Измена. Вернуть жену (СИ)

— кайфовая ты... Юля.. сладкая. от тебя башку напрочь сносит.. ведьма проклятая.
Слова обжигают, но его руки. его руки сжимают меня, ласкают, заставляют мышцы расслабиться, возбуждение затапливает, и я принимаю его, мое тело принимает, вновь скользящее движение в щадящем режиме, дающее мне привыкнуть, принять.
— Такая тугая... аппетитная... податливая..и холодная стервозина одновременно.
Опять его губы касаются моих, и язык проникает внутрь, сжирает мои стоны, и я сама уже не выдерживаю делаю движение, сама насаживаюсь, и Юсупов рычит, понимает, что я готова, что хочу большего, отпускает меня лишь для того, чтобы накрыть сильными пальцами мою грудь и приласкать меня.
Вновь срывается стон с губ, и вновь его движение.
Тягучее, медленное, будто смакующее (?движение?) и мой стон, я выгибаюсь навстречу его движениям, мое тело живет своей жизнью, раскрываюсь до предела принимаю его. И в глазах слезы, когда жадный рот смыкается на моей груди.
Меня накрывает желанием и паникой, страхом и небывалым наслаждением, ненависть кипит в крови, она не уходит, она проявляется в моей агрессивности, и в какой-то момент Игнат просто переворачивается на спину, а я оказываюсь на нем, упираюсь руками в мощную грудную клетку.
Смотрит на меня так алчно, руки держит на моих бедрах и заставляет меня сделать поступательное движение, а я в его лицо гляжу, замечаю, как он глаза прищуривает, как дышит тяжело. Явно понимает, что мое тело откликается, принимает, и я выпускаю свою злость, ярость, она будто вырывается из глубин моей души. И я начинаю скакать на мужчине в жестком темпе, подгоняемая его движениями.
Как всегда, Игнат оставляет лишь видимость того, что контроль у меня, на самом деле его пальцы впиваются в мои бедра, ведут меня в этой дикой схватке, оставляют отметины на моем теле, а я больше не в силах выдерживать взгляд его ярких глаз.
Запрокидываю голову и отдаюсь какому-то темному внутреннему желанию, позволяю себе раствориться в ощущениях, и в какой-то миг неожиданно меня ударяет волной, бьющей прямо в центр моего тела, выгибаюсь до боли в позвонках и безмолвно кричу, получая разряд удовольствия, которое несется по моему телу.
Я почти чувств лишаюсь, и в этот самый момент сильные руки прижимают меня к себе, опять разворот, и мощными ударами меня буквально приколачивает к постели.
Игнат раздвигает мои бедра сильнее, а я будто желе в его руках, позволяю ему на дикой скорости брать мое тело, вновь запрокидываю голову и дышу с открытым ртом. Понимаю, что наслаждение меня не просто не отпустило, оно идет на второй виток, все внутри сжимая, будто спиралью, которая все напрягается. И в тот самый момент, когда мир вновь взрывается перед моими глазами, я слышу рык мужчины и чувствую в глубине своего тела, как Игнат приходит к своему финалу, продлевая мое удовольствие и буквально выбрасывая меня из реальности в какую-то всепоглощающую тьму...
Глава 11
Игнат Юсупов время назад.
Которую уже бутылку я ликвидировал?
Не помню. Все пью по-черному, чтобы с катушек не слететь, чтобы не пуститься на поиски своей сбежавшей жены.
Не в таком состоянии. Если сейчас ее найду...
Черт. Лучше не думать.. Не думать, в какого зверя я могу превратиться, что могу сделать.
Хочу вытравить из себя воспоминания... но не могу.
Пойло не помогает. Стоит глаза прикрыть, и как на повторе кадры.
Как Юля моя.. Жена моя. С моим конкурентом в лифте. Как в номер с ним …
Как он на ней...
Бутылка летит в стену.
Доверял! Мать твою налево, я доверял!
Стук в дверь.
— Войдите! - рявкаю так, что на месте того, кто стоит по ту сторону двери, я бы подумал раз сто: проходить ли в мой кабинет, но дверь открывается, и ко мне заходит Никита.
Начальник моей службы безопасности. Лицо кирпичом. Но в глазах страх вижу, улавливаю, чую его, и меня откровенно бесит то, что народ меня боится.
