Миры Бесконечности

– Держи. Давай посмотрим, сможешь ли ты превратить это во что-нибудь другое.
Он осторожно кладет мне стекло на ладонь.
Я подношу его к солнцу, отчего оно тут же становится ярче. А затем представляю, что держу в руках мрамор, или пуговицу, или камень… что угодно, кроме морского стекла.
Но у него не меняется даже цвет.
Я кручу гладкое стеклышко между пальцами.
– Как бы хотелось, чтобы это давалось мне немного легче. – Я смотрю на Тео. – Чтобы я была сильнее.
  
Тео засовывает руки в карманы и пожимает плечами:
– Есть разные способы быть сильнее.
– Но в Бесконечности имеет значение только один.
Он поджимает губы:
– Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. И если из-за спасения Мартина ты или Поселение окажетесь в опасности, тогда мы не станем этого делать.
В его голосе столько искренности, что я понимаю: именно так и будет.
На словах всегда легко чем-то жертвовать. А вот видеть, что за этим скрывается, намного сложнее.
Что бы он сказал, окажись Мартин прямо перед ним? Уверена, даже всей его преданности – и желания защищать Поселение – оказалось бы недостаточно.
– Мне хочется стать такой сильной, чтобы я могла стать полезной. К тому же мне просто необходимо стать сильнее, чтобы помочь самой себе, – объясняю я. – А вдруг я окажусь в ситуации, когда не будет рядом ни тебя, ни Поселения? Я должна быть готова к этому. Должна быть уверена в своих способностях, чтобы, оказавшись в одиночестве, не растеряться… Не думай, что мне плевать на жителей Поселения и на их цели, – продолжаю я. – Я согласна, что у людей должно быть безопасное место для жизни. Но при этом верю, что каждый должен делать свой собственный выбор и следовать своей интуиции. Я больше не хочу соглашаться на что-то против своей воли. Я слишком часто делала это при жизни. – Я поджимаю губы, пытаясь подобрать слова. – Мне хочется стать той, кто помогает людям, когда они в этом нуждаются. Даже если это трудно. Потому что некоторые люди заслуживают спасения.
Он молчит несколько секунд, а когда вновь начинает говорить, его голос звучит напряженно:
– Знаешь, я слышал о твоих снах и о том, как ты умерла. – Складки над его бровями распрямляются. – Думаю, ты уже такой человек.
Волны накатывают на песок, и я наслаждаюсь их песней.
Иногда я задаюсь вопросом, изменилось бы что-то, если бы я была сильнее тогда. Если бы знала, как дать отпор. Смогла бы я остановить человека в маске и выжить?
Я не виновата в своей смерти. Если только чуть-чуть. И, возможно, мне никогда не узнать, изменилось бы что-то, будь я сильнее. Но знаю наверняка: если жизнь маленькой девочки зависела бы только от того, пожертвую я собой или нет, то сделала бы это снова.
Благодаря мне ребенок сможет пожить. А матери не придется хоронить свою дочь. И еще одна девочка не попадет сюда.
Проведя здесь столько времени, я понимаю, что этого для меня достаточно.
Тео трет шею.
– Знаю, жизнь в Поселении не радужная. И мне жаль, если ты хоть раз чувствовала, будто соглашаешься на что-то против своей воли.
– Я действительно хочу помочь, – стараясь не показывать эмоции, говорю я.
Он кивает:
– Но на своих условиях.
– Все верно. Я не собираюсь никого бросать в беде. – Я смотрю на песок. – Мне не нравится, что вы отказываетесь от людей, даже не попытавшись их спасти.
Возможно, потому что мне не хочется, чтобы когда-то в такой же ситуации отказались от меня.
Он пихает меня плечом:
– Может, пообещаем, что не бросим друг друга в беде?
Наверное, я совершаю ошибку, привязываясь к кому-то здесь, но ничего не могу с этим поделать. Несмотря на то что я оказалась в самом центре войны, мне удалось найти друзей.
Поначалу я не открывала свое сердце, опасаясь добавить еще больше ран к уже имеющимся. Этот мир казался мне слишком опасным. И люди в нем казались мне слишком опасными.
