Миры Бесконечности

Я забираю его с полки, оставляя пустое место, и прячу его, как драгоценность. Но, когда поворачиваюсь к двери, встречаюсь взглядом с парой карих глаз. У меня тут же перехватывает горло, словно туда насыпали песок.
Служанка смотрит на меня в ответ, но в ее взгляде не пустота, а что-то похожее на сталь.
Что-то похожее на сопротивление.
Я замираю. Люди во дворце не имеют права расспрашивать Колонистов, но все же…
  
В ее глазах светится любопытство. А, как говорила Шура, любопытство не то, чем обладают люди, проглотившие таблетку.
– Твой разум не спит? – еле слышно спрашиваю я.
Девушка не двигается. И даже не моргает.
Я делаю шаг вперед, оставляя между нами с десяток сантиметров.
Ее руки прижаты к бокам, и нет никаких признаков, что она сейчас отступит. Никаких признаков, что она нападет или позовет на помощь. Она просто продолжает смотреть на меня.
Я всматриваюсь в ее покрытое веснушками лицо, выискивая доказательства, что она смогла вернуть себе хотя бы частичку собственного разума. Что она больше не пустая оболочка.
– Ты все еще здесь? – Мой голос едва ли громче вздоха.
Через три удара сердца ничего не происходит, а затем по ее щеке скатывается слеза. Ужас пробирает меня до костей, но, прежде чем я успеваю задать ей хоть какой-то вопрос, она выскальзывает в двери библиотеки.
И сколько я ни брожу по коридорам, мне не удается ее найти.
  
