? Погладила ее по головке и сказала, что она хорошая девочка? — Его голос изменился, стал жестким: — Я сказал ей правду: тот, у кого теперь находится этот дневник, в смертельной опасности и его может постичь участь Роберта Денверса. Как же я оказался прав! Посмотри, что со мной случилось ночью.
Он взял девушку за руку.
— Не жалей ее, Фэйт. Она заслужила, чтобы ей прочитали мораль, и не только это. Да, Денверс подстроил так, чтобы она влюбилась в него, но она сама решила помочь ему. Думаю, с тобой он хотел проделать тот же трюк, но понял, что это безнадежно. Это Дора преследовала тебя. Она постоянно следила за тобой. Ты не догадывалась, потому что она была — как бы это сказать? — частью декораций.
Фэйт молчала, поэтому он продолжил:
— Я знал, что кто-то покопался в письмах, которые пришли в ответ на твое объявление. Кому, как не Доре, было легче всего прошмыгнуть в твою комнату и найти их? Она призналась, что рассказала Денверсу о времени и месте твоей встречи с леди Коудрей. Это либо он организовал нападение на тебя, либо его босс, но это неважно. Они все виновны.
Фэйт сделала глубокий вдох, пытаясь переварить все услышанное.
— Расскажи, что произошло сегодня ночью, — попросила она. — Скажи, как с этим связан Родерик?
Он кивнул, словно она дошла до сути.
— После выходки Доры на похоронах я понял, что должен действовать быстро. Немногие люди знали, кто она, и я надеялся, что это защитит ее, пока у меня появится возможность поговорить с ней. Но всякий раз, когда я думал об этой девушке, у меня начинали подниматься волосы на затылке. Я понимал, что время поджимает. Кто-то еще на похоронах мог услышать ее гневную речь и сообразить, что к чему.
Фэйт поднесла дрожащую руку к горлу.
— Ты хочешь сказать, что Роберт доверял ей и даже сказал, где спрятан дневник?!
— Именно так. Я надеялся поговорить с тобой до своего ухода, но… В общем, я боялся, что ты уговоришь меня взять тебя с собой…
— Конечно, я бы поехала с тобой! — Она выдернула свою руку из его рук. — Это дело касается меня! Я должна была участвовать!
— Поэтому я попросил Родерика поехать со мной.
Она широко открыла глаза.
Джеймс пожал плечами.
— Знаю, он не самый лучший друг, но он мой брат. Он был там. И я рад, что получил предупреждение взять его с собой. — Он тихо засмеялся. — Родерик дерется лучше, чем я. К тому же ничего не боится.
Он оживился, когда начал пересказывать хронологию событий:
— Сначала мы приехали туда, поэтому у меня была возможность припугнуть твоего маленького агнца, который покорился и отдал дневник. Только не дуйся, Фэйт. Тебе это не идет. Там была также твоя подруга Лили, и она разозлилась на Дору больше меня. Я получил дневник и отдал его на хранение Родерику. Лили с Дорой упаковали в чемодан несколько вещей, и Родерик тайком посадил их в экипаж и отвез в этот новый отель на Реджент-стрит. Все, что от него требовалось, — это позаботиться о них и о дневнике. Когда девушки заселились, он вернулся за мной. Но я забегаю вперед. Дора уехала, а я спрятался в кустах и стал ждать, что будет дальше. Именно тогда и начался дождь. Поскольку сейчас каникулы, там нет учителей и учениц и никто не ходит по территории. Поэтому было легко заметить незваного гостя.
Она была поражена. Потом разозлилась.
— Ты хочешь сказать, что у тебя была возможность беспрепятственно уйти оттуда, но ты все равно остался?
Джеймс посмотрел на дверь.
— Говори тише. Да, я остался, и на это были веские причины. Я хотел узнать, придет ли кто-нибудь к Доре. Я хотел добиться от него правды и выяснить, на кого он работает.
Фэйт вздохнула:
— Но все пошло не так, верно?