Но, возможно, забота – единственное, что помогло мне сблизиться с другими людьми. И даже если мы не всегда сходимся во мнении с жителями Поселения, я рада, что знакома с ними.
Я прячу морское стекло в карман.
– Договорились. А теперь не хочешь показать мне тот трюк, когда ты ударяешь кулаком в землю – и с неба обрушивается ударная волна?
Тео хохочет, отчего сотрясается все его тело:
– Давай начнем с чего-нибудь попроще. – Он поднимает камень и подбрасывает его над головой. – Попробуй отбросить его в воздухе.
Я поворачиваюсь к нему лицом и зарываюсь ногами в песок. Тео подбрасывает камень, но тот приземляется обратно в его ладонь. Он подбрасывает снова, и я изо всех сил пытаюсь воздействовать на камень с помощью воздуха, но тот вновь падает на руку Тео.
– Еще раз, – просит он.
Я думаю о неподвижной воде и отражениях, успокаивая свои мысли, и тут внезапно земля начинает дрожать.
Я ошеломленно отступаю на шаг назад.
– Я… я не понимаю, что сделала.
Лицо Тео вытягивается, а камень пролетает мимо руки.
– Это не ты.
До нас доносятся отчаянные крики Ахмета. И когда я поворачиваюсь к нему, то вижу, как он машет руками, призывая нас бежать к нему.
Воздух заполняет рев моторов, доносящийся из-за зарослей.
Мы здесь не одни.
Мы с Тео несемся по песку к летуну, который стоит на другой стороне пляжа. Холодный воздух хлещет в лицо, остужая мое разгоряченное тело.
Несколько летунов Колонистов проносятся у нас над головой, устремляясь к океану. Расстояние между нами увеличивается, и на мгновение мне кажется, что все обошлось. Они направляются к границе, видимо, не заметив нас под кронами тропических деревьев.
Но затем три летуна отделяются от остальных, рассекая небо, как наконечники стрел.
Они разворачиваются.
Песок взметается в воздух вокруг нас от небольших энергетических взрывов. Колонисты стреляют снова и снова, но при этом промахиваются. Я смотрю на Ахмета и понимаю, что он отчаянно пытается скрыть нас от их глаз. Когда летуны заходят на второй круг, я понимаю, что лишь вопрос времени, когда они нас обнаружат.
– Что они здесь делают? – выдавливаю я сквозь судорожные, тяжелые вздохи.
– Не знаю, – кричит Тео. – Я никогда раньше не видел столько Колонистов в Лабиринте.
Я спотыкаюсь на бегу, но мне удается удержаться на ногах, когда новая очередь из пуль врезается в песок, взметая его в воздух, словно фейерверки. Тео хватает меня за предплечье и тянет вперед, заставляя не сбавлять темп.
– Как думаешь, что это значит? – спрашиваю я, хотя мне хочется закричать от ужаса.
Мы добираемся до Ахмета и ожидающего нас летуна, и Тео качает головой.
– У меня есть предположение, но я все еще надеюсь, что ошибаюсь, – говорит он, пока Ахмет машет нам, чтобы мы забирались в летуна.
Я хмурюсь, но поспешно лезу внутрь. Сейчас не время задавать вопросы.
– Я не смогу скрывать нас, пока буду вести, – говорит Ахмет, когда мы рассаживаемся по местам.
Глаза Тео расширяются от тревоги:
– Мы не можем допустить, чтобы они схватили Нами.
– Знаю, – рявкает Ахмет.
Осознание того, что поставлено на карту, давит мне на грудь.
Я вновь облажалась. Это моя вина.
Все благие намерения, которые появляются у меня в последние дни, превращаются в плохие идеи.
Мы несемся по пляжу и взлетаем над кронами деревьев. Листья задевают шасси, и я вынуждена прижаться к сиденью, когда Колонисты снова начинают стрелять в нас.
Но в этот раз они видят свою цель.
Ахмет не может скрывать нас, пытаясь уйти от погони. Это слишком тяжело. А Тео в такой ситуации едва ли может скрыть себя.
Но, возможно, окажись в летуне на одного человека меньше, им бы это удалось.
  
Не знаю, откуда возникает это желание… желание защитить их. Но все мои чувства обостряются. Я словно вижу какой-то туннель, в конце которого находятся Тео и Ахмет. Они в опасности, и имеет значение лишь то, что у меня есть шанс их спасти.