Глава 25
 
– Молодец, Нами, – говорит довольная Анника.
Ахмет улыбается мне от другой стороны стола. На обратном пути он не произнес ни слова, боясь накликать неприятности. А сейчас, добравшись до безопасных стен Поселения, он сидит, слегка наклонившись вперед и сложив руки под подбородком с улыбкой на лице.
Шура и Тео сидят рядом с ним, уставившись в пол и прижимая к ушам металлические устройства. До встречи принца Калена с Гвардейцами еще далеко, но они не хотят пропустить ни словечка.
Я прикусываю губу:
– Ты слышала, что там говорили?
Анника тут же напрягается:
– Да, похоже, у герцога Победы есть враги даже при его собственном дворе.
– Легче снести замок, который уже рушится, чем тот, у которого крепкое основание, – кивнув, добавляет Ахмет.
Я практически чувствую, как предательские слова Эттора скользят по моей коже. И даже провожу по руке, чтобы избавиться от этого чувства.
Но раз Эттор готов предать Келана… значит, у них разные взгляды. Они разные по своим идеалам. И, возможно, это доказывает, что некоторые из Колонистов более злые, чем другие.
Не говоря уже о слухах, что люди возвращают себе частички разума в герцогстве Победы. Поэтому Эттор считает, что грядет война? Неужели он думает, что в Победе готовится полномасштабное восстание?
В одном только Весеннем районе тысячи людей. А сколько живет в трущобах других частей герцогства? Что станет с ними, если принц Эттор убедит Столицу, что они опасны?
Но еще более важный вопрос: если люди возвращают себе частички разума, означает ли это, что их еще можно спасти?
– Спасибо за сегодняшний день. Это хорошее начало… возможно, даже первый реальный шаг на пути к уничтожению Колонистов, – говорит Ахмет.
Поняв, что я не отвечаю ему, он хмурится:
– В чем дело?
– Во дворце я встретила девушку. Слугу, – пытаюсь объяснить я.
Анника внимательно смотрит на меня:
– Трудно понять, что они делают с людьми. Но не имеет значения, работают ли они у прилавков на рынке или подают еду во дворце, не забывай, что есть те, которые находятся в положении хуже.
Воспоминание о Голоде и хрустящих под ногами костях заставляет меня поежиться.
Ахмет кивает, подтверждая ее слова:
– Победа над Колонистами подарит свободу не только нам, но и каждому человеку, что придет после нас. Постарайся не думать о тех, кого мы лишились. Лучше думай о тех, кому мы отдаем свое будущее.
Людям, как Мэй.
Я стискиваю зубы:
– Но эта девушка была другой. Она не казалась куклой. Кажется, она меня слышала.
Тео слегка дергается, и это не ускользает от меня. Так что я поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с его зелеными глазами.
Анника наклоняет голову:
– Никто никогда раньше не возвращал разум после приема таблетки. Это просто невозможно.
– Но даже принц Эттор говорил о слухах. – Я обвожу взглядом комнату. – Разве вам не хочется разобраться в происходящем?
Ахмет тяжело вздыхает:
– Мы уже пытались разбираться в этом. И потеряли из-за этого слишком много людей.
– Я встречала людей, которые пытались отыскать близких, думая, что смогут достучаться до них, – объясняет Анника, и от этих слов лицо Тео слегка краснеет. – Но это всегда заканчивалось одинаково. Они попадались в руки Легиона Гвардейцев, после чего их пытали и отправляли в герцогство Войны. А их близкие при этом оставались в Победе, даже не зная о случившемся.
– Когда мы строили Поселение, то дали слово, что будем умнее и не станем рисковать своими жизнями, чтобы не лишиться единственного дома. Только не ради такой тщетной затеи.
– Но откуда вы знаете? – Мои пальцы впиваются в ладони. – Вы же сами говорите, что не пытались никого спасти с тех пор, как построили Поселение. Может, уже все изменилось. Может, действие таблетки со временем ослабевает.
Анника качает головой:
– У нас нет этому доказательств. И мы ни разу не слышали такую информацию от Гвардейцев. Даже командир сказал Эттору…
– Но она плакала. – Мой голос слегка дрожит. – Когда я спросила девушку, слышит ли она меня, в ее глазах появились слезы…
– Ты говорила с ней как человек? – Тепло в глазах Анники испаряется.
Я вздрагиваю:
– Она пыталась мне что-то сказать.
Ахмет встает и слегка приподнимает руку, словно хочет взять слово.
Но через мгновение сжимает ладонь в кулак и вздыхает.
Я поворачиваюсь к Шуре, которая, кажется, позабыла, что должна прослушивать Зал советов. И к Тео, который снял наушники и смотрит на меня так, словно у него внутри разгорается пожар.
– Может, если бы я могла помочь ей… – начинаю я, но Анника тут же перебивает меня.
– Ты подвергаешь нас всех опасности, – говорит она твердым, как сталь, голосом.
– Нет, я… – поморщившись, говорю я.
– Я думала, что ты готова и понимаешь, что стоит на кону. Но ты раскрыла свое прикрытие перед первым же человеком, который пустил слезу… показал какие-то эмоции. – Анника качает головой, отчего ее косы скользят по спине. – Если ты не ожесточишь свое сердце, то не выживешь в этом мире.
– Но если девушка осознает происходящее, то, возможно, и для брата Тео не все потеряно. Может, у нас еще есть шанс их спасти, – отчаянно спорю я.
Тео смотрит на меня, но не говорит ни слова в мою защиту. Судя по неодобрению на лицах присутствующих, они все не на моей стороне.
Анника поднимает руку:
– Гил говорил мне, что ты не готова. Что ты не до конца осознаешь опасность Бесконечности и того, во что нам обойдется малейшая ошибка. – Она вздыхает. – Думаю, он был прав.
Мое сердце рассыпается в прах.
– Что ты имеешь в виду?
– То, что, на мой взгляд, будет лучше, если ты вернешься к тренировкам.
Ее слова ощущаются как порезы от бумаги по всей коже. Мне никогда не хотелось быть шпионом. Никогда не хотелось вступать в войну. А теперь они отвергают меня только из-за того, что я пытаюсь поступить правильно. Словно я пустая бутылка или разрядившаяся батарейка, которую можно выбросить, как только она перестает быть полезной.
Может, они не ожидали, что у меня появится собственное мнение, и теперь наказывают за это.
  
Выражение лица Анники смягчается:
– Это не навсегда, Нами. Но мы не можем рисковать. Особенно сейчас, когда мы добились такого прогресса.
Мне так обидно, что я даже не пытаюсь скрыть это. Меня переполняют сильные, сокрушающие чувства, о которых я даже не подозревала.