Опасность для альфы (ЛП)

— Я не позволю никому снова причинить тебе боль.
Хочется сказать, что это чушь. Но мне нравится, как это звучит. И мне приятно прислониться к его теплой силе и впитать ее.
Никогда и никому я не открывалась так, как Гаррету. Даже не знаю, как он заставил меня это сделать. Но я доверяю ему. Больше, чем кому-либо в своей жизни. — Ну… — Мой голос дрожит. — Думаю, теперь мы оба знаем секреты друг друга.
— Да. — Он прислоняется подбородком к моей макушке. Мы идеально подходим друг другу. — Я сохраню твой секрет, принцесса.
На мгновение мы остаемся в объятьях друг друга, глядя вниз на Тусон. Гаррет вдыхает через нос и крепко обнимает меня. Затем сжимает рукой мою попку через обтягивающие штаны для йоги.
— Тебе обязательно нужно было их надеть. — Обе руки обхватывают мою задницу и начинают ее страстно мять. В памяти всплывает то, как он ласкал мою задницу после того, как воспламенил ее прошлой ночью, и в низу живота разгорается темный голод.
Он поднимает меня, и я обхватываю ногами его талию. Гаррет губами прижимается к моему плечу, наполовину кусая, наполовину целуя. Он то приподнимает мою попку, то опускает, потираясь огромной выпуклостью о мою сердцевину. — Я чувствую твою горячую киску, детка. Ты хоть трусики надела?
— Нет, — сумела выговорить я, задыхаясь. Никогда в жизни не хотела мужчину так сильно. Никогда еще не сдавалась так — не позволяла парню вести себя и делать все, что он хочет.
В груди Гаррета раздается гул.
Я отстраняюсь и вижу, что его глаза стали серебристые. — Твой волк показывает себя, — бормочу я.
— Черт. — Он опускает меня на землю и смотрит на меня, сжимая кулаки по бокам.
— Что случилось? Ты в порядке?
Он не отвечает. Желваки ходят ходуном на его скулах. Он бормочет проклятие и стягивает с себя рубашку.
Боже. Его руки — мышцы почти такие же большие, как моя голова. От вида его кубиков пресса мне хочется выть на луну. На плече татуировка в виде волчьей лапы.
— Что ты делаешь? — Я скрещиваю руки на груди, чтобы спрятать тугие соски. Теперь он тянется к поясу. Я выбрасываю руку. — Погоди, здоровяк. Что ты делаешь? — Неужели он думает, что мы займемся сексом прямо здесь и сейчас?
— Мне нужно перекинуться.
— Здесь? Сейчас? — Я оглядываюсь вокруг. — Гарретт, нет. — До нас доносится звук машины внизу. — Средь бела дня, и любой может появиться.
Он подходит ближе, его запах омывает меня. — Я ничего не могу с собой поделать. Из-за тебя происходят перемены. Если не выпущу волка, я поставлю тебя на колени и, — он обрывает себя, по-собачьи покачивая головой, — сделаю эти ужасные вещи.
Пожалуйста, сделай их.
Его кожа пульсирует в ужасающем движении.
— Нет. — Я кладу ладони ему на грудь, как будто могу остановить волка. — Остановись, пожалуйста. — Я знаю, каково это — быть ребенком и видеть то, что не должна. — Не делай этого. Не так.
— Не могу остановиться. — Его голос звучит приглушенно. Он собирается сейчас измениться передо мной.
— Оставайся со мной, Гаррет. — Я делаю единственное, что могу придумать. Приподнявшись на цыпочки, обхватываю его шею руками и целую его.
Как только наши губы соприкасаются, меня обдает жаром. Гаррет поднимает меня, запускает руку в волосы и откидывает мою голову назад. Твердым членом прижимается к моему животу. Поцелуй воспламеняет, ощущения взрываются во мне. Все во мне оживает.
— То, что я хочу сделать с тобой. — Голод на его лице пугает.
— Так делай, — говорю я серьезно. И я хочу этого. — Только не здесь. Отвези меня домой. Тебе не обязательно меняться. — Не знаю, говорит ли это моя интуиция или страх, но есть какая-то срочность в том, чтобы сохранить его рассудок, предотвратить то, с чем он борется.
Он лижет мне горло, крепка держа мою голову в железной хватке. Скользит губами по подбородку и впивается поцелуем. Я реагирую, прижимаясь к нему бедрами, пылая от желания.