Он грустно улыбнулся.
— Не совсем. Я не ожидал, что их будет двое.
Она фыркнула.
— Ну, ты и провидец! И что же произошло?
— Короче говоря, пока я набросился на одного, второй сзади ударил меня по голове чем-то тяжелым. Я был оглушен, но не потерял сознания. И тут вмешался Родерик. Бандиты удрали. Брат привез меня сюда, затем вернулся в отель проверить, все ли в порядке у Лили и Доры. Завтра утром он отвезет их к кузену Маргарет в Кембридж. Там они будут в безопасности.
Это предположение зажгло в ее глазах недобрый огонек.
— Может быть, мне нужно поехать с ними? А как же моя мама? Думаешь, я могу забыть о ней? Не хочу, чтобы из-за меня пострадали другие. Трудно объяснить, что я чувствую. Могу сказать лишь одно: я начинаю думать, что ее смерть не была несчастным случаем. Картина начинает вырисовываться. — Фэйт выдержала паузу, пытаясь вспомнить рассказ леди Коудрей. — Незадолго до своей смерти Мадлен встретила кого-то; она узнала этого человека, а он ее нет. Вскоре Мадлен умерла от передозировки опия, а ее дневник магическим образом оказался в багаже леди Коудрей. Что ей было известно такого, из-за чего ее могли убить? Что такого она написала в дневнике, из-за чего кто-то идет на все, лишь бы заполучить его? — Она покачала головой. — Я дочь Мадлен. Я не оставлю этого так, пока не узнаю, что на самом деле произошло много лет назад. Естественно, я хочу в этом участвовать.
Барнет вздохнул, а она резко встала и подошла к окну. Внизу была безлюдная площадка с дорожками, лужайками и деревьями. Газовая лампа освещала листву, и та казалась серебряной. Все было очень спокойным и так расходилось с ее душевными переживаниями…
Ей снилась мама, когда Джеймс вторгся в ее мысли. Мать и дочь. Но Мадлен не была ей полноценной матерью. Именно отец был рядом во время болезни и здравия, когда она радовалась или грустила. Но он обманул ее, и ей трудно было это простить. Она могла бы писать маме. У них могла бы быть какая-то связь, пусть и слабая. Отец лишил ее этого.
Может быть, она принимает желаемое за действительное? Может, это Мадлен не желала знаться с брошенной ею дочерью? Это было неважно. Правдами или неправдами она должна узнать врага и воздать ему по заслугам.
Этот день наступит, по словам Джеймса, когда она окажется в заброшенном доме с консольной лестницей.
— Нет. Я не могу поехать с Лили и Дорой, — сказала она. — Решается моя судьба. Мы должны оказаться вместе в итоге, верно?
Ответа не последовало.
Фэйт повернулась и посмотрела на него. Он вытянулся на кровати и, по-видимому, уснул.
— Джеймс?
Он пошевелился и протянул к ней руку, но его глаза оставались закрытыми.
Она направилась к нему, накрыла одеялом и прикоснулась к его руке.
— Мне не нужна Флоренс Найтингейл, — пробормотал он. — Я хочу тебя и никого другого.
Когда он потянул ее за руку, она села на кровать. На его пальцах были глубокие порезы, на лице — следы от ударов. Он был похож на павшего гладиатора.
Странная боль зародилась где-то возле ее сердца и распространилась по всему телу. Она почувствовала слабость в коленях, руки задрожали, горло сдавило. Гладиатор пал, служа ей, а единственной наградой ему был ее острый язык. Ей должно быть стыдно за себя.
Фэйт вздохнула и легла рядом с ним. Вскоре она придвинулась поближе к нему и уснула.
  
Проснувшись после недолгого сна, она поняла, что все это время держала Джеймса за руки, а теперь осыпала поцелуями ссадины на его пальцах. Она чувствовала его неровный пульс под своей рукой. Затаив дыхание, девушка подняла голову, посмотрела на него и поймала его настороженный взгляд.