Соправитель королевства

– Молодец какой, – вслух похвалил толстяка Олег, заметив, как Кашица понурил голову, что-то выслушивая от обоих генералов.
– Ты уже простил ему ошибку при строительстве понтонного моста? – спросила Гортензия.
– Не ошибается тот, кто ничего не делает, – огласил он мысль, услышанную когда-то им в родном мире. – Гора, а тебе сильно сейчас хочется в Сольт?
– Знаешь, пожалуй, не очень, – после некоторых раздумий ответила магиня. – Я ведь его воспринимала как место ссылки. Ты думаешь, мне очень нравилось заниматься приёмом гостей в своём салоне? – она грустно усмехнулась. – Необходимость на что-то жить. И нежелание от кого-то зависеть. Вот причина того, зачем мы с племянницей организовали это заведение. А сам город… После Пскова и того нового, что ты принёс в мою жизнь, в нашу жизнь… Опять марать ноги в лужах грязи, нюхать эту вонь, про которую я уже начинаю забывать… Нет, Олег. В Сольт меня не тянет, но я, конечно же, поеду с тобой, – Гортензия вновь заулыбалась, – если пригласишь.
В этот момент со стороны Солы показался скачущий во весь опор всадник. По мере его приближения стало видно, что это всадница, одна из ниндзя десятка, ушедшего с полком ри Крета.
– Господин, – браво доложила она, соскочив с седла, – преследование противника завершено. Двум сотням егерей руанцев удалось уйти почти в полном составе. Одну сотню изрядно потрепали, потери её уточняются. Остальные противники или уничтожены, или рассеяны и скрываются в лесах. Силами двух кавалерийских полков организовано их прочёсывание. Как вы и приказывали, до наступления темноты поисковые мероприятия будут закончены.
– Отлично, – принял доклад герцог. – Возвращайся и сообщи, что не нужно ждать темноты. Пусть возвращаются сейчас же.
Когда девушка вновь вскочила в седло, Гортензия тронула Олега за рукав.
– Кажется, наш старый знакомый, – показала она в сторону городских ворот, откуда в сопровождении десятка важных господ выехал мэр Сольта.
 
Глава 7
 
Из окна ратуши Олег видел, как один из патрулей гвардейцев Шереза остановил какую-то тётку и развернул её в направлении, обратном ратушной площади. И правильно, нечего тут заранее толкотню создавать, шуметь под окнами, за которыми размышляет сам герцог-соправитель.
К тому же и делать сейчас на ратушной площади нечего – казни захваченных Олегом и переданных городским властям пленных намечены на сегодняшний вечер, когда соправитель уже покинет город.
Мэр накануне пытался уговорить Олега остаться хотя бы ещё на сутки и посетить городской бал, который магистрат дал бы в честь своего спасителя, но он отказался.
Торжества вчера вечером, когда весь город встречал соправителя, и сегодня утром, когда Олег награждал отличившихся солдат и офицеров, уже состоялись. Аресты, если так можно назвать захват пленных, прошли в ходе боя.
Несмотря на то, что встреча победителя и торжественный ужин затянулись допоздна, а ночь Олег провёл довольно бурную, с вертлявой и весёлой племянницей мэра, встал он сегодня рано и уже съездил в лагерь своей армии.
Там, сразу после завтрака, на всеобщем построении своей армии, он вручил ордена Сфорца своим генералам и полковникам, и медали Сфорца – наиболее отличившимся солдатам и офицерам по представлениям командиров полков. В свой пространственный карман он заранее положил эти награды в достаточном количестве.
Несмотря на то, что церемонию он сильно не затягивал, армии предстояло за три дня преодолеть путь в сто тридцать лиг, награждение прошло достаточно эффектно, это он видел по реакции армии, и произвело то впечатление, на которое он и рассчитывал.
Это было уже второе массовое награждение отличившихся, которое он проводил. Первое состоялось в Пскове, куда были вызваны лучшие из тех, кто участвовали в походе в Сарскую провинцию и взятии Вейнага.
Второй в этом мире орден тогда, под восторженные и радостные крики толпы зрителей и участников, получила его сестра, графиня Уля ри Шотел. Но и для остальных участников похода он в тот раз не пожадничал. Орденом, правда, наградил ещё только полковника Ашера, зато медалями Сфорца – более сорока солдат и одиннадцать офицеров.
 