Он так сильно кусает меня за плечо, что вскрикиваю от боли. Вкрик, похоже, выводит его из ступора, наполненного похотью, и Гарретт отпускает меня, отпрыгивая назад, как будто я его обожгла.
 
— Черт, Эмбер. — Его глаза все еще серебряные. Он проводит рукой по своим светлым волосам, тяжело дыша. — Черт. Я сделал тебе больно? Черт!
— Нет. Нет, не сделал. — Частичная правда. Я подаюсь вперед, уже скучая по нему. Хочу чувствовать под ладонями его невероятную грудь. — Все в порядке… — тянусь к нему. Я знаю, каково это — чувствовать себя неуправляемой.
— Нет. — Ярость омрачает его красивое лицо. — Нельзя, чтобы это повторилось. Плохая затея. — Он тяжело дышит. — Мне нужно держаться подальше.
— Гаррет…
— Я не могу быть рядом с тобой. — Он проводит рукой по лицу, сгорбив плечи. Раздается сильный хлопок. — Слишком близко к полнолунию. Я должен идти. — Он поворачивается и бежит вниз по другой стороне горы. Подальше от дороги. Прочь от меня.
— Подожди! — Он ведь не собирается оставить меня здесь? Я не умею ездить на чертовом мотоцикле. Я бегу за ним. — Что происходит в полнолуние?
Его рык эхом отражается от валунов, когда он исчезает, останавливая меня. — Я выхожу на охоту.
~.~
Занесите в протокол: оборотень бросил свою спутницу на горе.
— Спасибо, что подобрала меня, — говорю Фоксфайр, когда она отъезжает от смотровой площадки. Место неудачного свидания. Я целый час ждала возвращения Гаррета, прежде чем смирилась с тем, что мне придется самой искать попутку.
— Без проблем. Это меньшее, что я могу сделать после того, как выставила себя на посмешище прошлой ночью. — Она выглядит немного поникшей, но более спокойной, чем я себя чувствую. — Расскажите мне еще раз, что произошло. Вы пошли на свидание, а в середине свидания он встал и ушел?
— Он… странный. — Преуменьшение года. И горячий. И, возможно, миллионер. И оборотень.
И чертов мудак.
— Подожди, — говорит Фоксфайр. — Я собираю кусочки информации. Это твой сосед?
— Ага.
— И он был там прошлой ночью, так?
— Он владелец клуба «Эклипс». И после того, как вернулась домой, мы немного поговорили. — И небольшой шлепок, за которым последовал не такой уж и маленький оргазм. И горячие сны всю ночь напролет.
Я прижимаю руки к щекам, чтобы скрыть румянец.
— Он как бы постучал в мою дверь. Я испугалась и выбралась на пожарную лестницу. Я чуть не упала, а он поймал меня. Привел в свою квартиру и сказал… — Я прервалась.
— Чтобы я больше никогда не заходила в его клуб, — заполняет Фоксфайр мою неловкую паузу. — Из-за меня.
— Нет, все в порядке. Думаю, он впустил бы нас обратно. — Он сказал, что мы можем использовать клуб для вечеринки в честь приемных семей. Надеюсь, он это имел в виду. — Сегодня утром он помог мне с машиной, но потом…
— Он взял тебя покататься на мотоцикле и бросил в глуши.
— Да. — Я потираю голову. В висках пульсирует, как будто сейчас будет еще одно видение. Замечательно.
— Похоже, парниша не из лучших. Обычно ты не такая безрассудная.
— Я знаю. — О чем я думала? — Между нами возникла связь.
— Что у тебя может быть общего с этим парнем? Он состоит в банде байкеров. Ты проводишь ночи за работой или наводишь порядок в своих бумагах и гладишь белье.
— Ну спасибо. Почему бы тебе просто не назвать меня скучной?
— Эмбер, ты знаешь, что я имею в виду. Я люблю тебя до безумия, но ты — помешанная на контроле. А парень — сплошной хаос.
— Ты не понимаешь. Я чувствовала, что могу открыться ему. Я рассказала ему о видениях.
— Правда? — Фоксфайр вскидывает брови так высоко, что они почти скрываются под челкой.
— Да. Он первый человек, которому я рассказала за много лет, кроме тебя. — Бабушка Фоксфайр была знахаркой, поэтому она выросла, слыша о духовной стороне вещей. Это одна из причин, почему мы так близки.
— Не могу поверить, что ты доверилась такому придурку. Он похож на этакого неандертальца.
— Так и есть, но он нечто большее. У меня был приступ на его глазах, и он позаботился обо мне.