Четыре всадника магопокалипсиса. Дилогия (СИ)

На всякий случай подготовил вспышку. Если на нас вылетит индеец, то на несколько минут он гарантированно ослепнет. Главное, и нас за компанию не лишить зрения.
Вот так, превратившись в черепашку-ниндзя, со мной в роли панциря, Голицын и двинулся вперёд. Вполне уверенно, вопреки моим ожиданиям.
— Семён, а тебе сколько лет?
— Через двадцать дней будет пятнадцать. А что?
  
— Да так, просто интересно стало. Молодец ты, ни разу не пожалел, что взял тебя в команду в качестве штурмана. Когда тотем заберём, ты возьмёшь себе приз за первое место. Победитель должен быть только один, и ты точно заслужил им стать.
— Спасибо, — как-то неуверенно ответил парень и остановился.
Мы уже довольно далеко углубились в священные земли племени, и по дороге я видел ещё несколько живых знаков, указывающих в этом направлении.
А сейчас Семён остановился, поскольку путь нам преграждал настоящий зоопарк.
В одну шеренгу выстроились все представители животного мира, обитающие в этом лесу: медвежонок, лиса, волк, заяц, уже знакомая нам белка, ёж, кабанчик, мышь, какой-то суслик, пара змей и даже насекомые.
Муравьи так вовсе соорудили открытую человеческую ладонь и махали нам в приветственном жесте.
Но самое удивительное было то, что в центре шеренги, прямо напротив нас с Семёном, стояла чумазая рыжеволосая девчонка. Босая, в рваном, некогда белом платье, со счастливой улыбкой на веснушчатом лице и с невероятно яркими зелёными глазами.
Ленка!
Ошибки быть не может. Четвёртый всадник, точно такая, как её описывал Гришка. Он мне тогда сказал, что если я её увижу, то сразу пойму. Вот я и понял.
— Я уже заждалась, Максим. Нехорошо так поступать. С Мирой и Гришкой ты уже познакомился, а меня так и не дождался. Трудно было остаться там ещё на пару дней?
— Трудно, — ответил я, спрыгивая со спины Голицына, который всё ещё стоял в недоумении. — Я вообще не собирался ни с кем из вас знакомиться. Просто так вышло. Ты же Лена?
— Ага, Шуйская, — кивнула девчонка.
Услышав это, Семён отчего-то начал ругаться. Ничего подобного я от него до этого не слышал. Должно быть, сильно удивился.
— Ну а я Максим Медведев, будем знакомы. Не скажу, что рад именно такому знакомству…
— И не надо, — махнула рукой Ленка. — Мне всё равно Гришка нравится. Он такой всегда загадочный. А ты вообще не интересный, то же мне придумал повесить шарик в виде сисек на дерево и назвать это священным тотемом. И ещё прикрепил к сиськам тело какой-то старухи. Ужас просто.
— Где шарик? — сощурив глаза, спросил я, уже готовый воспользоваться вспышкой.
— Остался висеть, где и висел. Он мне без надобности. Я сюда вообще только чтобы с тобой познакомиться пришла. И передать привет от Миры. Ещё она сказала, чтобы ты сильно не скучал без нас. Скоро увидимся. А теперь всё, мне пора. Чувствуешь? — девчонка начала принюхиваться, словно охотничья собака. Но я ничего не чувствовал. — Мой след уже взяли. Скоро поймают и опять ремня всыпят. Но я не собираюсь так просто сдаваться. Вы теперь мне должны, мальчики. Акуна-матата, смысл правды так прост!
— Акуна-матата, веселились в полный рост, — на автомате продолжил я, глядя вслед рыжеволосой бестии, уносящейся прочь на спине огромного кабана. А следом за ними улепётывало и всё войско этой девчонки с прибабахом.
— Пойдём, тотем всё ещё дожидается нас. Всё же мы пошли самым верным путём, — сказал я Семёну, который всё ещё не мог прийти в себя от увиденного.
* * *
— Никто из детей не пострадал. Максимум их гордость, после того как люди Ефремова устроили показательную порку этому детсаду. Многие родители даже прислали мне официальную благодарность. Особенно старших детей. Видимо, это позволило вправить многим мозги.
— Надеюсь, про появление вражеского отряда никто не узнал? — глядя в окно, спросил Борис Алексеевич.