Хотя…
Учитывая то, во что я превратил любовничка моей жены, как планомерно превратил его лицо в кровавое месиво.
 
Будет иск. Я не сомневаюсь. Конкурентик не упустит этого шанса, чтобы отыграться. А я жалею, что не прибил гада.
Очень жалею.
— Ну что у спецов? - спрашиваю и, шатаясь, поднимаюсь. Иду к опустевшему бару и достаю очередную бутыль. Говорят, травиться этой гадостью нельзя, печень посажу, да и вообще я не пью, чтобы вот так вот, до потери сознания, но оно, черт возьми, и не покидает меня.
Все еще трезвый, и анестезия не действует. Ни фига не действует. Координация только страдает, а вот разум.
Не вытравить чертовые кадры с изменой моей жены.
Измены той, которую считал чудом, редкостью.
Полетел от нее. Никогда не думал, что мое черствое сердце способно на чувства. Но…
Оказывается, оно умеет чувствовать, да еще и болит так, что хоть вырывай..
После смерти родителей я окаменел, а после того, как дед лишился всего, я просто вырубил чувства, потому что в том мире, в котором существовал, они были лишними.
Юля в самом начале называла меня роботом и была права. Четкий контроль, Доминирование разума. Но с ней система полетела.
Она открыла мне какой-то другой мир. Я с ней чувствовать начал, ощущать.. ее улыбка, взмах ресниц, лукавый и одновременно такой наивный взгляд.
Я думал, что таких, как она, не бывает.
Уж точно не в моем мире. С ней я стал обычным, простым. До нее все было четко. Договорные отношения, прописанные пункты. Я привык платить и получать услуги. Женщины были. Элитные, так сказать, которые открывают рот только для того, чтобы принять то, что даю. В любых других случаях - рот на замок, меньше раздражителей.
— Мне не нравится то, в кого ты превращаешься, Игнат.
Вспоминается один из последних разговоров с дедом. Мы тогда завтракали за одним столом, я, как всегда, просматривал за кофе сводки по биржам.
Помню, как оторвал взгляд от планшета и взглянул в лицо единственного родного человека, который у меня остался после того, как я потерял родителей в страшной аварии.
— Что ты имеешь в виду, дед? Недоволен тем, как я веду бизнес? У нас была легкая просадка в первом полугодии, но я принял меры и сейчас вывел корпорацию на рекордные обороты.
— Не о том речь, Игнатушка! - Поднимает морщинистую руку и на меня смотрит внимательно, а в блеклых глазах проскальзывает что-то странное, болезненное.
— Ты после аварии родителей замолчал. надолго. я тогда думал, что и тебя потеряю, свою кровь.
сына моей любимой доченьки... у тебя ее глаза, ты знаешь?
— Я не понимаю, дед. К чему сейчас ворошить прошлое?
Качает головой, проводит указательным и большим пальцем по седой аккуратной бородке.
— Вот и я про то, сынок, ты с каждым днем становишься бездушной машиной, нацеленной только на бизнес. я не помню, когда я тебя в последний раз другим видел прежним. я скучаю по нашим играм в шахматы... где-то в тебе жив еще тот мальчишка, которого я нянчил до трагедии. ты был совершенно другим.
Душевным.
Помню, как мы с тобой с найденной гусеницей нянчились как ты ухаживал за ней, ждал, когда она бабочкой станет, и ведь добился своего. однажды белокрылая бабочка упорхнула от нас...
— Ты становишься слишком сентиментальным, дед. — Откладываю чушку с крепким кофе. - Я
давно вырос, а в тот год мы потеряли семью.
— Тебе нужно вернуть свои чувства, Игнат. Тебе нужно вновь начать любить.
Тогда я рассмеялся, попрощался с размякшим дедом и свалил на работу, у меня контракты по западным проектам горели.
А оказалось, что, возможно, в тот день господин Бахтияров решил сыграть со мной в свою игру, подложив мне огромнейшую свинью в виде жены по завещанию.
Я возненавидел ее, не видя и не зная, что за девчонка взяла в оборот старика...
Я так думал тогда... Говорят, первое мнение правильное?
Есть такое. Но потом я подумал, что ошибся.