Сегодня, сразу после утренней церемонии, занявшей меньше склянки времени, армия отправилась к Нарову, а Олег с Гортензией и полковником Шерезом вернулись в город. Отряд сопровождения из ниндзя во главе с капитаном Нирмой последовал за ними. А эскорт в виде гвардейского полка, без одного батальона, приступил к патрулированию городских улиц и площадей Сольта на всё время пребывания в нём соправителя.
На самом деле, никакой нужды в таком патрулировании не было, но Олег решил, что порядок должен быть во всём.
Идти к Нарову гвардейцам предстояло налегке, поэтому Олег рассчитывал, что уже на второй день, к его исходу, они нагонят армию.
– Господин соправитель, – услышал он за спиной голос мэра, – позвольте доложить, что к торжественному обеду в вашу честь всё готово.
Олег повернулся от окна и посмотрел на старого взяточника, которого он славно растряс в былые времена.
Сейчас Олег намного проще смотрел на жульничество чиновников. Лейн, друг детства Ингара, заставил его несколько по-иному взглянуть на ситуацию. Именно глядя на Лейна, герцог часто в сердцах думал, что лучше бы он взятки брал, но при этом своевременно принимал правильные оптимальные решения.
Это вовсе не означало, что Олег готов был мириться со взяточниками в рядах своих чиновников, но жёсткости в принимаемых им решениях, касаемых их наказания, у него значительно поубавилось.
Он даже вспомнил прочитанную им когда-то фразу обер-прокурора Ягужинского, который на предложение царя Петра казнить взяточников сразу же, как только попадутся, грустно его спросил: «С кем останешься, государь?»
Мэр Сольта оказался талантливым организатором и предусмотрительным распорядителем. Город был им полностью подготовлен к осаде и штурму.
К приходу линерийских и руанских войск склады Сольта были наполнены запасами продовольствия, а городские арсеналы – оружием для ополчения, болтами для арбалетов и маслом для ошпаривания врага.
Как у Олега ни чесались руки проучить прохвоста, слишком вольно распоряжавшимся городской казной, но глядя на его счастливое и доброе лицо, отложил процесс воспитания на потом.
– Баронесса Пален прибыла? – спросил он.
– Да, господин соправитель. Она уже в приёмном зале. Беседует с полковником Шерезом, – изогнулся в угодливом поклоне градоначальник. – И все члены городского магистрата с семьями прибыли. Я взял на себя смелость пригласить Шульку, свою племянницу. Она в полном восторге, господин, от той чести, что вы ей этой ночью оказали. Она… – мэр засмущался, – попросила себе место за столом недалеко от вас, чтобы иметь возможность лучше любоваться вами.
Олег, делая вид, что полез в карман камзола, извлёк из пространственного кармана мешочек с десятком крупных золотых пятидесятирублёвых монет.
– Хорошо, – согласился он. – Посадишь её рядом с собой. А это, – Олег протянул мэру красиво вышитый кожаный мешочек, – передашь ей потом. Пусть она любуется на мой профиль на этих монетах. Там я выгляжу гораздо лучше.
Последнюю фразу Олег позаимствовал из виденной им когда-то рекламы банка «Империал». Жалко, что тот банк лопнул в кризис девяносто восьмого года – замечательные ролики снимал.
Обед прошёл замечательно, благодаря искусству поваров и предусмотрительности Олега, строго-настрого запретившего мэру приглашать на обед местных музыкальных исполнителей.
Кстати, идеи насчёт совершенствования музыкальных вкусов местного населения у него давно бродили в голове. Но всему мешало на данный момент, помимо его вечной загруженности, убожество местного музыкального инструментария.
 
Здесь были дудки, свистульки, ударные и звонящие инструменты разных конструкций, и были ещё и струнные инструменты, которые могли бы внушить оптимизм его творческой натуре, если бы они не делались на основе досок, отчего их звучание было негромким и плоским.