— Рядом с отрядом наёмников видели Медведева и Голицына, но оба утверждают, что никого постороннего не заметили. Говорят правду. Или врут настолько умело, что наш лучший разумник не смог ничего обнаружить. Ещё и Елена Шуйская там отметилась. Натравила на наёмников лесную живность. Они основную работу и сделали. Её уже поймали и вернули родителям. Никаких утечек с их стороны не будет.
— Кто посмел сунуться в империю и угрожать одному из всадников?
Романов тяжело вздохнул и налил себе коньяку, прежде чем начать отвечать. Императору это было понятно, и он ждал, не пытаясь давить.
— Судя по обнаруженным нашивкам, это были бойцы «Змеиного Ковена».
— Что забыли островитяне в империи? У нас вроде никогда не было никаких спорных вопросов. Да вообще никаких вопросов. У нас и дипломатические каналы не налажены. Ковен, вроде, наёмники, считающиеся лучшими в Тихом Океане. И где-то я слышал, что у них есть свой кодекс чести, по которому они не принимают заказы на детей.
— Вот и мои люди ломают головы. Змеиный Ковен — очень известная организация в определённых кругах, но их людей раньше никогда не видели на нашем континенте. Пока все склоняются к тому, что сумма контракта была настолько велика, что даже островитяне решили поступиться своими принципами. У нас нет других вариантов, за кем они заявились в Светлый, кроме наследника первого всадника. Получили заказ на его ликвидацию. Остальные слишком хорошо защищены.
Император даже не повернулся, но Романов ощутил его гнев. Ощутил по полному отсутствию магии и деактивации всех артефактов, с которыми он никогда не расставался.
Но всё быстро вернулось в норму. Годунов был отходчивый и никогда не срывал злость на ком-то, кроме виновных.
— А как там прошло это соревнование?
— Медведев забрал себе тотем, а первое место отдал Семёну Голицыну. Сказал, что ему совершенно не нужен приз от Годуновых.
Только сейчас император повернулся, словно не поверил в услышанное.
— Что же там за тотем такой был, раз он лучше приза от императорской семьи?
Романов закашлялся и явно смутился, чем подогрел интерес императора ещё сильнее.
— Воздушный шарик.
— Опять сиськи?
— И они тоже. На этот раз всё целиком. То есть вместе с телом весьма узнаваемой для жителей империи личности. Если бы я не знал, что Благославенный уже отправился в мир иной, то решил бы, что это его рук дело.
Пару секунд император пребывал в замешательстве, а затем улыбка сама появилась у него на лице.
— Неужели тем шариком оказалась Орлова?
— Она самая. В купальнике, с телом девяностолетней женщины и надписью на латыни — LUPA. Перевод нужен?
Император отрицательно покачал головой.
— Петя, делай что хочешь, но переверни всю империю. Загляни под каждый камень, в каждую трещину, нору, дупло. Доберись до дна даже самых глубоких луж, но скажи, что Симонов действительно мёртв. Кто ещё, кроме него, додумается до подобного?
— Только Благославенный не боялся гнева своей бывшей жены. Я вот теперь думаю, как бы удержать её от визита в Светлый? Максим тащил тотем за собой на ниточке с таким счастливым выражением лица… Было много свидетелей, и даже кто-то снимал.
— И, конечно же, ты в той неразберихе, что началась после выявления агентов Ковена, не смог проконтролировать всё? — император ехидно посмотрел на друга, и тот кивнул ему. — Езжай-ка, Петя, в Светлый и жди. А я пока попробую перехватить эту старую бестию. Вроде у неё ещё осталось уважение к императору.
— Как будет свободное время, загляни на почту. Я скинул видео, — едва сдерживаясь, сказал Романов, но через мгновение он услышал смех императора и с удовольствием присоединился к нему.
* * *
— Кто это прислал? — яростно спросила Любовь Орлова, некогда Симонова, одна из сильнейших магов империи и очень склочная натура.
  
Слуга принёс ей ноутбук, на экране которого была выведена фотография какого-то мальчишки лет шести, в белой майке и синей панаме с изображением смеющегося смайлика. А в руках у мальчика была верёвка, к которой привязан воздушный шарик, выполненный точной копией Орловой. В купальнике с огромным бюстом, и на этом шарике было написано «Проститутка» на латыни.